«уныние»: 109 цитат со смыслом

109 цитат про «уныние»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Скука… есть люди, которые взрывают свой мозг, чтобы только сбежать от этого монстра.

   Скука… есть люди, которые взрывают свой мозг, чтобы только сбежать от этого монстра.

   — Эйдзи Микагэ · книга
2. «

   Активность и уныние трудно совместимы.

   Активность и уныние трудно совместимы.

   — Кристиан Нестел Боуви
3. «

   Романы Достоевского изобилуют карикатурными образами. Правда, большинство повергнет в уныние и дьявола.

   Романы Достоевского изобилуют карикатурными образами. Правда, большинство повергнет в уныние и дьявола.

   — Рюноскэ Акутагава · книга
4. «

   Из голубых глаза приуныли в карие.

   Из голубых глаза приуныли в карие.
5. «

   Помолитесь за человека, если видите, что он в унынии. А молитва все может.

   Помолитесь за человека, если видите, что он в унынии. А молитва все может.

   — Зосима (Сокур)
6. «

   Уныние и отчаяние не признаны Аллахом, он запретил их. Всех нас создал Он и никто из нас не одинок.

   Уныние и отчаяние не признаны Аллахом, он запретил их. Всех нас создал Он и никто из нас не одинок.

   — Омер Джандан · сериал
7. «

   Я разумею под унынием ту необоримую тоску, которая, как туман, объемлет душу и заслоняет от нее господень свет.

   Я разумею под унынием ту необоримую тоску, которая, как туман, объемлет душу и заслоняет от нее господень свет.

   — Анатоль Франс · книга
8. «

   Не вешай нос. И запомни: никогда не бывает так плохо, чтобы не могло стать еще хуже.

   Не вешай нос. И запомни: никогда не бывает так плохо, чтобы не могло стать еще хуже.

   — Роберт Хайнлайн · книга
9. «

   Когда смятение охватывает нас, мы уподобляемся хмельным и идем, шатаясь из стороны в сторону, готовые на каждом шагу позорно упасть. Но случается и так, что смятение души и чувств погружает нас в нечестивое уныние. За свою долгую жизнь я убедился, что нет у монаха злейшего врага, чем уныние.

   Когда смятение охватывает нас, мы уподобляемся хмельным и идем, шатаясь из стороны в сторону, готовые на каждом шагу позорно упасть. Но случается и так, что смятение души и чувств погружает нас в нечестивое уныние. За свою долгую жизнь я убедился, что нет у монаха злейшего врага, чем уныние.

   — Анатоль Франс · книга
10. «

    Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдёт.

    Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдёт.

    — Антон Павлович Чехов · книга
11. «

    Одно я поняла об англичанах: небольшая победа делает из высокомерными, а малейшая неудача ввергает в уныние.

    Одно я поняла об англичанах: небольшая победа делает из высокомерными, а малейшая неудача ввергает в уныние.

    — Екатерина Арагонская · сериал
12. «

    — Знаешь, я всегда думал, что напишу книгу, которая изменит взгляды людей на спорт, как «Человек, который изменил все» или «Фаворит». Но вместо этого я пишу книгу о парне, у которого два таланта: ловить мячи и не ловить хламидии. <...> — Я фотографирую гамбургеры. Знаешь в колледже я хотел быть Энни Лейбовиц или Ричардом Аведоном, снимать человеческую суть, а сейчас я делаю красивым фаст-фуд, чтоб американцы толстели. Я не творец, я торговец смертью.

    — Знаешь, я всегда думал, что напишу книгу, которая изменит взгляды людей на спорт, как «Человек, который изменил все» или «Фаворит». Но вместо этого я пишу книгу о парне, у которого два таланта: ловить мячи и не ловить хламидии. <...> — Я фотографирую гамбургеры. Знаешь в колледже я хотел быть Энни Лейбовиц или Ричардом Аведоном, снимать человеческую суть, а сейчас я делаю красивым фаст-фуд, чтоб американцы толстели. Я не творец, я торговец смертью.

    — Оскар Мэдисон · сериал
13. «

    Земной перрон. Не унывай и не кричи. Для наших воплей он оглох. Один из нас уехал в рай, Он встретит бога — ведь есть, наверно, бог. Ты передай ему привет, А позабудешь — ничего, переживем. Осталось нам немного лет, Мы пошустрим и, как положено, умрем.

    Земной перрон. Не унывай и не кричи. Для наших воплей он оглох. Один из нас уехал в рай, Он встретит бога — ведь есть, наверно, бог. Ты передай ему привет, А позабудешь — ничего, переживем. Осталось нам немного лет, Мы пошустрим и, как положено, умрем.
14. «

    Уныния допускать нельзя. Большой грех — уныние...

    Уныния допускать нельзя. Большой грех — уныние...

    — Михаил Булгаков · книга
15. «

    Однажды Дьявол выставил на продажу все свои инструменты. Среди них был и молот Гнева, и лук Желания, и блестящий клинок Зависти, и кол Жадности, стрелы Ревности, орудия Страха, Гордыни, Ненависти. Каждое орудие имело свою цену. Но отдельно от всех них лежал маленький и неприглядный клинок, который стоил в несколько раз дороже остальных. Один из посетителей лавки спросил, почему этот странный клинок стоит дороже остальных. Дьявол достал клинок, на котором была надпись «Уныние» и сказал: — Потому что это единственный инструмент, на который я могу рассчитывать, если все остальные против человека бессильны… Если мне удаётся вбить этот клинышек в сердце человека, — продолжил Дьявол, — то двери для остальных инструментов открываются сами собой...

