55 фраз на тему «улица» для дневника

55 цитат про «улица»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   В одной стране литератор С. сказал мне: «Власть лежит на улице». «Торопиться некуда, – ответил я, – здесь улиц не убирают».

   В одной стране литератор С. сказал мне: «Власть лежит на улице». «Торопиться некуда, – ответил я, – здесь улиц не убирают».

   — Станислав Ежи Лец · книга
2. «

   Лысый фонарь сладострастно снимает с улицы черный чулок.

   Лысый фонарь сладострастно снимает с улицы черный чулок.

   — Владимир Маяковский
3. «

   Кое-что об облике Москвы. В первые дни я почти полностью поглощен трудностями привыкания к ходьбе по совершенно обледеневшим улицам. Мне приходится так пристально смотреть под ноги, что я мало могу смотреть по сторонам.

   Кое-что об облике Москвы. В первые дни я почти полностью поглощен трудностями привыкания к ходьбе по совершенно обледеневшим улицам. Мне приходится так пристально смотреть под ноги, что я мало могу смотреть по сторонам.

   — Вальтер Беньямин · книга
4. «

   Это улица. И она очень жестока. Я помнил это со времен своего детства в Арденау. Можно отпустить главного врага своей жизни, который проиграл тебе поединок во дворце, можно пожалеть противника на поле боя, но если тебя пытаются убить на улице, то ты должен убить в ответ. Как можно быстрее и без всякой жалости. Иначе раненые шакалы найдут тебя и завершат то, что не закончили.

   Это улица. И она очень жестока. Я помнил это со времен своего детства в Арденау. Можно отпустить главного врага своей жизни, который проиграл тебе поединок во дворце, можно пожалеть противника на поле боя, но если тебя пытаются убить на улице, то ты должен убить в ответ. Как можно быстрее и без всякой жалости. Иначе раненые шакалы найдут тебя и завершат то, что не закончили.

   — Алексей Пехов · книга
5. «

   Это было на улице, серой и пыльной, Где деревья бульвара склонялись бессильно, Это было на улице, серой и пыльной. ... Мы стояли с тобой молчаливо и смутно... Волновалась улица жизнью минутной. Мы стояли с тобой молчаливо и смутно.

   Это было на улице, серой и пыльной, Где деревья бульвара склонялись бессильно, Это было на улице, серой и пыльной. ... Мы стояли с тобой молчаливо и смутно... Волновалась улица жизнью минутной. Мы стояли с тобой молчаливо и смутно.

   — Валерий Брюсов
6. «

   Улица обычно или убивает или учит.

   Улица обычно или убивает или учит.

   — Алексей Пехов · книга
7. «

   На улицах, что носят имена советских мумий, Твой смертельный номер — тут родился, помрачнел и умер.

   На улицах, что носят имена советских мумий, Твой смертельный номер — тут родился, помрачнел и умер.
8. «

   Улицы — это вены города.

   Улицы — это вены города.

   — Полат Алемдар · сериал
9. «

   — Бараш, погода — сказка, айда с нами! — Куда? — На улицу, ёлки-иголки! — А зачем? — Там придумаем, чем заняться! — Спасибо, я уж лучше тут.

   — Бараш, погода — сказка, айда с нами! — Куда? — На улицу, ёлки-иголки! — А зачем? — Там придумаем, чем заняться! — Спасибо, я уж лучше тут.

   — Бараш · мультфильм
10. «

    По сравнению с тренировками в Сибири уличные бои — это просто детские игры!

    По сравнению с тренировками в Сибири уличные бои — это просто детские игры!

    — Зангиев(Zangief) · игра
11. «

    Улица — это тоже школа. Здесь нужно уметь защищаться, давать отпор.

    Улица — это тоже школа. Здесь нужно уметь защищаться, давать отпор.

    — Диана Мохаммади · книга
12. «

    Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

    Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

    — Юкио Мисима · книга
13. «

    Унылые улицы, унылые жизни.

    Унылые улицы, унылые жизни.

    — Джек Керуак · книга
14. «

    Грэфтон-стрит яркопестрыми навесами дразнила чувства его. Набивной муслин, шелколеди, величественные матроны, звяканье сбруи и глухозвук стукопыт по раскаленным булыжникам.

    Грэфтон-стрит яркопестрыми навесами дразнила чувства его. Набивной муслин, шелколеди, величественные матроны, звяканье сбруи и глухозвук стукопыт по раскаленным булыжникам.

    — Джеймс Джойс · книга
15. «

    В каждом городе есть улицы, которые построены под несчастливой звездой. Они совсем не обязательно расположены на окраине. Иногда рядом с угрюмыми фабричными корпусами, иногда вдоль железных дорог или автомагистралей, порой у какого-нибудь парка или уцелевшего по недоразумению городских властей оврага. Там неохотно селятся, но и уезжают оттуда редко – будто скованные какой-то затянувшейся дремотой. И жизнь там идет по каким-то совсем другим законам и совсем в другом темпе…

    В каждом городе есть улицы, которые построены под несчастливой звездой. Они совсем не обязательно расположены на окраине. Иногда рядом с угрюмыми фабричными корпусами, иногда вдоль железных дорог или автомагистралей, порой у какого-нибудь парка или уцелевшего по недоразумению городских властей оврага. Там неохотно селятся, но и уезжают оттуда редко – будто скованные какой-то затянувшейся дремотой. И жизнь там идет по каким-то совсем другим законам и совсем в другом темпе…

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Мы контролируем улицы, лишь потому что они так считают. Если перестанут в это верить — всему конец.

