Слухи иногда бывают столь чудовищными, что тревога перерастает в жуткую панику, и тогда люди предпочитают умереть, чем встретиться лицом к лицу с объектом своего страха. Страх — могучее оружие войны.
— Я искал эту вашу книжку про лес. — О, и как вам, понравилось? — Никак не могу закончить, слишком тревожная. — Тревожная? — Угу. Вот, сами посудите. «Ранним майским утром в небе стрижи летали на огромной высоте беззаботно счастливые. Но вот, вот один из них набросился на другого, вцепившись когтями в спину, и, вмиг разучившись летать, стали приближаться к земле в смертельном падении. И вдруг они издают, издают... пронзительный громкий крик экстаза». И на таких примерах изучают естествознание в Гэмпшире?
Тревога вечная мне не даёт вздохнуть, От стонов горестных моя устала грудь. Зачем пришёл я в мир, раз — без меня, со мной ли, - Всё так же он вершит свой непонятный путь?
Он уже хорошо знал это отвратительное состояние, странную смесь бессилия и апатии с панической тревогой, когда кажется, что смертельно устал и хочешь спать, а стоит лечь — и сон не идёт, в голову лезут всякие страсти, и если даже удаётся на несколько минут задремать, обязательно приснится какая-нибудь гадость.
В реально катастрофических ситуациях меланхолики ведут себя намного рациональнее и спокойнее, чем люди, не склонные к депрессиям. Просто потому, что все это им знакомо, они живут так каждый день. Конец света – это прежде всего состояние сознания. Я, например, испытываю чувство беспокойства и непонятной тревоги пять лет.
Встревоженный и затравленный индивид, который не в состоянии приспособиться к жестокому реальному миру, разрывает всякий контакт с окружающей средой и уходит в свой собственный вымышленный мир. Таким образом он старается освободиться от тревог и волнений.