352 фразы на тему «театр», которые цепляют

352 цитаты про «театр»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Он знал людей до их сокровенной глубины. Он угадывал их тайные желания, ему были открыты их страсти, пороки, все знал, что было скрыто в них, но также и доброе. А главное он знал их права. Он знал, кто и когда должен прийти в Театр, кто имел право сидеть в четвертом ряду, а кто должен был томиться в ярусе, присаживаясь на приступочке в бредовой надежде, что как-нибудь вдруг освободится для него волшебным образом местечко.

   Он знал людей до их сокровенной глубины. Он угадывал их тайные желания, ему были открыты их страсти, пороки, все знал, что было скрыто в них, но также и доброе. А главное он знал их права. Он знал, кто и когда должен прийти в Театр, кто имел право сидеть в четвертом ряду, а кто должен был томиться в ярусе, присаживаясь на приступочке в бредовой надежде, что как-нибудь вдруг освободится для него волшебным образом местечко.

   — Михаил Булгаков · книга
2. «

   Умение быть ироничным, умение смеяться над собой, умение не показывать всего — это на самом деле очень присуще моему отцу. Мой отец был человеком очень азартным, остроумным, ироничным, и, мне кажется, по складу мышления он похож на Шварца. Отец строил свой театр, равно как и кинематограф, всю жизнь — авторский, не похожий ни на какой другой. За 46 лет в «Ленкоме» он создал свой Вишневый сад и вырастил в этом саду небывалые деревья. Он вырастил по-настоящему великих артистов, и не одно поколение. Это не удавалось, кажется, никому, даже великому Товстоногову. Как человек азартный, отец не переставал удивляться, как целый мир возникает из ничего — просто из идеи, из фантазии, которая вдруг материализуется и становится чем-то таким, что можно потрогать, что становится материальным. Хотя театр, конечно же, не очень материален.

   Умение быть ироничным, умение смеяться над собой, умение не показывать всего — это на самом деле очень присуще моему отцу. Мой отец был человеком очень азартным, остроумным, ироничным, и, мне кажется, по складу мышления он похож на Шварца. Отец строил свой театр, равно как и кинематограф, всю жизнь — авторский, не похожий ни на какой другой. За 46 лет в «Ленкоме» он создал свой Вишневый сад и вырастил в этом саду небывалые деревья. Он вырастил по-настоящему великих артистов, и не одно поколение. Это не удавалось, кажется, никому, даже великому Товстоногову. Как человек азартный, отец не переставал удивляться, как целый мир возникает из ничего — просто из идеи, из фантазии, которая вдруг материализуется и становится чем-то таким, что можно потрогать, что становится материальным. Хотя театр, конечно же, не очень материален.

   — Александра Захарова
3. «

   Зверства хороши для трагедий, но не для обыденной жизни.

   Зверства хороши для трагедий, но не для обыденной жизни.

   — Теофиль Готье · книга
4. «

   Переодевшись во фрак, он приехал ко второму акту вечной «Дамы с камелиями», в которой приезжая актриса еще по-новому показывала, как умирают чахоточные женщины.

   Переодевшись во фрак, он приехал ко второму акту вечной «Дамы с камелиями», в которой приезжая актриса еще по-новому показывала, как умирают чахоточные женщины.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
5. «

   У ермоловцев* трудная судьба. Мы не раз сиротели. В тридцать седьмом году один за другим ушли из жизни художественные руководители нашего театра. Сначала его основатель Макс Терешкович, а вскоре и его восприемник Азарий Азарин. Годом позже арестовали десять ведущих артистов. Среди них был и мой муж Михаил Унковский. А ему прочили блестящее будущее — режиссеру и артисту. Потом была война. В сорок пятом умер Николай Хмелев, в пятьдесят девятом — Андрей Лобанов. Но вот чудо! Театр выжил. Нам и сегодня нелегко. Но я знаю, я уверена, театр во что бы то ни стало выживет. Только надо работать. Делать ставку на профессию. И жить с верой. Как известно, времена не выбирают. В них живут и умирают. Вопрос в том, как жить.

