Подборка «тоска» — 385 цитат

Собрали 385 цитат на тему «тоска» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я с нетерпением ждал, когда она отчалит, исчезнет из моей жизни, чтобы наконец вдоволь поскучать по ней.

   Я с нетерпением ждал, когда она отчалит, исчезнет из моей жизни, чтобы наконец вдоволь поскучать по ней.

   — Фредерик Бегбедер · книга
2. «

   — Могу сказать точно — я скучал без тебя. По-настоящему. — А ты плакал? — Нет. Но я слушал все песни Синатры.

   — Могу сказать точно — я скучал без тебя. По-настоящему. — А ты плакал? — Нет. Но я слушал все песни Синатры.

   — Мужчины Её Мечты (Мистер Биг) · сериал
3. «

   Шагнув во двор, Поймав в ладони пар, закрыл глаза шарфом. Вернее — спрятал.

   Шагнув во двор, Поймав в ладони пар, закрыл глаза шарфом. Вернее — спрятал.
4. «

   Мечта о блаженнои ничегонеделании может прийти в голову только вконец заработавшемуся трудяге, исступленно жаждущему блаженного глотка свободы от забот, лентяй же знает, что нет ничего страшней безделья, которое, как страшный наркотик, привязывает тебя к себе и иссушает муками никчемности.

   Мечта о блаженнои ничегонеделании может прийти в голову только вконец заработавшемуся трудяге, исступленно жаждущему блаженного глотка свободы от забот, лентяй же знает, что нет ничего страшней безделья, которое, как страшный наркотик, привязывает тебя к себе и иссушает муками никчемности.

   — Виталий Зыков · книга
5. «

   Стыдно и тоскливо смотреть в глаза больному, которому я был не в силах помочь. <...> Этому я могу помочь, этому нет; а все они идут ко мне, все одинаково вправе ждать от меня спасения. И так становятся понятными те вопли отчаянной тоски и падения веры в своё дело, которыми полны интимные письма сильнейших представителей науки. И чем кто из них сильнее, тем ярче осужден чувствовать своё бессилие.

   Стыдно и тоскливо смотреть в глаза больному, которому я был не в силах помочь. <...> Этому я могу помочь, этому нет; а все они идут ко мне, все одинаково вправе ждать от меня спасения. И так становятся понятными те вопли отчаянной тоски и падения веры в своё дело, которыми полны интимные письма сильнейших представителей науки. И чем кто из них сильнее, тем ярче осужден чувствовать своё бессилие.

   — Викентий Вересаев · книга
6. «

   Впрочем, надо сознаться во всем откровенно: от расстройства ли нерв, от новых ли впечатлений в новой квартире, от недавней ли хандры, но я мало-помалу и постепенно, с самого наступления сумерек, стал впадать в то состояние души, которое так часто приходит ко мне теперь, и которое я называю мистическим ужасом. Это — самая тяжелая, мучительная боязнь чего-то, чего я сам определить не могу, чего-то непостигаемого и несуществующего в порядке вещей, но что непременно, может быть, сию же минуту, осуществится, как бы в насмешку всем доводам разума придет ко мне и станет передо мною как неотразимый факт, ужасный, безобразный и неумолимый. Боязнь эта возрастает обыкновено все сильнее и сильнее, несмотря ни на какие доводы рассудка, так что наконец ум, несмотря на то, что приобретает в эти минуты, может быть, еще большую ясность, тем не менее лишается всякой возможности противодействовать ощущениям. Его не слушаются, он становится бесполезен, и это раздвоение еще больше усиливает пугливую тоску ожидания. Мне кажется, такова отчасти тоска людей, боящихся мертвецов. Но в моей тоске неопределенность опасности еще более усилывает мучения.

   Впрочем, надо сознаться во всем откровенно: от расстройства ли нерв, от новых ли впечатлений в новой квартире, от недавней ли хандры, но я мало-помалу и постепенно, с самого наступления сумерек, стал впадать в то состояние души, которое так часто приходит ко мне теперь, и которое я называю мистическим ужасом. Это — самая тяжелая, мучительная боязнь чего-то, чего я сам определить не могу, чего-то непостигаемого и несуществующего в порядке вещей, но что непременно, может быть, сию же минуту, осуществится, как бы в насмешку всем доводам разума придет ко мне и станет передо мною как неотразимый факт, ужасный, безобразный и неумолимый. Боязнь эта возрастает обыкновено все сильнее и сильнее, несмотря ни на какие доводы рассудка, так что наконец ум, несмотря на то, что приобретает в эти минуты, может быть, еще большую ясность, тем не менее лишается всякой возможности противодействовать ощущениям. Его не слушаются, он становится бесполезен, и это раздвоение еще больше усиливает пугливую тоску ожидания. Мне кажется, такова отчасти тоска людей, боящихся мертвецов. Но в моей тоске неопределенность опасности еще более усилывает мучения.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   И меня по ветряному свею, По тому ль песку, Поведут с веревкою на шее Полюбить тоску.

