580 фраз на тему «самоубийство», которые цепляют

580 цитат про «самоубийство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Лучший способ покончить с собой был не просыхать как можно дольше: выпивка — временное самоубийство, после которого дозволено вернуться к жизни, — ну, обычно.

   Лучший способ покончить с собой был не просыхать как можно дольше: выпивка — временное самоубийство, после которого дозволено вернуться к жизни, — ну, обычно.

   — Чарльз Буковски · книга
2. «

   — Что со мной случилось? Я даже убить себя правильно не могу. Я ничего не могу сделать правильно. — Я уверен, если ты достаточно постараешься, то сможешь убить себя лучше любого из моих знакомых.

   — Что со мной случилось? Я даже убить себя правильно не могу. Я ничего не могу сделать правильно. — Я уверен, если ты достаточно постараешься, то сможешь убить себя лучше любого из моих знакомых.

   — Дэнни Киркхоуп · фильм
3. «

   Самоубийство — это неотъемлемое право человека. И я склонен думать, что под отеческой эгидой современной демократии это единственное право, которое ему оставлено.

   Самоубийство — это неотъемлемое право человека. И я склонен думать, что под отеческой эгидой современной демократии это единственное право, которое ему оставлено.

   — Стивен Ван Дайн · книга
4. «

   В ванных есть таблетки. В ванных есть лезвия. Люди запираются в ванных, когда хотят натворить дел, например, заняться сексом или сблевать. Или совершить самоубийство.

   В ванных есть таблетки. В ванных есть лезвия. Люди запираются в ванных, когда хотят натворить дел, например, заняться сексом или сблевать. Или совершить самоубийство.

   — Лорен Оливер · книга
5. «

   Самоубийство не выход из положения, а трусливое бегство от трудностей.

   Самоубийство не выход из положения, а трусливое бегство от трудностей.

   — Василий Иосифович Сталин · книга
6. «

   Он опустил глаза в землю да так и стоял себе, дав себе, впрочем, мимоходом, честное слово каким-нибудь образом застрелиться в эту же ночь.

   Он опустил глаза в землю да так и стоял себе, дав себе, впрочем, мимоходом, честное слово каким-нибудь образом застрелиться в эту же ночь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Она ушла. Навсегда. Холод расставания стал ее прощальным подарком. Она сделает это осколком обсидиана. Сам ее научил. Тоньше лезвия, острее стали. Она была права. Без сомнения. Сколько ночей они провели в спорах «за» и «против» самоубийства с глубокомыслием философов, обряженных в смирительные рубашки! Утром мальчик не сказал ни слова и только, когда они собрались отправиться в путь, обернулся, посмотрел на место их стоянки и прошептал: — Она не вернется? — Нет, — ответил он.

   Она ушла. Навсегда. Холод расставания стал ее прощальным подарком. Она сделает это осколком обсидиана. Сам ее научил. Тоньше лезвия, острее стали. Она была права. Без сомнения. Сколько ночей они провели в спорах «за» и «против» самоубийства с глубокомыслием философов, обряженных в смирительные рубашки! Утром мальчик не сказал ни слова и только, когда они собрались отправиться в путь, обернулся, посмотрел на место их стоянки и прошептал: — Она не вернется? — Нет, — ответил он.

   — Кормак Маккарти · книга
8. «

   Теперь он принял решение — он решил покончить с собой. Чаша страдания переполнилась, страдать дольше он не в силах. Смерть избавит его от мучений. Надо умереть.

   Теперь он принял решение — он решил покончить с собой. Чаша страдания переполнилась, страдать дольше он не в силах. Смерть избавит его от мучений. Надо умереть.

   — Майн Рид · книга
9. «

   Сотни раз я хотела покончить с собой, но я все еще люблю жизнь. Эта нелепая слабость, может быть, один из самых роковых наших недостатков: ведь ничего не может быть глупее, чем желание беспрерывно нести ношу, которую хочется сбросить на землю; быть в ужасе от своего существования и влачить его; словом, ласкать пожирающую нас змею, пока она не изгложет нашего сердца.

   Сотни раз я хотела покончить с собой, но я все еще люблю жизнь. Эта нелепая слабость, может быть, один из самых роковых наших недостатков: ведь ничего не может быть глупее, чем желание беспрерывно нести ношу, которую хочется сбросить на землю; быть в ужасе от своего существования и влачить его; словом, ласкать пожирающую нас змею, пока она не изгложет нашего сердца.

   — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ) · книга
10. «

    Многие самоубийцы в последний момент жалеют о своем выборе, но уже слишком поздно. Они понимают, что пока есть жизнь, есть надежда, даже если жизнь издевалась над ними. Но, к сожалению, они понимают это слишком поздно и умирают.

    Многие самоубийцы в последний момент жалеют о своем выборе, но уже слишком поздно. Они понимают, что пока есть жизнь, есть надежда, даже если жизнь издевалась над ними. Но, к сожалению, они понимают это слишком поздно и умирают.

    — Даррен Шэн · книга
11. «

    Видите ли, родные и близкие самоубийц часто терзаются угрызениями совести. Они считают – пусть даже безосновательно, — будто не сделали всего, что в их силах, чтобы не допустить трагедии. А вердикт «убийство» мог бы избавить родственников от всяких угрызений, правда?

    Видите ли, родные и близкие самоубийц часто терзаются угрызениями совести. Они считают – пусть даже безосновательно, — будто не сделали всего, что в их силах, чтобы не допустить трагедии. А вердикт «убийство» мог бы избавить родственников от всяких угрызений, правда?

    — Роберт Гэлбрейт · книга
12. «

    Десять негритят решили пообедать, Один внезапно подавился — их осталось девять.

    Десять негритят решили пообедать, Один внезапно подавился — их осталось девять.

