255 коротких цитат по теме «Жизненные цитаты на тему «свобода»»

Тема «Жизненные цитаты на тему «свобода»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 255 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Мы освободимся от высшего гнета лишь тогда, когда освободимся от внутреннего рабства.

   Мы освободимся от высшего гнета лишь тогда, когда освободимся от внутреннего рабства.

   — Николай Александрович Бердяев
2. «

   Заботиться больше о том, что думаете вы, чем о том, что думают другие. Это и есть свобода.

   Заботиться больше о том, что думаете вы, чем о том, что думают другие. Это и есть свобода.

   — Деми Мур
3. «

   Вот это и есть свобода — чувствовать то, чего желает сердце, не заботясь о чужом мнении.

   Вот это и есть свобода — чувствовать то, чего желает сердце, не заботясь о чужом мнении.

   — Пауло Коэльо · книга
4. «

   Неужели быть свободным — значит не беспокоиться ни о ком, кроме себя?

   Неужели быть свободным — значит не беспокоиться ни о ком, кроме себя?
5. «

   Женщины любят думать, что они свободны и могут располагать собой, как им хочется. А на деле-то они никак и никогда не располагают собой, а располагают ими ловкие люди.

   Женщины любят думать, что они свободны и могут располагать собой, как им хочется. А на деле-то они никак и никогда не располагают собой, а располагают ими ловкие люди.

   — Александр Николаевич Островский · книга
6. «

   Для того, чтобы жить свободно и счастливо, вы должны пожертвовать скукой. Это не всегда легкая жертва.

   Для того, чтобы жить свободно и счастливо, вы должны пожертвовать скукой. Это не всегда легкая жертва.

   — Ричард Бах
7. «

   Совсем вольным, свободным от всего на свете человек быть не может. Нормальный человек. А ненормальный… Если он свободен от общежитийных правил, то становится бродягой перекати-поле — ни с кем не уживается, нигде корней надолго не пускает, для всех неудобен, противен. Если он свободен от долга и обязанностей, то ему верить ни в чем нельзя – предаст, обманет, украдет, и совесть его мучить не будет. Если он свободен от преданности роду, обычаям, земле — он враг! Приведет на свою землю иноземцев, принесет чужие нравы и предательством это не сочтет. Ну а если он свободен от совести, любви, сострадания, то и не человек он, а зверь, убить такого — мир от скверны очистить.

   Совсем вольным, свободным от всего на свете человек быть не может. Нормальный человек. А ненормальный… Если он свободен от общежитийных правил, то становится бродягой перекати-поле — ни с кем не уживается, нигде корней надолго не пускает, для всех неудобен, противен. Если он свободен от долга и обязанностей, то ему верить ни в чем нельзя – предаст, обманет, украдет, и совесть его мучить не будет. Если он свободен от преданности роду, обычаям, земле — он враг! Приведет на свою землю иноземцев, принесет чужие нравы и предательством это не сочтет. Ну а если он свободен от совести, любви, сострадания, то и не человек он, а зверь, убить такого — мир от скверны очистить.

   — Евгений Красницкий · книга
8. «

   Сила и свобода заключаются в том, что ты знаешь, чего ты хочешь.

   Сила и свобода заключаются в том, что ты знаешь, чего ты хочешь.

   — Ричард Йейтс · книга
9. «

   Россия — это хаос! Сколько голов — столько требований. Не имея понятия о свободе, русские путают ее со своеволием.

   Россия — это хаос! Сколько голов — столько требований. Не имея понятия о свободе, русские путают ее со своеволием.

   — Валентин Пикуль · книга
10. «

    Сожалений не было совсем. Скорее радость, застенчивая, как ребенок, но уже ощутимая. Маленький росток свободы зеленел внутри, где то в районе солнечного сплетения, пока неуверенно, но все же неотступно пробиваясь сквозь трещины сожженных гневом, обидами и алкоголем внутренних органов, опутывая тончайшими стебельками, почти прозрачными, легкие. Сначала левое, поближе к сердцу, наполняя его кислородом и желанием жить, а потом и правое, вытесняя из авеол остатки гноящихся воспоминаний, мешающих дышать.

    Сожалений не было совсем. Скорее радость, застенчивая, как ребенок, но уже ощутимая. Маленький росток свободы зеленел внутри, где то в районе солнечного сплетения, пока неуверенно, но все же неотступно пробиваясь сквозь трещины сожженных гневом, обидами и алкоголем внутренних органов, опутывая тончайшими стебельками, почти прозрачными, легкие. Сначала левое, поближе к сердцу, наполняя его кислородом и желанием жить, а потом и правое, вытесняя из авеол остатки гноящихся воспоминаний, мешающих дышать.

