117 лучших мыслей на тему «терпимость, толерантность»

Тема «терпимость, толерантность» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 117 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   ... Мы должны проявлять толерантность, должны с пониманием относиться к верованиям других людей, но как быть, если те, кто исповедует иную, чем мы, веру, не хотят — НЕ ЖЕЛАЮТ! — проявлять толерантность по отношению к нам?

   ... Мы должны проявлять толерантность, должны с пониманием относиться к верованиям других людей, но как быть, если те, кто исповедует иную, чем мы, веру, не хотят — НЕ ЖЕЛАЮТ! — проявлять толерантность по отношению к нам?

   — Джоанн Харрис · книга
2. «

   Я видел многие племена пустыни. Это самые красивые люди, которых я когда-либо встречал. Им было безразлично, какой мы национальности — немцы или англичане, венгры или африканцы. Вскоре и нам это стало безразлично. Мне сделалось ненавистно само понятие нации. Постоянное осознавание, ощущение своей и чужой национальной принадлежности разрушает человека. Мэдокс погиб только из-за этого. Пустыню нельзя затребовать, либо завладеть ею — она словно кусок ткани, уносимый ветрами, и его нельзя прижать и удержать камнями.

   Я видел многие племена пустыни. Это самые красивые люди, которых я когда-либо встречал. Им было безразлично, какой мы национальности — немцы или англичане, венгры или африканцы. Вскоре и нам это стало безразлично. Мне сделалось ненавистно само понятие нации. Постоянное осознавание, ощущение своей и чужой национальной принадлежности разрушает человека. Мэдокс погиб только из-за этого. Пустыню нельзя затребовать, либо завладеть ею — она словно кусок ткани, уносимый ветрами, и его нельзя прижать и удержать камнями.

   — Майкл Ондатже · книга
3. «

   Всеобщая тревога всё усиливалась, а с нею нарастало и раздражение; наконец некоторые практичные люди вспомнили, что здесь могли бы пригодиться средневековые пытки, например, «испанский сапог» палача, клещи и расплавленный свинец, которые развязывали язык самому упрямому молчальнику, а также кипящее масло, испытание водой, дыба и т.д. Почему бы не воспользоваться этими средствами? Ведь в былые времена суд, не задумываясь, применял их в делах значительно менее важных, очень мало затрагивавших интересы народов. Но надо всё-таки признаться, что эти средства, которые оправдывались нравами прежнего времени, не годится употреблять в век доброты и терпимости, в век столь гуманный, как наш XIX век, ознаменованный изобретением магазинных ружей, семимиллиметровых пуль с невероятной дальностью полёта, в век, который в международных отношениях допускает применение бомб, начинённых взрывчатыми веществами с окончанием на «ит».

   Всеобщая тревога всё усиливалась, а с нею нарастало и раздражение; наконец некоторые практичные люди вспомнили, что здесь могли бы пригодиться средневековые пытки, например, «испанский сапог» палача, клещи и расплавленный свинец, которые развязывали язык самому упрямому молчальнику, а также кипящее масло, испытание водой, дыба и т.д. Почему бы не воспользоваться этими средствами? Ведь в былые времена суд, не задумываясь, применял их в делах значительно менее важных, очень мало затрагивавших интересы народов. Но надо всё-таки признаться, что эти средства, которые оправдывались нравами прежнего времени, не годится употреблять в век доброты и терпимости, в век столь гуманный, как наш XIX век, ознаменованный изобретением магазинных ружей, семимиллиметровых пуль с невероятной дальностью полёта, в век, который в международных отношениях допускает применение бомб, начинённых взрывчатыми веществами с окончанием на «ит».

   — Жюль Верн · книга
4. «

   Ни печи, ни левацкие мантры толерантности не защитят ни одну культуру от размывания ее чуждыми цивилизационными ценностями. Только верховенство собственных законов над чужими традициями.

   Ни печи, ни левацкие мантры толерантности не защитят ни одну культуру от размывания ее чуждыми цивилизационными ценностями. Только верховенство собственных законов над чужими традициями.