    — Агата Кристи · книга
13. «

    И в этот миг раздался телефонный звонок… Никто не мог звонить ей в этот час. Дитер уже звонил накануне вечером, сухо осведомился – как она долетела, была ли в галерее и не успела ли за двадцать минут встречи испортить отношения с куратором… Но телефон все звонил… И она сняла трубку. – Hello?… Yes?… В ответ молчали… Но это молчание почему-то не позволяло прервать связь, словно по подвесному мосту к ней шел кто-то близкий, кто вот-вот достигнет этого края, проявится голосом, улыбкой… – Yes? Hello? Who is it? Молчание… Но к ней шли, она знала это, чувствовала… Ее искали где-то там, пытались дотянуться… Тогда она тихо проговорила по-русски: – Это я… Я здесь… слушаю тебя… И захлебнувшись, на том конце оборвалась связь, раздались короткие гудки… Но все это было уже неважно!… Ей вдруг полегчало, ушло наваждение…

    И в этот миг раздался телефонный звонок… Никто не мог звонить ей в этот час. Дитер уже звонил накануне вечером, сухо осведомился – как она долетела, была ли в галерее и не успела ли за двадцать минут встречи испортить отношения с куратором… Но телефон все звонил… И она сняла трубку. – Hello?… Yes?… В ответ молчали… Но это молчание почему-то не позволяло прервать связь, словно по подвесному мосту к ней шел кто-то близкий, кто вот-вот достигнет этого края, проявится голосом, улыбкой… – Yes? Hello? Who is it? Молчание… Но к ней шли, она знала это, чувствовала… Ее искали где-то там, пытались дотянуться… Тогда она тихо проговорила по-русски: – Это я… Я здесь… слушаю тебя… И захлебнувшись, на том конце оборвалась связь, раздались короткие гудки… Но все это было уже неважно!… Ей вдруг полегчало, ушло наваждение…

    — Дина Рубина · книга
14. «

    Вот, что я думаю о самоубийстве: все мы его понимаем. На все сто. Желание покончить со всем, сдаться, послать нахрен. Мы не оправдываем его, не прощаем. Но понимаем всем сердцем.

    Вот, что я думаю о самоубийстве: все мы его понимаем. На все сто. Желание покончить со всем, сдаться, послать нахрен. Мы не оправдываем его, не прощаем. Но понимаем всем сердцем.

    — Том · сериал
15. «

    Покончим с жизнью вместе?

    Покончим с жизнью вместе?

    — Каори Миядзоно · аниме
16. «

    Планируя выброситься из окна, прежде выкини оттуда свой паспорт: предупреди городские власти о серьезности своих намерений.

    Планируя выброситься из окна, прежде выкини оттуда свой паспорт: предупреди городские власти о серьезности своих намерений.

    — Авессалом Подводный · книга
17. «

    Каждое без исключения самоубийство представляет собой действие, совершенное по приказу «диктатора» или «императора» в душе человека. Но в каждом подобном случае человек следует дурному совету, идущему от определенной части нашей души, своего рода внутреннего совета экспертов, которые могут в какой-то момент запаниковать и оказаться неспособными служить долговременным интересам человека. В тот самый момент наступает время обратиться к инстанциям, находящимися за пределами нашей царственной головы, за более продуманным и компетентным советом и послушать другие голоса, которые, поддерживая наше уникальное социальное Я, выступят на стороне жизни и, используя японскую метафору, настоятельно порекомендуют вам отдать предпочтение хризантеме, а не мечу.

    Каждое без исключения самоубийство представляет собой действие, совершенное по приказу «диктатора» или «императора» в душе человека. Но в каждом подобном случае человек следует дурному совету, идущему от определенной части нашей души, своего рода внутреннего совета экспертов, которые могут в какой-то момент запаниковать и оказаться неспособными служить долговременным интересам человека. В тот самый момент наступает время обратиться к инстанциям, находящимися за пределами нашей царственной головы, за более продуманным и компетентным советом и послушать другие голоса, которые, поддерживая наше уникальное социальное Я, выступят на стороне жизни и, используя японскую метафору, настоятельно порекомендуют вам отдать предпочтение хризантеме, а не мечу.

    — Эдвин Шнейдман · книга
18. «

    Только бы не оборвалась верёвка. А то недовеситься — гадость, правда?

    Только бы не оборвалась верёвка. А то недовеситься — гадость, правда?

    — Марина Цветаева
19. «

    Да я и не советовал бы вам ложиться в клинику, — продолжал артист, — какой смысл умирать в палате под стоны и хрипы безнадежных больных. Не лучше ли устроить пир на эти двадцать семь тысяч и, приняв яд, переселиться под звуки струн, окруженным хмельными красавицами и лихими друзьями?

    Да я и не советовал бы вам ложиться в клинику, — продолжал артист, — какой смысл умирать в палате под стоны и хрипы безнадежных больных. Не лучше ли устроить пир на эти двадцать семь тысяч и, приняв яд, переселиться под звуки струн, окруженным хмельными красавицами и лихими друзьями?

    — Михаил Булгаков · книга
20. «

    Самоубийство является грехом, который не прощается. Потому что человек этим показывает полное своё недоверие к Богу и тот дар жизни, который дан человеку, он, скажем так, швыряет Богу в лицо, то есть полностью отказывается от Бога. Поэтому в загробной жизни он уже не может пребывать с Богом.

    Самоубийство является грехом, который не прощается. Потому что человек этим показывает полное своё недоверие к Богу и тот дар жизни, который дан человеку, он, скажем так, швыряет Богу в лицо, то есть полностью отказывается от Бога. Поэтому в загробной жизни он уже не может пребывать с Богом.

    — Архимандрит Лонгин (Виталий Григорьевич Чернуха)