784 цитаты про «творчество» от великих людей

784 цитаты про «творчество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Творчество всегда есть самоопределение, выход из пределов своего замкнутого личного бытия. Творец забывает о спасении, он думает о ценностях сверхчеловеческих.

   Творчество всегда есть самоопределение, выход из пределов своего замкнутого личного бытия. Творец забывает о спасении, он думает о ценностях сверхчеловеческих.

   — Николай Александрович Бердяев
2. «

   Если вы не можете быть поэтом, будьте поэмой.

   Если вы не можете быть поэтом, будьте поэмой.

   — Дэвид Кэррадайн
3. «

   Восторженные речи? – пустяки. Хулительные возгласы?! – пустое. А что стихи? По-прежнему стихи. По-прежнему одни чего-то стоят. И по ступеням ритма, не спеша, С улыбкою к душе идет душа.

   Восторженные речи? – пустяки. Хулительные возгласы?! – пустое. А что стихи? По-прежнему стихи. По-прежнему одни чего-то стоят. И по ступеням ритма, не спеша, С улыбкою к душе идет душа.

   — Олег Ладыженский
4. «

   Итак, делай то, что ты делать обязан. Блажен, кто, творя, ни к чему не привязан.

   Итак, делай то, что ты делать обязан. Блажен, кто, творя, ни к чему не привязан.

   — Бхагавад-Гита. Божественная песнь · книга
5. «

   И теперь ты вправе петь по переходам От одних других к совсем другим другим.

   И теперь ты вправе петь по переходам От одних других к совсем другим другим.
6. «

   Творите, даже когда кажется, что рушится весь мир.

   Творите, даже когда кажется, что рушится весь мир.

   — Филип Судо · книга
7. «

   Закон творчества. Человек может достигнуть процветания посредством энергии своего мышления, интуиции и воображения.

   Закон творчества. Человек может достигнуть процветания посредством энергии своего мышления, интуиции и воображения.

   — Рэнди Гейдж · книга
8. «

   Творец имеет право на ошибку, а исполнитель нет. Поэтому нужно творить и не бояться.

   Творец имеет право на ошибку, а исполнитель нет. Поэтому нужно творить и не бояться.

   — Сергей Москалев · книга
9. «

   Твори пиит! Над нами вечность, а под нами ад, Таранит души прегрешений град... И только непорочный свет звезды Не устрашится сумрака грозы.

   Твори пиит! Над нами вечность, а под нами ад, Таранит души прегрешений град... И только непорочный свет звезды Не устрашится сумрака грозы.
10. «

    — Вот ведь удивительно, Инга, — произнесла Лиза. – Почему так получается, что жизнь может казаться абсолютно не нужной или абсолютно осмысленной в зависимости всего от одного решения? Вот я прожила довольно долго в нашем корпусе. В основном там живут люди повзрослей меня или, наоборот, помладше. Подростки. Кто-то из них так и продолжает грустить и тормозить. А кто-то вдруг находит смысл существования. Вдруг ни с того ни с сего начинает, например, рисовать. Или пишет роман. Или вдруг решает стать архитектором. А она девушка со второго этажа вдруг поняла, что просто хочет родить ребенка и выйти замуж. Но больше всего меня поразил старичок с пятнадцатого. Он решил продать свой дом и на эти деньги отправиться в кругосветку. Уехал позавчера, абсолютно счастливый. Что же получается? У каждого из нас есть какой-то тайный смысл жизни, и мы его из себя раскапываем? Открываем? Вот Вы как считаете, всё уже заложено в нас, а мы только должны копать, копать и копать, пока не раскопаем? Инга помедлила с ответом. — Знаешь, Лиза, я не уверена, что этот процесс заключается в том, что вы раскапываете свои смыслы. По-моему, всё обстоит гораздо сложнее и интереснее. Особенно у творческих людей. Вы не раскапываете смыслы, вы их создаете. Как будто ловите идеи из космоса и показываете их миру и себе самим. Чудес так много вокруг, и внутри вас, в ваших мыслях и чувствах. Вы можете придумать всё что угодно. И поверить в это. И сделать своим. И показать другим людям, чтобы и они тоже смогли это примерить на свою жизнь.