   — Елена Котова
5. «

   Племя… Какое же вырастет племя? Если мужчины жаждут мужчин… Как понесёте вы тяжкое бремя, Дав содомитам почесть и чин? Будет для аггела смех да умора, Мир, превращая в адскую печь, Скоро добьётся: вторая Гоморра Грянет! Придётся снова всех сжечь…

   Племя… Какое же вырастет племя? Если мужчины жаждут мужчин… Как понесёте вы тяжкое бремя, Дав содомитам почесть и чин? Будет для аггела смех да умора, Мир, превращая в адскую печь, Скоро добьётся: вторая Гоморра Грянет! Придётся снова всех сжечь…

   — Аристарх Ромашин
6. «

   Генеральный прокурор США Джефф Сешнc заявил: «Свобода мысли и слова в американских кампусах находится под ударом. Американские университеты, бывшие центром академической свободы, «трансформируются в ретрансляторы политической корректности и единомыслия». «Никто не понимает, что первая поправка важна только тогда, когда вы собираетесь кого-то оскорбить. Если вы не собираетесь, вам и ее защита не нужна», — пишет Ларри Флинт. Живая, здоровая и циничная Америка защищала право на оскорбление. Больная на всю голову нынешняя Америка боится оскорблений и готова отвечать на них насилием. Это симптоматично.

   Генеральный прокурор США Джефф Сешнc заявил: «Свобода мысли и слова в американских кампусах находится под ударом. Американские университеты, бывшие центром академической свободы, «трансформируются в ретрансляторы политической корректности и единомыслия». «Никто не понимает, что первая поправка важна только тогда, когда вы собираетесь кого-то оскорбить. Если вы не собираетесь, вам и ее защита не нужна», — пишет Ларри Флинт. Живая, здоровая и циничная Америка защищала право на оскорбление. Больная на всю голову нынешняя Америка боится оскорблений и готова отвечать на них насилием. Это симптоматично.

   — Михаил Владимирович Леонтьев
7. «

   Одно дело — член организации, совсем другое — ее функционер или глава. Веротерпимость, еретичество, сободомыслие быстро сменяются требованием беспощадно наказывать инакомыслящих как преступников и даже смысл евангельского афоризма «убеди их прийти» меняется на «принуди их войти» — девиз инквизиции.

   Одно дело — член организации, совсем другое — ее функционер или глава. Веротерпимость, еретичество, сободомыслие быстро сменяются требованием беспощадно наказывать инакомыслящих как преступников и даже смысл евангельского афоризма «убеди их прийти» меняется на «принуди их войти» — девиз инквизиции.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
8. «

   В терпимости враг — лучший учитель.

   В терпимости враг — лучший учитель.

   — Далай-лама XIV
9. «

   Дух терпимости, который некоторые современные христиане считают исключительно христианским, на самом деле результат проявления характера, допускавшего сомнения и с подозрением относящегося к заверениям.

   Дух терпимости, который некоторые современные христиане считают исключительно христианским, на самом деле результат проявления характера, допускавшего сомнения и с подозрением относящегося к заверениям.

   — Бертран Рассел · книга
10. «

    В мире нет существа толерантнее, полагаю. Как увижу нечто, выходящее за рамки моих сиюминутных представлений о допустимом, тут же хватаю это недопустимое дрожащими от нежности лапками и начинаю насильственно его возлюблять. Ксенофильствую до сладостной дрожи в лобных долях.

    В мире нет существа толерантнее, полагаю. Как увижу нечто, выходящее за рамки моих сиюминутных представлений о допустимом, тут же хватаю это недопустимое дрожащими от нежности лапками и начинаю насильственно его возлюблять. Ксенофильствую до сладостной дрожи в лобных долях.

    — Макс Фрай · книга
11. «

    Эти близнецы – Безопасность и Толерантность – не могут существовать друг без друга, как жизнь на нашей планете не может существовать без воды.

    Эти близнецы – Безопасность и Толерантность – не могут существовать друг без друга, как жизнь на нашей планете не может существовать без воды.

    — Вячеслав Моше Кантор
12. «

    На Мойке у двери здания из красного кирпича она протянула ему руку. — Можешь ли ты нарушить партийную дисциплину и пожать контрреволюционную руку? — спросила она. Он твердо взял ее руку. — Партийную дисциплину нарушать нельзя, — ответил он, — но на нее можно взглянуть пошире, ох, как можно!

