407 афоризмов на тему «тюрьма»

Собрали 407 цитат на тему «тюрьма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

   Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

   — Дмитрий Глуховский · книга
2. «

   Я не боюсь перспективы провести всю мою жизнь в тюрьме. Я был рожден в тюрьме, где я не могу свободно выражать свое мировоззрение.

   Я не боюсь перспективы провести всю мою жизнь в тюрьме. Я был рожден в тюрьме, где я не могу свободно выражать свое мировоззрение.

   — Андерс Беринг Брейвик
3. «

   Самые прекрасные сны о свободе снятся в тюрьме.

   Самые прекрасные сны о свободе снятся в тюрьме.

   — Фридрих Шиллер
4. «

   Теперь вы держите в тюрьме не меня. Вы держите в тюрьме свою смерть.

   Теперь вы держите в тюрьме не меня. Вы держите в тюрьме свою смерть.

   — Джон Фаулз · книга
5. «

   Со своей стороны могу посоветовать вам только одно: постарайтесь облегчить себе срок. Это возможно только в том случае, если вы примите условия заключения. Так вам будет гораздо легче. В тюрьме нет часов — только календари.

   Со своей стороны могу посоветовать вам только одно: постарайтесь облегчить себе срок. Это возможно только в том случае, если вы примите условия заключения. Так вам будет гораздо легче. В тюрьме нет часов — только календари.

   — Сидни Шелдон · книга
6. «

   Тюрьма — это образ мыслей. Мы сами себе тюрьмы, мы сами себе надзиратели. Каждый отбывает свой срок. Тюрьма она в голове.

   Тюрьма — это образ мыслей. Мы сами себе тюрьмы, мы сами себе надзиратели. Каждый отбывает свой срок. Тюрьма она в голове.

   — Чарльз Мэнсон · сериал
7. «

   Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

   Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

   — Захар Прилепин · книга
8. «

   Чёрные, белые, жёлтые и краснокожие — в тюрьме всё это несущественно, вот уж где наступает всеобщее равенство.

   Чёрные, белые, жёлтые и краснокожие — в тюрьме всё это несущественно, вот уж где наступает всеобщее равенство.

   — Стивен Кинг · книга
9. «

   Знаешь, что коп боится больше всего? Больше чем пули, больше всего в жизни. Тюрьмы. Попасть туда, где сидят посаженные тобой же. Если этим пригрозить копу, он станет опасен.

   Знаешь, что коп боится больше всего? Больше чем пули, больше всего в жизни. Тюрьмы. Попасть туда, где сидят посаженные тобой же. Если этим пригрозить копу, он станет опасен.

   — Майк Эрмантраут · сериал
10. «

    Теперь уж он, наверное, не будет один; а может быть, удастся и бежать. Если он даже останется в тюрьме, у него все же будет товарищ; разделенная тюрьма — это уже только наполовину тюрьма. Жалобы, произносимые сообща, — почти молитвы; молитвы, воссылаемые вдвоем, — почти благодать.

    Теперь уж он, наверное, не будет один; а может быть, удастся и бежать. Если он даже останется в тюрьме, у него все же будет товарищ; разделенная тюрьма — это уже только наполовину тюрьма. Жалобы, произносимые сообща, — почти молитвы; молитвы, воссылаемые вдвоем, — почти благодать.

    — Александр Дюма · книга
11. «

    Тюрьма срывает маску с человека. В тюрьме ты не можешь скрыть свою сущность. Ты не можешь притвориться «крутым». Ты либо являешься таковым, либо нет, и это видно всем.

    Тюрьма срывает маску с человека. В тюрьме ты не можешь скрыть свою сущность. Ты не можешь притвориться «крутым». Ты либо являешься таковым, либо нет, и это видно всем.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
12. «

    Школа. Она словно тюрьма — не сбежать.

    Школа. Она словно тюрьма — не сбежать.
13. «

    ... Я знаю, что до этого места я была кем-то. И у меня была жизнь, которую я сама себе выбирала. А теперь главное дотянуть до вечера, не заплакав. И я боюсь, я все ещё в ужасе. Боюсь, что перестала тут быть собой, и боюсь, что как раз таки стала. Другие люди в тюрьме, это не самое страшное, Дина. Страшно оставаться наедине с тем, кто ты есть. Потому что в этих стенах бежать некуда, даже если бы ты могла бегать...

    ... Я знаю, что до этого места я была кем-то. И у меня была жизнь, которую я сама себе выбирала. А теперь главное дотянуть до вечера, не заплакав. И я боюсь, я все ещё в ужасе. Боюсь, что перестала тут быть собой, и боюсь, что как раз таки стала. Другие люди в тюрьме, это не самое страшное, Дина. Страшно оставаться наедине с тем, кто ты есть. Потому что в этих стенах бежать некуда, даже если бы ты могла бегать...