   У ермоловцев* трудная судьба. Мы не раз сиротели. В тридцать седьмом году один за другим ушли из жизни художественные руководители нашего театра. Сначала его основатель Макс Терешкович, а вскоре и его восприемник Азарий Азарин. Годом позже арестовали десять ведущих артистов. Среди них был и мой муж Михаил Унковский. А ему прочили блестящее будущее — режиссеру и артисту. Потом была война. В сорок пятом умер Николай Хмелев, в пятьдесят девятом — Андрей Лобанов. Но вот чудо! Театр выжил. Нам и сегодня нелегко. Но я знаю, я уверена, театр во что бы то ни стало выживет. Только надо работать. Делать ставку на профессию. И жить с верой. Как известно, времена не выбирают. В них живут и умирают. Вопрос в том, как жить.

   — Евдокия Урусова
6. «

   Ведь еще десять лет назад в этом городе не поднимались выше «Травиаты» и увертюры к «Гуарани». Маэстро попал к нам по контракту с каким-то бойким импресарио и вот создал очень и очень неплохой оркестр. Потихоньку он привадил нас к Брамсу, Малеру, Штраусу и Мусоргскому. На первых порах владельцы абонементов открыто высказывали свое недовольство нашему Маэстро, и он, подобрав паруса, разбавил свои концерты отрывками из опер. Со временем аплодисментами стали награждать и Бетховена, которого он настойчиво и упорно вставлял в свои концерты.

   Ведь еще десять лет назад в этом городе не поднимались выше «Травиаты» и увертюры к «Гуарани». Маэстро попал к нам по контракту с каким-то бойким импресарио и вот создал очень и очень неплохой оркестр. Потихоньку он привадил нас к Брамсу, Малеру, Штраусу и Мусоргскому. На первых порах владельцы абонементов открыто высказывали свое недовольство нашему Маэстро, и он, подобрав паруса, разбавил свои концерты отрывками из опер. Со временем аплодисментами стали награждать и Бетховена, которого он настойчиво и упорно вставлял в свои концерты.

   — Хулио Кортасар · книга
7. «

   Повсюду нынче ищут драмы, Все просят крови — даже дамы.

   Повсюду нынче ищут драмы, Все просят крови — даже дамы.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
8. «

   Я недавно был в театре, и вы замечали, что в театр ходят в основном самые кашляющие люди в стране? Как не придешь, там постоянно бронхиальный фестиваль и торжество астмы.

   Я недавно был в театре, и вы замечали, что в театр ходят в основном самые кашляющие люди в стране? Как не придешь, там постоянно бронхиальный фестиваль и торжество астмы.

   — Иван Абрамов
9. «

   Хорошие декорации для любителей – спасение. Сколько актёрских грехов прикрывается живописностью, которая легко придает всему спектаклю художественный оттенок! Недаром же так много актёрских и режиссёрских бездарностей усиленно прячутся на сцене за декорации, костюмы, красочные пятна, за стилизацию, кубизм, футуризм и другие «нэмы», с помощью которых стараются эпатировать неопытного и наивного зрителя.

   Хорошие декорации для любителей – спасение. Сколько актёрских грехов прикрывается живописностью, которая легко придает всему спектаклю художественный оттенок! Недаром же так много актёрских и режиссёрских бездарностей усиленно прячутся на сцене за декорации, костюмы, красочные пятна, за стилизацию, кубизм, футуризм и другие «нэмы», с помощью которых стараются эпатировать неопытного и наивного зрителя.

   — Константин Станиславский · книга
10. «

    – Я бывал за кулисами многих театров… – Вот именно. Театров. – Зальцелла вздернул голову. – Но театр даже близко не похож на оперу. Опера – это не просто театр, где поют и танцуют. Опера – это опера. Вам может показаться, что пьеса вроде «Лоэнлебдя» полна страсти. Но по сравнению с тем, что происходит за сценой, это так, детские шалости. Все певцы не переносят друг друга на дух, хор презирает певцов, и те и другие ненавидят оркестр, и все вместе боятся дирижера; суфлеры с одной стороны сцены не разговаривают с суфлерами противоположной стороны, танцоры, вынужденные поддерживать форму, сходят с ума от постоянного недоедания...

    – Я бывал за кулисами многих театров… – Вот именно. Театров. – Зальцелла вздернул голову. – Но театр даже близко не похож на оперу. Опера – это не просто театр, где поют и танцуют. Опера – это опера. Вам может показаться, что пьеса вроде «Лоэнлебдя» полна страсти. Но по сравнению с тем, что происходит за сценой, это так, детские шалости. Все певцы не переносят друг друга на дух, хор презирает певцов, и те и другие ненавидят оркестр, и все вместе боятся дирижера; суфлеры с одной стороны сцены не разговаривают с суфлерами противоположной стороны, танцоры, вынужденные поддерживать форму, сходят с ума от постоянного недоедания...

