145 цитат про «учителя» от великих людей

145 цитат про «учителя»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Любой человек помнит свою первую учительницу, верно? Мы, может, и не помним, чему нас учили, но уж поверьте, я достаточно детей вырастила и знаю точно: первая учительница — это важно.

   Любой человек помнит свою первую учительницу, верно? Мы, может, и не помним, чему нас учили, но уж поверьте, я достаточно детей вырастила и знаю точно: первая учительница — это важно.

   — Кэтрин Стокетт · книга
2. «

   — О, Джефф! Доброе утро! Как живется студентам, мой остроумный друг? — Наверное, так же, как учителям, но менее трагично, потому что студенты здесь ненадолго.

   — О, Джефф! Доброе утро! Как живется студентам, мой остроумный друг? — Наверное, так же, как учителям, но менее трагично, потому что студенты здесь ненадолго.

   — Дункан · сериал
3. «

   Педагог — это человек, который не только знает свой предмет, но и умеет других заставить знать.

   Педагог — это человек, который не только знает свой предмет, но и умеет других заставить знать.

   — Алексей Иванов · книга
4. «

   Нет для учителя большей радости, чем видеть ученика, превзошедшего учителя.

   Нет для учителя большей радости, чем видеть ученика, превзошедшего учителя.

   — Чарльз Ксавьер / Профессор Икс · мультфильм
5. «

   Мой учитель был очень строгим. Он всегда говорил мне, что я ничего не добьюсь в жизни, если не перестану шутить. И когда меня впервые напечатали на обложке журнала «People»... Я выслал ему экземпляр.

   Мой учитель был очень строгим. Он всегда говорил мне, что я ничего не добьюсь в жизни, если не перестану шутить. И когда меня впервые напечатали на обложке журнала «People»... Я выслал ему экземпляр.

   — Мэттью Перри
6. «

   Много людей, в сущности глупейших, выступают учителями.

   Много людей, в сущности глупейших, выступают учителями.

   — Джованни Боккаччо · книга
7. «

   В Консерватории драматического искусства, где я учился, не слишком верили в мои способности, более того, мой педагог Пьер Дюкс, вздыхая, предупреждал, что с моей внешностью я никогда не буду нравиться женщинам. Через несколько лет после окончания Консерватории я встретил его на Елисейских полях. Со мной была моя подруга — сногсшибательная Урсула Андресс, сыгравшая первую девушку Бонда. Я улыбнулся, развел руками и сказал учителю: «Вот так получилось...»

   В Консерватории драматического искусства, где я учился, не слишком верили в мои способности, более того, мой педагог Пьер Дюкс, вздыхая, предупреждал, что с моей внешностью я никогда не буду нравиться женщинам. Через несколько лет после окончания Консерватории я встретил его на Елисейских полях. Со мной была моя подруга — сногсшибательная Урсула Андресс, сыгравшая первую девушку Бонда. Я улыбнулся, развел руками и сказал учителю: «Вот так получилось...»

   — Жан-Поль Бельмондо
8. «

   — Асока, прости меня. — За что? — За то, что оставил тебя, что позволил тебя схватить. Это я виноват! — Нет... учитель. Вы не виноваты. — Нужно было быть внимательнее, приложить больше усилий. Я... — Вы сделали всё, что могли. Всё, что должны были сделать. Когда я оказалась там, одна, всё что у меня было — это ваши тренировки и уроки, которые вы преподали мне. Только благодаря вам я выжила. Более того, я смогла помочь выжить и остальным. — Даже не знаю, что и сказать... — Я знаю. Спасибо, учитель. — Всегда пожалуйста, мой падаван.

   — Асока, прости меня. — За что? — За то, что оставил тебя, что позволил тебя схватить. Это я виноват! — Нет... учитель. Вы не виноваты. — Нужно было быть внимательнее, приложить больше усилий. Я... — Вы сделали всё, что могли. Всё, что должны были сделать. Когда я оказалась там, одна, всё что у меня было — это ваши тренировки и уроки, которые вы преподали мне. Только благодаря вам я выжила. Более того, я смогла помочь выжить и остальным. — Даже не знаю, что и сказать... — Я знаю. Спасибо, учитель. — Всегда пожалуйста, мой падаван.

   — Энакин Скайуокер · сериал
9. «

   Мы все думаем, что мы учим детей, хотя на самом деле мы всему у них учимся. Наши дети – наши учителя!

   Мы все думаем, что мы учим детей, хотя на самом деле мы всему у них учимся. Наши дети – наши учителя!

   — Жизнь в ритме рока (Zindaggi Rocks) · фильм
10. «

    Не важно, сколько было у тебя учителей. Важно то, что ты сделал сам.

    Не важно, сколько было у тебя учителей. Важно то, что ты сделал сам.

    — Александр Куберский · книга
11. «

    Плохие или хорошие, рисунки все равно должны предстать на суд учителя.