    — Пайпер Чапман · сериал
14. «

    Здесь чувство юмора — не по «понятиям», В ходу другие песни. Панк-рока для духа поднятия, Нет в этом месте...

    Здесь чувство юмора — не по «понятиям», В ходу другие песни. Панк-рока для духа поднятия, Нет в этом месте...
15. «

    Ух, и смешно же получилось! Ведь в тюрьму-то меня засадили за убийство, а выпустили с ружьем в руках и освободили подчистую только, чтобы я людей убивал.

    Ух, и смешно же получилось! Ведь в тюрьму-то меня засадили за убийство, а выпустили с ружьем в руках и освободили подчистую только, чтобы я людей убивал.

    — Маргарет Митчелл · книга
16. «

    Человеку в моем положении первое утешение — видеть лица друзей.

    Человеку в моем положении первое утешение — видеть лица друзей.

    — Мефф Поттер · фильм
17. «

    Каждая минута лагерной жизни — отравленная минута. Там много такого, чего человек не должен знать, не должен видеть, а если видел — лучше ему умереть. Заключенный приучается там ненавидеть труд — ничему другому и не может он там научиться. Он обучается там лести, лганью, мелким и большим подлостям, становится эгоистом. Возвращаясь на волю, он видит, что он не только не вырос за время лагеря, но что интересы его сузились, стали бедными и грубыми. Моральные барьеры отодвинулись куда-то в сторону. Оказывается, можно делать подлости и все же жить. Можно лгать — и жить. Можно обещать — и не исполнять обещаний и все-таки жить. Можно пропить деньги товарища. Можно выпрашивать милостыню и жить! Попрошайничать и жить! Оказывается, человек, совершивший подлость, не умирает. Он приучается к лодырничеству, к обману, к злобе на всех и вся. Он винит весь мир, оплакивая свою судьбу. Он чересчур высоко ценит свои страдания, забывая, что у каждого человека есть свое горе. К чужому горю он разучился относиться сочувственно — он просто его не понимает, не хочет понимать. Скептицизм — это еще хорошо, это еще лучшее из лагерного наследства. Он приучается ненавидеть людей. Он боится — он трус. Он боится повторений своей судьбы — боится доносов, боится соседей, боится всего, чего не должен бояться человек. Он раздавлен морально. Его представления о нравственности изменились, и он сам не замечает этого.

    Каждая минута лагерной жизни — отравленная минута. Там много такого, чего человек не должен знать, не должен видеть, а если видел — лучше ему умереть. Заключенный приучается там ненавидеть труд — ничему другому и не может он там научиться. Он обучается там лести, лганью, мелким и большим подлостям, становится эгоистом. Возвращаясь на волю, он видит, что он не только не вырос за время лагеря, но что интересы его сузились, стали бедными и грубыми. Моральные барьеры отодвинулись куда-то в сторону. Оказывается, можно делать подлости и все же жить. Можно лгать — и жить. Можно обещать — и не исполнять обещаний и все-таки жить. Можно пропить деньги товарища. Можно выпрашивать милостыню и жить! Попрошайничать и жить! Оказывается, человек, совершивший подлость, не умирает. Он приучается к лодырничеству, к обману, к злобе на всех и вся. Он винит весь мир, оплакивая свою судьбу. Он чересчур высоко ценит свои страдания, забывая, что у каждого человека есть свое горе. К чужому горю он разучился относиться сочувственно — он просто его не понимает, не хочет понимать. Скептицизм — это еще хорошо, это еще лучшее из лагерного наследства. Он приучается ненавидеть людей. Он боится — он трус. Он боится повторений своей судьбы — боится доносов, боится соседей, боится всего, чего не должен бояться человек. Он раздавлен морально. Его представления о нравственности изменились, и он сам не замечает этого.

    — Варлам Шаламов
18. «

    I know not whether laws be right Or whether Laws be wrong; All that we know who live in gaol Is that the wall is strong, And that each day is like a year, A year whose days are long.

    I know not whether laws be right Or whether Laws be wrong; All that we know who live in gaol Is that the wall is strong, And that each day is like a year, A year whose days are long.

    — Уайльд (Wilde) · фильм
19. «

    Респект и уважуха от меня и других арестованных За уютную камеру и жизнь на всем готовом За душ с хозяйственным мылом, бесплатную еду И почетное право дважды в день справлять нужду…

    Респект и уважуха от меня и других арестованных За уютную камеру и жизнь на всем готовом За душ с хозяйственным мылом, бесплатную еду И почетное право дважды в день справлять нужду…
20. «

    …В каждой тюрьме есть узники и стены. Узники — капиллярные сосуды, которые сосут влагу из стен.

    …В каждой тюрьме есть узники и стены. Узники — капиллярные сосуды, которые сосут влагу из стен.

    — Дэвид Митчелл · книга