    — Александра Макарова · книга
11. «

    Бедный мой Алёша всегда ценил личную свободу превыше всего. Но не все собаки выживают на воле. Только самые хитрые и жестокие.

    Бедный мой Алёша всегда ценил личную свободу превыше всего. Но не все собаки выживают на воле. Только самые хитрые и жестокие.

    — Королева гнили
12. «

    Кандалы становятся ненужными, когда узник падает духом.

    Кандалы становятся ненужными, когда узник падает духом.

    — Марк Твен · книга
13. «

    Мир простирался перед нами не как чистый лист, полный возможностей, а как лабиринт протоптанных троп, вроде изъеденной термитами древесины. Шагни в сторону из прямой и узкой колеи материализма и карьеры, и сразу оказываешься в другой — в колее для людей, выступивших из основной колеи. А уж эта колея была так проезжена... ( в том числе и нашими собственными родителями). Хочешь мотаться по миру? Быть новым Керуаком? О'кей, скачи прямо в колею «Даешь Европу». Хочешь стать бунтарем? Художником-авангардистом? Иди к букинисту и покупай себе альтернативную стезю, всю в пыли, изъеденную молью, рассыпавшуюся в прах. На каком бы поприще мы себя ни воображали, все оборачивалось каким-нибудь клише под нашими ногами, как рекламный буклет с джипом на первой полосе или расхожая реприза хохмача-юмориста. Все архетипы, казалось нам, к тому времени, когда нам придется получать дипломы, станут сплошной банальщиной, включая и тот, который мы как раз в те дни примеряли, — затертого интеллектуала в черном. Заваленные идеями и стилями прошлого, мы нигде не ощущали открытого пространства. Ну да, конечно, это классический симптом подросткового нарциссизма — полагать, что конец истории выпадает как раз на время твоего прибытия на эту землю. И почти каждая семнадцатилетняя девчонка, всем озабоченная и читающая Камю, рано или поздно свою колею все-таки находит. Тем не менее какая-то часть этой моей школьной глобоклаустрофобии так меня и не покинула и даже, кажется, становится еще острее по мере того, как ползет время. И мучает меня не отсутствие буквального пространства, а, скорее, глубокая тоска по пространству метафорическому: освобождение, побег, хоть какая-нибудь свобода, не ведущая в тупик...

    Мир простирался перед нами не как чистый лист, полный возможностей, а как лабиринт протоптанных троп, вроде изъеденной термитами древесины. Шагни в сторону из прямой и узкой колеи материализма и карьеры, и сразу оказываешься в другой — в колее для людей, выступивших из основной колеи. А уж эта колея была так проезжена... ( в том числе и нашими собственными родителями). Хочешь мотаться по миру? Быть новым Керуаком? О'кей, скачи прямо в колею «Даешь Европу». Хочешь стать бунтарем? Художником-авангардистом? Иди к букинисту и покупай себе альтернативную стезю, всю в пыли, изъеденную молью, рассыпавшуюся в прах. На каком бы поприще мы себя ни воображали, все оборачивалось каким-нибудь клише под нашими ногами, как рекламный буклет с джипом на первой полосе или расхожая реприза хохмача-юмориста. Все архетипы, казалось нам, к тому времени, когда нам придется получать дипломы, станут сплошной банальщиной, включая и тот, который мы как раз в те дни примеряли, — затертого интеллектуала в черном. Заваленные идеями и стилями прошлого, мы нигде не ощущали открытого пространства. Ну да, конечно, это классический симптом подросткового нарциссизма — полагать, что конец истории выпадает как раз на время твоего прибытия на эту землю. И почти каждая семнадцатилетняя девчонка, всем озабоченная и читающая Камю, рано или поздно свою колею все-таки находит. Тем не менее какая-то часть этой моей школьной глобоклаустрофобии так меня и не покинула и даже, кажется, становится еще острее по мере того, как ползет время. И мучает меня не отсутствие буквального пространства, а, скорее, глубокая тоска по пространству метафорическому: освобождение, побег, хоть какая-нибудь свобода, не ведущая в тупик...

