634 сильных цитаты: «убийство»

Тема «убийство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 634 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Ненавижу, когда убивают богачей. — Почему? — У них есть то, чего хотят все. — Да, деньги. А значит, и подозреваемых куча.

   — Ненавижу, когда убивают богачей. — Почему? — У них есть то, чего хотят все. — Да, деньги. А значит, и подозреваемых куча.

   — Стивен МакГаррет · сериал
2. «

   Винтовка — всего лишь инструмент, убивает каменное сердце.

   Винтовка — всего лишь инструмент, убивает каменное сердце.

   — комендор-сержант Хартман · фильм
3. «

   Расследование убийств, возможно, самое одинокое занятие на свете. Друзья жертвы приходят в волнение и отчаяние, но рано или поздно — через несколько недель или месяцев — их жизнь возвращается в нормальное русло. Ближайшим родственникам требуется больше времени, но даже они преодолевают горе и тоску. Их жизнь продолжается. Но нераскрытые убийства гложут, и под конец только один человек думает о жертве и пытается восстановить справедливость — полицейский, остающийся один на один с расследованием.

   Расследование убийств, возможно, самое одинокое занятие на свете. Друзья жертвы приходят в волнение и отчаяние, но рано или поздно — через несколько недель или месяцев — их жизнь возвращается в нормальное русло. Ближайшим родственникам требуется больше времени, но даже они преодолевают горе и тоску. Их жизнь продолжается. Но нераскрытые убийства гложут, и под конец только один человек думает о жертве и пытается восстановить справедливость — полицейский, остающийся один на один с расследованием.

   — Стиг Ларссон · книга
4. «

   Вы солдат, я солдат. В нашей стране есть личности, готовые убивать — нужно встретить их без страха.

   Вы солдат, я солдат. В нашей стране есть личности, готовые убивать — нужно встретить их без страха.

   — Томас Шелби · сериал
5. «

   — Всё равно я тебя кокну! — Что ты сказал? — Да это я вслух думал, что давно не дарил папе подарков...

   — Всё равно я тебя кокну! — Что ты сказал? — Да это я вслух думал, что давно не дарил папе подарков...

   — Гай Юлий Цезарь · фильм
6. «

   — Нанамин, я сегодня убил человека. Люди погибают и это неизбежно. Я хотел правильной смерти для них, только и всего. Я всегда следил за тем, чтобы не перейти эту черту. Но, я это сделал и теперь уже ничего не понимаю. Что такое правильная смерть? — Даже я не знаю ответ на этот вопрос. Даже если правильная смерть для добрых спокойная, а для злых только в муках. Большинство людей не разделишь на хороших и плохих. Смерть в итоге ждёт всех нас, но все умирают по своему. Направить всех к достойному концу будет непросто. Я бы не советовал этого делать, но ты все равно поступишь по-своему.

   — Нанамин, я сегодня убил человека. Люди погибают и это неизбежно. Я хотел правильной смерти для них, только и всего. Я всегда следил за тем, чтобы не перейти эту черту. Но, я это сделал и теперь уже ничего не понимаю. Что такое правильная смерть? — Даже я не знаю ответ на этот вопрос. Даже если правильная смерть для добрых спокойная, а для злых только в муках. Большинство людей не разделишь на хороших и плохих. Смерть в итоге ждёт всех нас, но все умирают по своему. Направить всех к достойному концу будет непросто. Я бы не советовал этого делать, но ты все равно поступишь по-своему.

   — Кэнто Нанами · аниме
7. «

   Эти последние слова, после всего прежде сказанного и так похожего на отречение, были слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный. - Так... кто же... убил?.. — спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом. Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом. - Как кто убил?.. — переговорил он, точно не веря ушам своим, — да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с… — прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.

   Эти последние слова, после всего прежде сказанного и так похожего на отречение, были слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный. - Так... кто же... убил?.. — спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом. Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом. - Как кто убил?.. — переговорил он, точно не веря ушам своим, — да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с… — прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Убив один раз, человек становится негодяем, тысячу раз — героем.

   Убив один раз, человек становится негодяем, тысячу раз — героем.