    Плохие или хорошие, рисунки все равно должны предстать на суд учителя.

    — Уилки Коллинз · книга
12. «

    Те, у кого мы учимся, правильно называются нашими учителями, но не всякий, кто учит нас, заслуживает это имя.

    Те, у кого мы учимся, правильно называются нашими учителями, но не всякий, кто учит нас, заслуживает это имя.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте
13. «

    Деньгами ни за что не купишь всего; так может только какой-нибудь необразованный купец рассуждать в комедии г-на Островского. Деньгами вы, например, настроите школ, но учителей сейчас не наделаете. Учитель — это штука тонкая; народный, национальный учитель вырабатывается веками, держится преданиями, бесчисленным опытом.

    Деньгами ни за что не купишь всего; так может только какой-нибудь необразованный купец рассуждать в комедии г-на Островского. Деньгами вы, например, настроите школ, но учителей сейчас не наделаете. Учитель — это штука тонкая; народный, национальный учитель вырабатывается веками, держится преданиями, бесчисленным опытом.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Человек, обладающий врожденной сообразительностью, цепкостью ума, но лишенный возможности общаться с толковыми учителями и образованными людьми, представителями высокой культуры, способствующими пробуждению тяги к знаниям, остается полностью предоставленным самому себе и плывет по течению, так как у него нет никаких ориентиров в жизни и отсутствует стимул к дальнейшему росту и обучению.

    Человек, обладающий врожденной сообразительностью, цепкостью ума, но лишенный возможности общаться с толковыми учителями и образованными людьми, представителями высокой культуры, способствующими пробуждению тяги к знаниям, остается полностью предоставленным самому себе и плывет по течению, так как у него нет никаких ориентиров в жизни и отсутствует стимул к дальнейшему росту и обучению.

    — Шарль Азнавур · книга
15. «

    Важнейшее умение преподавателя — не показывать студентам, что их оскорбления тебя задели. Надо выждать и сквитаться с ними, когда настанет удачный момент.

    Важнейшее умение преподавателя — не показывать студентам, что их оскорбления тебя задели. Надо выждать и сквитаться с ними, когда настанет удачный момент.

    — Робертсон Дэвис · книга
16. «

    Удар учителя сначала очень тяжел, но потом он слаще очищенного меда.

    Удар учителя сначала очень тяжел, но потом он слаще очищенного меда.

    — Тысяча и одна ночь · книга
17. «

    Посредственный учитель излагает. Хороший учитель объясняет. Выдающийся учитель показывает. Великий учитель вдохновляет.

    Посредственный учитель излагает. Хороший учитель объясняет. Выдающийся учитель показывает. Великий учитель вдохновляет.

    — Уильям Артур Уорд
18. «

    Люк, мы те, кого должны превзойти. В этом — истинное бремя всех наставников.

    Люк, мы те, кого должны превзойти. В этом — истинное бремя всех наставников.

    — Магистр Йода · фильм
19. «

    Сорок лет она преподает: Гоголь родился в таком-то году, Евгений Онегин — представитель лишних людей, Катерина из «Грозы» — луч света в темном царстве. Сорок лет одни и то же готовые формулы. Вся литература — набор сухих формул, которые нельзя ни любить, ни ненавидеть. Не волнующая литература — вдумайтесь! Это такая же бессмыслица, как, скажем, не греющая печь, не светящий фонарь. Получается: сорок лет Зоя Владимировна обессмысливала литературу. Пушкин, Достоевский, Толстой, Чехов глаголом жгли сердца людей. По всему миру люди горят их пламенем — любят, ненавидят, страдают, восторгаются. И вот зажигающие глаголы попали в добросовестные, но, право же, холодные руки Зои Владимировны... Сорок лет! У скольких тысяч учеников за это время она отняла драгоценный огонь! Украла способность волноваться!

    Сорок лет она преподает: Гоголь родился в таком-то году, Евгений Онегин — представитель лишних людей, Катерина из «Грозы» — луч света в темном царстве. Сорок лет одни и то же готовые формулы. Вся литература — набор сухих формул, которые нельзя ни любить, ни ненавидеть. Не волнующая литература — вдумайтесь! Это такая же бессмыслица, как, скажем, не греющая печь, не светящий фонарь. Получается: сорок лет Зоя Владимировна обессмысливала литературу. Пушкин, Достоевский, Толстой, Чехов глаголом жгли сердца людей. По всему миру люди горят их пламенем — любят, ненавидят, страдают, восторгаются. И вот зажигающие глаголы попали в добросовестные, но, право же, холодные руки Зои Владимировны... Сорок лет! У скольких тысяч учеников за это время она отняла драгоценный огонь! Украла способность волноваться!

    — Владимир Тендряков · книга
20. «

    Отныне я — твой враг. И твой учитель.

    Отныне я — твой враг. И твой учитель.

    — Орсон Скотт Кард · книга