    Однажды Дьявол выставил на продажу все свои инструменты. Среди них был и молот Гнева, и лук Желания, и блестящий клинок Зависти, и кол Жадности, стрелы Ревности, орудия Страха, Гордыни, Ненависти. Каждое орудие имело свою цену. Но отдельно от всех них лежал маленький и неприглядный клинок, который стоил в несколько раз дороже остальных. Один из посетителей лавки спросил, почему этот странный клинок стоит дороже остальных. Дьявол достал клинок, на котором была надпись «Уныние» и сказал: — Потому что это единственный инструмент, на который я могу рассчитывать, если все остальные против человека бессильны… Если мне удаётся вбить этот клинышек в сердце человека, — продолжил Дьявол, — то двери для остальных инструментов открываются сами собой...
16. «

    Случалось, в такой вот вечер, какие ему теперь вспоминаются, она вернется без сил с работы (она ходила по домам убирать) и не застанет ни души. Старуха ушла за покупками, дети еще в школе. Тогда она опустится на стул и смутным взглядом растерянно уставится на трещину в полу. Вокруг нее сгущается ночь, и во тьме немота ее полна безысходного уныния. В такие минуты, случись мальчику войти, он едва различит угловатый силуэт, худые, костлявые плечи и застынет на месте: ему страшно. Он уже начинает многое чувствовать. Он только-только начал сознавать, что существует. Но ему трудно плакать перед лицом этой немоты бессловесного животного. Он жалеет мать — значит ли это любить? Она никогда его не ласкала, она этого не умеет. И вот долгие минуты он стоит и смотрит на нее. Он чувствует себя посторонним и оттого понимает её муку. Она его не слышит: она туга на ухо. Сейчас вернётся старуха, и жизнь пойдёт своим чередом: будет круг света от керосиновой лампы, клеенка на столе, крики, брань. А пока — тишина, значит, время остановилось, длится нескончаемое мгновение. Мальчику кажется — что-то встрепенулось внутри, какое-то смутное чувство, наверно, это любовь к матери. Что ж, так и надо, ведь, в конце концов, она ему мать.

    Случалось, в такой вот вечер, какие ему теперь вспоминаются, она вернется без сил с работы (она ходила по домам убирать) и не застанет ни души. Старуха ушла за покупками, дети еще в школе. Тогда она опустится на стул и смутным взглядом растерянно уставится на трещину в полу. Вокруг нее сгущается ночь, и во тьме немота ее полна безысходного уныния. В такие минуты, случись мальчику войти, он едва различит угловатый силуэт, худые, костлявые плечи и застынет на месте: ему страшно. Он уже начинает многое чувствовать. Он только-только начал сознавать, что существует. Но ему трудно плакать перед лицом этой немоты бессловесного животного. Он жалеет мать — значит ли это любить? Она никогда его не ласкала, она этого не умеет. И вот долгие минуты он стоит и смотрит на нее. Он чувствует себя посторонним и оттого понимает её муку. Она его не слышит: она туга на ухо. Сейчас вернётся старуха, и жизнь пойдёт своим чередом: будет круг света от керосиновой лампы, клеенка на столе, крики, брань. А пока — тишина, значит, время остановилось, длится нескончаемое мгновение. Мальчику кажется — что-то встрепенулось внутри, какое-то смутное чувство, наверно, это любовь к матери. Что ж, так и надо, ведь, в конце концов, она ему мать.

    — Альбер Камю · книга
17. «

    Ни просвета на небе, кругом облака... Не поддаться унынью, тоске!.. Но невольно к глазам потянулась рука, Дождь и слёзы смешав на щеке...

    Ни просвета на небе, кругом облака... Не поддаться унынью, тоске!.. Но невольно к глазам потянулась рука, Дождь и слёзы смешав на щеке...

    — Мария Борисова
18. «

    Тем не менее, время от времени, уныние охватывает каждого, и никто не знает почему.

    Тем не менее, время от времени, уныние охватывает каждого, и никто не знает почему.

    — Джером Клапка Джером · книга
19. «

    Тягчайшие брани помысла: блуд, уныние. Надо смиряться. Смирение привлекает помощь Божию. Растлевающее действие блудных помыслов от услаждения ими — надолго отступает благодать Божия, привлечь которую опять можно только покаянием искренним и воздержанием от этих помыслов.

    Тягчайшие брани помысла: блуд, уныние. Надо смиряться. Смирение привлекает помощь Божию. Растлевающее действие блудных помыслов от услаждения ими — надолго отступает благодать Божия, привлечь которую опять можно только покаянием искренним и воздержанием от этих помыслов.

    — Никон Оптинский
20. «

    Проснулся нынче здоровый, физически сильный и с подавляющим сознанием своей гадости, ничтожества, скверно прожитой и проживаемой жизни. И до сих пор – середины дня – остаюсь под благотворным этим настроением. Как хорошо, даже выгодно чувствовать себя, как нынче, униженным и гадким! Ничего ни от кого не требуешь, ничто не может тебя оскорбить, ты всего худшего достоин. Одно только надо, чтобы это унижение не переходило в отчаянность, в уныние, не мешало стремлению хоть немного выпростаться из своей вонючей ямы, – не мешало работать, служить, чем можешь.

    Проснулся нынче здоровый, физически сильный и с подавляющим сознанием своей гадости, ничтожества, скверно прожитой и проживаемой жизни. И до сих пор – середины дня – остаюсь под благотворным этим настроением. Как хорошо, даже выгодно чувствовать себя, как нынче, униженным и гадким! Ничего ни от кого не требуешь, ничто не может тебя оскорбить, ты всего худшего достоин. Одно только надо, чтобы это унижение не переходило в отчаянность, в уныние, не мешало стремлению хоть немного выпростаться из своей вонючей ямы, – не мешало работать, служить, чем можешь.

    — Лев Николаевич Толстой