    Мы контролируем улицы, лишь потому что они так считают. Если перестанут в это верить — всему конец.

    — Мэтт «Воз» Возняк · сериал
17. «

    Улица учит безошибочно определять, каким людям стоит доверять, а от каких лучше держаться подальше.

    Улица учит безошибочно определять, каким людям стоит доверять, а от каких лучше держаться подальше.

    — Паоло Ди Канио
18. «

    Глядя на эти казавшиеся ненастоящими разноцветные здания, пыталась понять, почему они мне не нравятся? Вокруг все чисто и аккуратно, территория еще не загажена отходами человеческой жизнедеятельности, мамы с колясками неторопливо прогуливаются по ровным асфальтированным тротуарам, и даже голуби, по моим подозрениям, стесняются гадить на лобовые стекла машин. Утопия, да и только. Обычно любое пространство, где я нахожусь, вызывает во мне гамму эмоций, но не в этот раз. Тут только пустота. Дунешь – и домики рухнут, как в сказке про трех поросят. Нет здесь истории, которая крепко привязывает к месту каждое дерево, каждый фонарный столб, льется из окон, проникает сквозь дорожные трещины и наделяет предметы душой.

    Глядя на эти казавшиеся ненастоящими разноцветные здания, пыталась понять, почему они мне не нравятся? Вокруг все чисто и аккуратно, территория еще не загажена отходами человеческой жизнедеятельности, мамы с колясками неторопливо прогуливаются по ровным асфальтированным тротуарам, и даже голуби, по моим подозрениям, стесняются гадить на лобовые стекла машин. Утопия, да и только. Обычно любое пространство, где я нахожусь, вызывает во мне гамму эмоций, но не в этот раз. Тут только пустота. Дунешь – и домики рухнут, как в сказке про трех поросят. Нет здесь истории, которая крепко привязывает к месту каждое дерево, каждый фонарный столб, льется из окон, проникает сквозь дорожные трещины и наделяет предметы душой.

    — Александра Макарова · книга
19. «

    Улицы в районе Стюарта вовсе не были такими же прямыми, как в Деревне Санта-Флоби. Дома были расставлены пугающе хаотично, по диагонали, с неровными промежутками между ними, как будто архитектор города сказал: «Пойдем за котом, а где он сядет, там что-нибудь и построим».

    Улицы в районе Стюарта вовсе не были такими же прямыми, как в Деревне Санта-Флоби. Дома были расставлены пугающе хаотично, по диагонали, с неровными промежутками между ними, как будто архитектор города сказал: «Пойдем за котом, а где он сядет, там что-нибудь и построим».

    — Морин Джонсон · книга
20. «

    Уличные фонари, словно печальные заплаканные глаза в унылом сером тумане, этом сером давящем тумане, этом лоне печали, траурном покрывале, которое вот уже несколько недель как опустилось на землю. Из влажного покрывала капли дождя однотонно падают в тишину, эту гробовую тишину вокруг меня, все ближе и так зловеще, что я еще глубже ухожу в себя и словно уменьшаюсь, и мне кажется, будто мое лицо потемнело и сморщилось, стало похожим на коричневую маску, которая широко открытыми глазами уставилась в пустоту… Я с криком вскакиваю и выбегаю из дома на луг и жду солнца, чтобы оно своими ножками-лучами взобралось на брусья тумана и спугнуло призрак. Но оно парит, как розовый парус в бледной дымке, и безысходность, словно молот по наковальне, бьет по сердцу, терзает его, шепчет и угрожает, вырывая кадр за кадром беспощадную киноленту воспоминаний из тумана былого.

    Уличные фонари, словно печальные заплаканные глаза в унылом сером тумане, этом сером давящем тумане, этом лоне печали, траурном покрывале, которое вот уже несколько недель как опустилось на землю. Из влажного покрывала капли дождя однотонно падают в тишину, эту гробовую тишину вокруг меня, все ближе и так зловеще, что я еще глубже ухожу в себя и словно уменьшаюсь, и мне кажется, будто мое лицо потемнело и сморщилось, стало похожим на коричневую маску, которая широко открытыми глазами уставилась в пустоту… Я с криком вскакиваю и выбегаю из дома на луг и жду солнца, чтобы оно своими ножками-лучами взобралось на брусья тумана и спугнуло призрак. Но оно парит, как розовый парус в бледной дымке, и безысходность, словно молот по наковальне, бьет по сердцу, терзает его, шепчет и угрожает, вырывая кадр за кадром беспощадную киноленту воспоминаний из тумана былого.

    — Эрих Мария Ремарк · книга