   — Чарли Чаплин
9. «

   Я никого не боюсь. Человек вообще живет недолго. Обычно не больше восьмидесяти лет. Тридцать шесть я уже успел прожить. А примерно после тридцати ты понимаешь, что смертен и уже мало чего боишься. Кстати, люди умирают не только от физических опасностей, исходящих от других людей, но и от обычных кишечных палочек или куриного гриппа. Человек — вообще очень легко убиваемое существо. Поэтому я никогда не понимал детскую гордость убийц, что они кого-то там «замочили». Ведь это намного легче, чем родить ребенка.

   Я никого не боюсь. Человек вообще живет недолго. Обычно не больше восьмидесяти лет. Тридцать шесть я уже успел прожить. А примерно после тридцати ты понимаешь, что смертен и уже мало чего боишься. Кстати, люди умирают не только от физических опасностей, исходящих от других людей, но и от обычных кишечных палочек или куриного гриппа. Человек — вообще очень легко убиваемое существо. Поэтому я никогда не понимал детскую гордость убийц, что они кого-то там «замочили». Ведь это намного легче, чем родить ребенка.

   — Олесь Алексеевич Бузина
10. «

    — Вы же не скажите, доктор Кэмпбелл, что убийство праведно потому, что те или иные дела или мнения убитого человека были неправедны? — Скажу, если они достаточно неправедны. В конце концов, у нас нет никакого критерия добра и зла. Salus populi suprema lex*.

    — Вы же не скажите, доктор Кэмпбелл, что убийство праведно потому, что те или иные дела или мнения убитого человека были неправедны? — Скажу, если они достаточно неправедны. В конце концов, у нас нет никакого критерия добра и зла. Salus populi suprema lex*.

    — Гилберт Кит Честертон · книга
11. «

    Лестат убивал двух, иногда трёх каждую ночь. Свежую молодую девушку. Это было его любимым на первое. На второе он предпочитал красивого подростка. Но сноб в нем любил охотиться в обществе и аристократическая кровь возбуждала его больше всего.

    Лестат убивал двух, иногда трёх каждую ночь. Свежую молодую девушку. Это было его любимым на первое. На второе он предпочитал красивого подростка. Но сноб в нем любил охотиться в обществе и аристократическая кровь возбуждала его больше всего.

    — Луи де Пон дю Лак · фильм
12. «

    У тебя великое имя. Прежде чем убить тебя, он должен убить твоё имя. =============================================================== Ты прославился. Прежде чем тебя убить, он должен уничтожить твою репутацию.

    У тебя великое имя. Прежде чем убить тебя, он должен убить твоё имя. =============================================================== Ты прославился. Прежде чем тебя убить, он должен уничтожить твою репутацию.

    — Джуба · фильм
13. «

    Боль — это цена за века беспрерывных убийств.

    Боль — это цена за века беспрерывных убийств.

    — Сяо · игра
14. «

    Тьма — это гидра, и чем больше голов отсечешь, тем больше их вырастет! Гидр голодом морят, понимаешь? Убьешь сотню Темных — на их место встанет тысяча.

    Тьма — это гидра, и чем больше голов отсечешь, тем больше их вырастет! Гидр голодом морят, понимаешь? Убьешь сотню Темных — на их место встанет тысяча.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Так напиваются, чтобы поцеловать девушку или убить кого-то.

    Так напиваются, чтобы поцеловать девушку или убить кого-то.

    — Генри Стерджесс · фильм
16. «

    Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

    Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

    — Марио Пьюзо · книга
17. «

    Кого ни убей, ты сделаешь человеку одолжение.

    Кого ни убей, ты сделаешь человеку одолжение.

    — Джордж Рональд Йорк
18. «

    Некоторые люди еще живы только потому, что закон запрещает их убить.

    Некоторые люди еще живы только потому, что закон запрещает их убить.

    — Эдгар Хоу
19. «

    — Мой брат хочет убить меня. — Добро пожаловать в клуб!

    — Мой брат хочет убить меня. — Добро пожаловать в клуб!

    — Елена Гилберт (Elena Gilbert) · сериал
20. «

    Напоминает море — море. Напоминают горы — горы. Напоминает горе — горе; Одно — другое.

    Напоминает море — море. Напоминают горы — горы. Напоминает горе — горе; Одно — другое.

    — Константин Симонов