   И меня по ветряному свею, По тому ль песку, Поведут с веревкою на шее Полюбить тоску.

   — Сергей Александрович Есенин
8. «

   А тоска моя растет, непонятна и тревожна, как слеза на морде у плачущей собаки.

   А тоска моя растет, непонятна и тревожна, как слеза на морде у плачущей собаки.

   — Владимир Маяковский · книга
9. «

   Кто без тоски внимал из нас, Среди всемирного молчанья, Глухие времени стенанья, Пророчески-прощальный глас?

   Кто без тоски внимал из нас, Среди всемирного молчанья, Глухие времени стенанья, Пророчески-прощальный глас?

   — Фёдор Иванович Тютчев
10. «

    Не видя вас нигде, глаза полны слезами. Воспоминая вас, душа полна тоской. Вернется ль что-нибудь из прожитого нами? Увы! Прошедшее придет ли в раз другой?

    Не видя вас нигде, глаза полны слезами. Воспоминая вас, душа полна тоской. Вернется ль что-нибудь из прожитого нами? Увы! Прошедшее придет ли в раз другой?

    — Руми
11. «

    Далеко от всех, В ущелье меж горных скал, Один, совсем один, Незрим для взоров людских, Предамся тоскующей думе.

    Далеко от всех, В ущелье меж горных скал, Один, совсем один, Незрим для взоров людских, Предамся тоскующей думе.

    — Сайгё-хоси
12. «

    Смех не убивает, тоска не душит. А то как бы всё было просто.

    Смех не убивает, тоска не душит. А то как бы всё было просто.

    — Дидье ван Ковеларт · книга
13. «

    Где-то внутри я ощущала невероятное давление, сердце в груди дрожало и обливалось кровью, тогда как глаза мои оставались сухи. Сходясь в ужасающем танце, тоска и одиночество настолько сильно проникли в мою душу, заполнив ее содержимое, что мне хотелось кричать до изнеможения, рвать одежду на себе и лезть на стены. Только моих ушей достиг знакомый голос, как из глаз хлынул поток соленых, горьких слез, и я погрузилась в отчаяние, не в состоянии сопротивляться этому чувству.

    Где-то внутри я ощущала невероятное давление, сердце в груди дрожало и обливалось кровью, тогда как глаза мои оставались сухи. Сходясь в ужасающем танце, тоска и одиночество настолько сильно проникли в мою душу, заполнив ее содержимое, что мне хотелось кричать до изнеможения, рвать одежду на себе и лезть на стены. Только моих ушей достиг знакомый голос, как из глаз хлынул поток соленых, горьких слез, и я погрузилась в отчаяние, не в состоянии сопротивляться этому чувству.
14. «

    Каждую ночь прошу об одном — приснись. Ты слышишь меня? Умоляю тебя, вернись

    Каждую ночь прошу об одном — приснись. Ты слышишь меня? Умоляю тебя, вернись
15. «

    Тот, кто от тоски предается разгулу, не может разгулом прогнать тоску.

    Тот, кто от тоски предается разгулу, не может разгулом прогнать тоску.

    — Рюноскэ Акутагава · книга
16. «

    Все мы по-разному ведем себя, сталкиваясь с травмой и тоской, по крайней мере так говорит моя доктор Маргарет. Одни люди свирепствуют, другие — тихо консервируют боль в себе, прячут глубоко, где она зреет и разрастается.

    Все мы по-разному ведем себя, сталкиваясь с травмой и тоской, по крайней мере так говорит моя доктор Маргарет. Одни люди свирепствуют, другие — тихо консервируют боль в себе, прячут глубоко, где она зреет и разрастается.

    — Сара Джио · книга
17. «

    Затосковавшим в раю дают прислушаться к тому, что делается в аду. Сразу тоска проходит.

    Затосковавшим в раю дают прислушаться к тому, что делается в аду. Сразу тоска проходит.

    — Фазиль Искандер
18. «

    Вечера без тебя кажутся такими долгими..

    Вечера без тебя кажутся такими долгими..

    — Марк Леви · книга
19. «

    Как безвыходно всё. Бросить бы всё, продать, уехать далеко — на солнце, и жить совершенно иначе.

    Как безвыходно всё. Бросить бы всё, продать, уехать далеко — на солнце, и жить совершенно иначе.

    — Александр Александрович Блок
20. «

    Поудобней лёг ничком В урне тлеющим бычком, Радужным пятном в воде, Битым файлом на винде, Скупым донатом на вебкам, В акульей пасти пластиком, Тлеющим со временем Полезным удобрением.

    Поудобней лёг ничком В урне тлеющим бычком, Радужным пятном в воде, Битым файлом на винде, Скупым донатом на вебкам, В акульей пасти пластиком, Тлеющим со временем Полезным удобрением.