    — Вот ведь удивительно, Инга, — произнесла Лиза. – Почему так получается, что жизнь может казаться абсолютно не нужной или абсолютно осмысленной в зависимости всего от одного решения? Вот я прожила довольно долго в нашем корпусе. В основном там живут люди повзрослей меня или, наоборот, помладше. Подростки. Кто-то из них так и продолжает грустить и тормозить. А кто-то вдруг находит смысл существования. Вдруг ни с того ни с сего начинает, например, рисовать. Или пишет роман. Или вдруг решает стать архитектором. А она девушка со второго этажа вдруг поняла, что просто хочет родить ребенка и выйти замуж. Но больше всего меня поразил старичок с пятнадцатого. Он решил продать свой дом и на эти деньги отправиться в кругосветку. Уехал позавчера, абсолютно счастливый. Что же получается? У каждого из нас есть какой-то тайный смысл жизни, и мы его из себя раскапываем? Открываем? Вот Вы как считаете, всё уже заложено в нас, а мы только должны копать, копать и копать, пока не раскопаем? Инга помедлила с ответом. — Знаешь, Лиза, я не уверена, что этот процесс заключается в том, что вы раскапываете свои смыслы. По-моему, всё обстоит гораздо сложнее и интереснее. Особенно у творческих людей. Вы не раскапываете смыслы, вы их создаете. Как будто ловите идеи из космоса и показываете их миру и себе самим. Чудес так много вокруг, и внутри вас, в ваших мыслях и чувствах. Вы можете придумать всё что угодно. И поверить в это. И сделать своим. И показать другим людям, чтобы и они тоже смогли это примерить на свою жизнь.

    — Инга
11. «

    Хорошо, когда художник знает, что такое конфликт и стресс. Это богатый источник идей. Но я убежден, что творить в состоянии стресса невозможно. Стресс подавляет творчество.

    Хорошо, когда художник знает, что такое конфликт и стресс. Это богатый источник идей. Но я убежден, что творить в состоянии стресса невозможно. Стресс подавляет творчество.

    — Дэвид Линч · книга
12. «

    Если вся вновь возникающая информация окажется платной (как хотят поборники нынешних законов о праве копирования), развитие человечества если не остановится вовсе, то по меньшей мере многократно замедлится. Что ударит по всем видам творчества, включая охваченные законодательной «защитой».

    Если вся вновь возникающая информация окажется платной (как хотят поборники нынешних законов о праве копирования), развитие человечества если не остановится вовсе, то по меньшей мере многократно замедлится. Что ударит по всем видам творчества, включая охваченные законодательной «защитой».

    — Анатолий Вассерман
13. «

    Для каждой творческой работы первое и главное условие внутренняя свобода.

    Для каждой творческой работы первое и главное условие внутренняя свобода.

    — Николай Петрович Карабчевский
14. «

    Искусство – это не общность целей и не благородная миссия. Это выражение души художника, его индивидуальности, его титанического стремления возвыситься над обыденностью, сказать новое слово, извлечь неожиданный, загадочный, яркий самородок из-под смутных наслоений нашего бытия, заметить бесконечное в повседневном – настоящее искусство снисходит на нас как счастливое откровение, воспламеняет всё наше существо!

    Искусство – это не общность целей и не благородная миссия. Это выражение души художника, его индивидуальности, его титанического стремления возвыситься над обыденностью, сказать новое слово, извлечь неожиданный, загадочный, яркий самородок из-под смутных наслоений нашего бытия, заметить бесконечное в повседневном – настоящее искусство снисходит на нас как счастливое откровение, воспламеняет всё наше существо!

    — Ольга Грушина · книга
15. «

    Муза — прекрасная дама, которая является лишь тем, кто готов ждать её в кромешной тишине, не сломав перо о стену отчаяния. Без неё творчество становится ремеслом, как шитьё сапог вслепую.

    Муза — прекрасная дама, которая является лишь тем, кто готов ждать её в кромешной тишине, не сломав перо о стену отчаяния. Без неё творчество становится ремеслом, как шитьё сапог вслепую.

    — Аристарх Ромашин
16. «

    Жюль Верн — мой отец. Герберт Уэллс — мой многомудрый дядя. Эдгар Аллан По — мой кузен, у него перепончатые крылья, как у летучей мыши, он жил у нас на чердаке. Флэш Гордон и Бак Роджерс — мои друзья и братья. Теперь вы знакомы с моей родней. После всего этого уже совершенно очевидно, что Мэри Уолстонкрафт Шелли, автор «Франкенштейна», — моя мать. С такой родословной я мог стать только фантастом, автором самых непостижимых, умопомрачительных сказок, а кем же еще?