    На Мойке у двери здания из красного кирпича она протянула ему руку. — Можешь ли ты нарушить партийную дисциплину и пожать контрреволюционную руку? — спросила она. Он твердо взял ее руку. — Партийную дисциплину нарушать нельзя, — ответил он, — но на нее можно взглянуть пошире, ох, как можно!

    — Айн Рэнд · книга
13. «

    Стендап перестал быть веселым занятием. Когда мне было 27, я шутил на спорные темы — про геев или СПИД. Если я начну так шутить сейчас — это моментально попадет в YouTube, начнутся пикеты, петиции, и мне придется извиняться. Как вообще шутить в такой обстановке?

    Стендап перестал быть веселым занятием. Когда мне было 27, я шутил на спорные темы — про геев или СПИД. Если я начну так шутить сейчас — это моментально попадет в YouTube, начнутся пикеты, петиции, и мне придется извиняться. Как вообще шутить в такой обстановке?

    — Эдди Мёрфи
14. «

    Вот. Мальчика тронула судьба солдата вермахта, который «не хотел умирать» и умер от невыносимых условий в советском плену под Сталинградом. Приезжай, малец, после Бундестага на Ильинский рубеж — я покажу тебе место, где такие же «не хотевшие воевать» немцы спалили заживо в свинарнике более трехсот пленных израненных Подольских курсантов — того же двадцать второго года рождения! И родителей своих привези с собой, и учителей своих, и всех тех, кто тебя надоумил выступать с таким заявлением. Потом я вас всех в Брестскую крепость свожу — чтобы вас там «тронуло». Произошло нечто более серьёзное, чем просто глупость...

    Вот. Мальчика тронула судьба солдата вермахта, который «не хотел умирать» и умер от невыносимых условий в советском плену под Сталинградом. Приезжай, малец, после Бундестага на Ильинский рубеж — я покажу тебе место, где такие же «не хотевшие воевать» немцы спалили заживо в свинарнике более трехсот пленных израненных Подольских курсантов — того же двадцать второго года рождения! И родителей своих привези с собой, и учителей своих, и всех тех, кто тебя надоумил выступать с таким заявлением. Потом я вас всех в Брестскую крепость свожу — чтобы вас там «тронуло». Произошло нечто более серьёзное, чем просто глупость...

    — Игорь Угольников
15. «

    Это лицемерие, гордо именуемое толерантностью, прошито в глубине нашего сознания. Мы не умеем, более того мы не желаем сочувствовать чьей-то беде.

    Это лицемерие, гордо именуемое толерантностью, прошито в глубине нашего сознания. Мы не умеем, более того мы не желаем сочувствовать чьей-то беде.

    — Олег Рой · книга
16. «

    Чем больше человек думает, тем он становится мягче.

    Чем больше человек думает, тем он становится мягче.

    — Александр Вампилов · книга
17. «

    Человек с огромным запасом терпения и толерантности идет по жизни с особой долей спокойствия и умиротворенности. Такой человек не только счастлив и эмоционально уравновешен, но он, к тому же, крепче здоровьем и меньше подвержен болезням. У него сильная воля, хороший аппетит, и ему легче заснуть, ведь совесть его чиста.

    Человек с огромным запасом терпения и толерантности идет по жизни с особой долей спокойствия и умиротворенности. Такой человек не только счастлив и эмоционально уравновешен, но он, к тому же, крепче здоровьем и меньше подвержен болезням. У него сильная воля, хороший аппетит, и ему легче заснуть, ведь совесть его чиста.

    — Далай-лама XIV
18. «

    Дружба должна быть бесконечно более терпимой, чем любовь.

    Дружба должна быть бесконечно более терпимой, чем любовь.

    — Мадлен Фелисите Жанлис
19. «

    Ничто так не запятнало жизнь и добрую славу наших монархов, как невоздержанность: она самый ядовитый источник их несправедливости и жестокости.

    Ничто так не запятнало жизнь и добрую славу наших монархов, как невоздержанность: она самый ядовитый источник их несправедливости и жестокости.

    — Шарль Луи де Монтескьё · книга
20. «

    Терпимость — очень трудная добродетель, для некоторых труднее героизма... Наш первый порыв и даже последующий — это ненависть ко всякому, кто не так думает, как мы.

    Терпимость — очень трудная добродетель, для некоторых труднее героизма... Наш первый порыв и даже последующий — это ненависть ко всякому, кто не так думает, как мы.

    — Жорж Леметр