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    — Послушай, что вы с Молли делаете сегодня вечером? — Мы идём в театр на премьеру балета «Леди Макбет». Ей нравятся парни в трико!

    — Послушай, что вы с Молли делаете сегодня вечером? — Мы идём в театр на премьеру балета «Леди Макбет». Ей нравятся парни в трико!

    — Сэм Уит · фильм
12. «

    У нас в театре такие персонажи, что только любуйтесь на них... Такие расхаживают, что так и ждешь, что он или сапоги из уборной стянет, или финский нож вам в спину всадит.

    У нас в театре такие персонажи, что только любуйтесь на них... Такие расхаживают, что так и ждешь, что он или сапоги из уборной стянет, или финский нож вам в спину всадит.

    — Михаил Булгаков · книга
13. «

    Странно, что наши комики никак не могут обойтись без правительства. Без него у нас не развяжется ни одна драма.

    Странно, что наши комики никак не могут обойтись без правительства. Без него у нас не развяжется ни одна драма.

    — Михаил Булгаков · книга
14. «

    Колеблющаяся душа, что в смертной схватке с целым морем бед, терзаемая сомнениями и противоречиями, как это бывает в реальной жизни.

    Колеблющаяся душа, что в смертной схватке с целым морем бед, терзаемая сомнениями и противоречиями, как это бывает в реальной жизни.

    — Джеймс Джойс · книга
15. «

    Как известно, премьеры имеют свою постоянную публику. Есть люди, которые ходят только на премьеры. Говорят, что это страстные театралы или просто любопытные люди, снобы или любители щегольнуть туалетами и повидать знакомых. Не знаю, но думаю, что они приходят гонимые подсознательным садизмом, им приятно насладиться волнением актеров, муками автора, агонией режиссера.

    Как известно, премьеры имеют свою постоянную публику. Есть люди, которые ходят только на премьеры. Говорят, что это страстные театралы или просто любопытные люди, снобы или любители щегольнуть туалетами и повидать знакомых. Не знаю, но думаю, что они приходят гонимые подсознательным садизмом, им приятно насладиться волнением актеров, муками автора, агонией режиссера.

    — Карел Чапек · книга
16. «

    Весь мир — театр. Но труппа никуда не годится.

    Весь мир — театр. Но труппа никуда не годится.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Зала как нельзя лучше подходила для театрального представления — ее продолговатая форма позволила устроить сцену на одном конце, а на свободном пространстве рядами поставить кресла, стулья, табуретки и скамьи, соответственно рангу зрителей и уважению, которое следовало им оказать.

    Зала как нельзя лучше подходила для театрального представления — ее продолговатая форма позволила устроить сцену на одном конце, а на свободном пространстве рядами поставить кресла, стулья, табуретки и скамьи, соответственно рангу зрителей и уважению, которое следовало им оказать.

    — Теофиль Готье · книга
18. «

    Это не театр, а дачный сортир. В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на аборт, а в старости рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы Станиславский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю по-новому.

    Это не театр, а дачный сортир. В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на аборт, а в старости рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы Станиславский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю по-новому.

    — Фаина Раневская
19. «

    — Японцы — это тема! Всё, Кольцов. Мы в Питере! — Какая тема, что ты мелешь? — Японский театр! Хананамити — там все действие происходит на кладбище! — Ага, хорошо, не в морге.

    — Японцы — это тема! Всё, Кольцов. Мы в Питере! — Какая тема, что ты мелешь? — Японский театр! Хананамити — там все действие происходит на кладбище! — Ага, хорошо, не в морге.

    — Виктор Сумароков · фильм
20. «

    Искусство комедианта в том и состоит, чтобы, сохраняя внутреннее спокойствие, изображать лишь видимость чувств. Надо, чтобы подмостки горели под ним, а сам он был холоден и трезв, поднимая бурю страстей.

    Искусство комедианта в том и состоит, чтобы, сохраняя внутреннее спокойствие, изображать лишь видимость чувств. Надо, чтобы подмостки горели под ним, а сам он был холоден и трезв, поднимая бурю страстей.

    — Теофиль Готье · книга