    — Наоми Кляйн · книга
14. «

    — Мужик, мир такая штука, что либо ты его, либо он тебя. — И как быть? — Понимаешь, нельзя ни к чему привязываться. Жить нужно так, чтобы всё своё можно было собрать за минуту.

    — Мужик, мир такая штука, что либо ты его, либо он тебя. — И как быть? — Понимаешь, нельзя ни к чему привязываться. Жить нужно так, чтобы всё своё можно было собрать за минуту.

    — бомж Кирилл · мультфильм
15. «

    Один говорил: Нам свобода — награда: Мы поезд, куда надо ведем. Другой говорил: Задаваться не надо. Как сядем в него, так и сойдем.

    Один говорил: Нам свобода — награда: Мы поезд, куда надо ведем. Другой говорил: Задаваться не надо. Как сядем в него, так и сойдем.
16. «

    На этом свете человек не может быть свободен. Чтобы не бросаться в глаза, надо жить так, как живут все.

    На этом свете человек не может быть свободен. Чтобы не бросаться в глаза, надо жить так, как живут все.

    — Содзи Симада · книга
17. «

    Птицы видят в стекле продолжение неба. Натыкаются и умирают.

    Птицы видят в стекле продолжение неба. Натыкаются и умирают.

    — Рабочий · сериал
18. «

    Со свободой как с женщиной: кажется, что ты уже победил, а на самом деле все только начинается.

    Со свободой как с женщиной: кажется, что ты уже победил, а на самом деле все только начинается.

    — Святослав Вакарчук
19. «

    «Мы как мошки в морилке, Джек, — сказала она, когда он спустился и обнаружил её у открытой двери с чемоданом и незнакомую машину на холостом ходу с высоким привлекательным чёрным за рулём, который ждал её. — Если не открутить крышку, мы все рано или поздно задохнёмся. Лучше освободиться, пока ещё помним, как летать».

    «Мы как мошки в морилке, Джек, — сказала она, когда он спустился и обнаружил её у открытой двери с чемоданом и незнакомую машину на холостом ходу с высоким привлекательным чёрным за рулём, который ждал её. — Если не открутить крышку, мы все рано или поздно задохнёмся. Лучше освободиться, пока ещё помним, как летать».

    — Килан Патрик Берк · книга
20. «

    Красиво. Любая природа красива, когда она не осквернена присутствием человека. Когда воздух пахнет свежестью, а не гарью и бензином. Когда цветы благоухают настоящим, а не придуманным ароматом. Когда деревья посажены не по линеечке. Когда не надо каждый куст подстригать, лишая его естественной формы. Когда нет вокруг каменных стен. Нет сигаретного дыма, заводских труб, портящих своим уродливым видом бескрайнее голубое небо. Нет генномодифицированных продуктов. Нет сои в мясе и нет «безвредных» добавок в свежеиспеченном хлебе. Когда нет в разговорах никакой фальши, лишних слов и лживых заверений. Когда нет ложных ценностей. Нет рамок. Нет запретов. Когда все вокруг чистое, свежее, непридуманное. Настоящее. И когда ты спозаранку бежишь босиком по траве, со смехом разбивая голыми пятками мелкие капельки росы, но при этом неожиданно понимаешь, что действительно живешь. Свобода... Вот это — настоящая свобода. На которую я сейчас смотрю из окна быстро мчащейся кареты, как безголосая птица из золотой клетки. Свобода...

    Красиво. Любая природа красива, когда она не осквернена присутствием человека. Когда воздух пахнет свежестью, а не гарью и бензином. Когда цветы благоухают настоящим, а не придуманным ароматом. Когда деревья посажены не по линеечке. Когда не надо каждый куст подстригать, лишая его естественной формы. Когда нет вокруг каменных стен. Нет сигаретного дыма, заводских труб, портящих своим уродливым видом бескрайнее голубое небо. Нет генномодифицированных продуктов. Нет сои в мясе и нет «безвредных» добавок в свежеиспеченном хлебе. Когда нет в разговорах никакой фальши, лишних слов и лживых заверений. Когда нет ложных ценностей. Нет рамок. Нет запретов. Когда все вокруг чистое, свежее, непридуманное. Настоящее. И когда ты спозаранку бежишь босиком по траве, со смехом разбивая голыми пятками мелкие капельки росы, но при этом неожиданно понимаешь, что действительно живешь. Свобода... Вот это — настоящая свобода. На которую я сейчас смотрю из окна быстро мчащейся кареты, как безголосая птица из золотой клетки. Свобода...

    — Александра Лисина · книга