    Жюль Верн — мой отец. Герберт Уэллс — мой многомудрый дядя. Эдгар Аллан По — мой кузен, у него перепончатые крылья, как у летучей мыши, он жил у нас на чердаке. Флэш Гордон и Бак Роджерс — мои друзья и братья. Теперь вы знакомы с моей родней. После всего этого уже совершенно очевидно, что Мэри Уолстонкрафт Шелли, автор «Франкенштейна», — моя мать. С такой родословной я мог стать только фантастом, автором самых непостижимых, умопомрачительных сказок, а кем же еще?

    — Рэй Брэдбери
17. «

    Чай не пить я не могу, потому что чай из самых дальних уголков моей души выносит на поверхность моё творческое начало.

    Чай не пить я не могу, потому что чай из самых дальних уголков моей души выносит на поверхность моё творческое начало.

    — Лев Николаевич Толстой
18. «

    Творчество — это любовь.

    Творчество — это любовь.

    — Кларисса Пинкола Эстес · книга
19. «

    Существует жизненная сила, энергия, которая приходит в действие через вас, и только вы можете должным образом выразить ее во всей ее неповторимости. Если же вы блокируете эту силу, никакой другой посредник не сможет передать ее так, как это можете вы, и она будет утеряна навсегда. Мир будет лишен ее. И не ваше дело — определять, насколько она хороша или ценна, или насколько сравнима с другими. Ваше дело — четко придерживаться своего направления, держать канал открытым. Вам даже не нужно верить в себя или в свою работу. Всё, что нужно — быть открытым, осознавать те импульсы и внутренние толчки, которые мотивируют именно вас. Держите канал открытым. … Ни один художник не бывает доволен своим творением… Удовлетворения никогда не наступает. Есть только странная, божественная неудовлетворенность; благословенное волнение, которое заставляет нас двигаться дальше и делает нас более живыми, чем кто-либо еще.

    Существует жизненная сила, энергия, которая приходит в действие через вас, и только вы можете должным образом выразить ее во всей ее неповторимости. Если же вы блокируете эту силу, никакой другой посредник не сможет передать ее так, как это можете вы, и она будет утеряна навсегда. Мир будет лишен ее. И не ваше дело — определять, насколько она хороша или ценна, или насколько сравнима с другими. Ваше дело — четко придерживаться своего направления, держать канал открытым. Вам даже не нужно верить в себя или в свою работу. Всё, что нужно — быть открытым, осознавать те импульсы и внутренние толчки, которые мотивируют именно вас. Держите канал открытым. … Ни один художник не бывает доволен своим творением… Удовлетворения никогда не наступает. Есть только странная, божественная неудовлетворенность; благословенное волнение, которое заставляет нас двигаться дальше и делает нас более живыми, чем кто-либо еще.

    — Марта Грэм
20. «

    Я раскинул руки, чтобы обнять этот прекрасный, совершенный, трагичный, болезненный, божественный, живой, настоящий мир — и взлетел. А сероглазая женщина, моя повзрослевшая школьная растрепанная синица, стояла рядом и молча смотрела. Нет, я не любил ее. Я не любил никого. Не хватало времени, сил, воздуха — вместить сущее, немилосердно разрывающее душу. Как мал человек, но как огромен замысел. Лены, Светы, Даши, Маши, руки, плечи, губы, прикосновения, поцелуи, нежность, секс — все это становилось вторичным на фоне великого механизма созидания в тесных для него застенках человеческой плоти. Стихи проходили насквозь, музыка замыкалась в бесконечность, бездна человеческих глаз ждала в зале, а сцена стонала от падающего на нее неба. И над этим беспокойным морем декораций парил я, парили мы — я и огромный великий мир.

    Я раскинул руки, чтобы обнять этот прекрасный, совершенный, трагичный, болезненный, божественный, живой, настоящий мир — и взлетел. А сероглазая женщина, моя повзрослевшая школьная растрепанная синица, стояла рядом и молча смотрела. Нет, я не любил ее. Я не любил никого. Не хватало времени, сил, воздуха — вместить сущее, немилосердно разрывающее душу. Как мал человек, но как огромен замысел. Лены, Светы, Даши, Маши, руки, плечи, губы, прикосновения, поцелуи, нежность, секс — все это становилось вторичным на фоне великого механизма созидания в тесных для него застенках человеческой плоти. Стихи проходили насквозь, музыка замыкалась в бесконечность, бездна человеческих глаз ждала в зале, а сцена стонала от падающего на нее неба. И над этим беспокойным морем декораций парил я, парили мы — я и огромный великий мир.

    — Аль Квотион · книга