47 высказываний на тему «утопия»

Собрали 47 цитат на тему «утопия» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Надежда, эта искупительница рода человеческого, возрождается снова и снова. Утопия победит!

   Надежда, эта искупительница рода человеческого, возрождается снова и снова. Утопия победит!

   — Герберт Уэллс · книга
2. «

   И клонились одиночки-фантазеры над решением немыслимых утопий.

   И клонились одиночки-фантазеры над решением немыслимых утопий.

   — Владимир Маяковский
3. «

   Иной идеал влечет нас к себе, чудесный, искушающий, чреватый опасностями идеал..., для которого все то высшее, в чем народ справедливо видит свое мерило ценностей, представляло бы не более чем падение, унижение, опасность или, по меньшей мере, средство самосохранния.

   Иной идеал влечет нас к себе, чудесный, искушающий, чреватый опасностями идеал..., для которого все то высшее, в чем народ справедливо видит свое мерило ценностей, представляло бы не более чем падение, унижение, опасность или, по меньшей мере, средство самосохранния.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
4. «

   Утопии часто оказываются лишь преждевременно высказанными истинами.

   Утопии часто оказываются лишь преждевременно высказанными истинами.

   — Альфонс де Ламартин
5. «

   Я какое-то время жду тишины, а затем объявляю свою монаршую Волю: «Воины, знаю, вам это по плечу. Бог оставил меня, Оставил меня за старшую, Вам придется сделать, как я хочу». Вместо двух бутиков на большой никитской — «чертёжник» — там продают тетради и Нотные партитуры, «сластёна» — с теми же запахами внутри. Аня больше не держит свой ум во аде и Нe выводит вдоль кисти бритвой «умри, умри». Рак становится излечим в терминальной стадии, Игорь жив, и ему исполнилось двадцать три. Автоматы за спинами у ребят становятся бас-гитарами, Из каждой глубокой раны течёт шираз, И все сбитые кошки оказываются под фарами Просто тряпками, брошенными вдоль трасс. Да, и мы с тобой просыпаемся завтра старыми И в одной постели На этот раз.

   Я какое-то время жду тишины, а затем объявляю свою монаршую Волю: «Воины, знаю, вам это по плечу. Бог оставил меня, Оставил меня за старшую, Вам придется сделать, как я хочу». Вместо двух бутиков на большой никитской — «чертёжник» — там продают тетради и Нотные партитуры, «сластёна» — с теми же запахами внутри. Аня больше не держит свой ум во аде и Нe выводит вдоль кисти бритвой «умри, умри». Рак становится излечим в терминальной стадии, Игорь жив, и ему исполнилось двадцать три. Автоматы за спинами у ребят становятся бас-гитарами, Из каждой глубокой раны течёт шираз, И все сбитые кошки оказываются под фарами Просто тряпками, брошенными вдоль трасс. Да, и мы с тобой просыпаемся завтра старыми И в одной постели На этот раз.

   — Вера Полозкова
6. «

   Моя цель — отыскать утопию, которая не выглядела бы смешно.

   Моя цель — отыскать утопию, которая не выглядела бы смешно.

   — Фредерик Бегбедер · книга
7. «

   Каждого ребенка в Утопии обучают в полную меру его способностей, а затем поручают ему работу, соответствующую его склонностям и возможностям. Доброжелательность и вежливость воспитываются сами собой — ведь все вокруг добры и вежливы. Поэзия, пример и любовь тех, кто его окружает, учат его в любви забывать о себе ради другого.

   Каждого ребенка в Утопии обучают в полную меру его способностей, а затем поручают ему работу, соответствующую его склонностям и возможностям. Доброжелательность и вежливость воспитываются сами собой — ведь все вокруг добры и вежливы. Поэзия, пример и любовь тех, кто его окружает, учат его в любви забывать о себе ради другого.

   — Герберт Уэллс · книга
8. «

   Прежде чем в Утопии утвердилось научное государство, во имя его утверждения погибло более миллиона мучеников — а тех, ко просто терпел ради него беды и страдания, сосчитать вообще невозможно.

   Прежде чем в Утопии утвердилось научное государство, во имя его утверждения погибло более миллиона мучеников — а тех, ко просто терпел ради него беды и страдания, сосчитать вообще невозможно.

   — Герберт Уэллс · книга
9. «

   Описывать счастье заведомо трудно, потому картины справедливого и хорошо отлаженного общества редко привлекательны или убедительны. Большинство создателей «благоприятных» утопий, однако, озабочены тем, чтобы показать, какой могла бы быть жизнь, если жить насыщенней.

   Описывать счастье заведомо трудно, потому картины справедливого и хорошо отлаженного общества редко привлекательны или убедительны. Большинство создателей «благоприятных» утопий, однако, озабочены тем, чтобы показать, какой могла бы быть жизнь, если жить насыщенней.

   — Джордж Оруэлл · книга
10. «

    Что всегда превращало государство в ад на земле, так это попытка сделать его земным раем.

    Что всегда превращало государство в ад на земле, так это попытка сделать его земным раем.

    — Камалудин Гаджиев · книга
11. «

    Проблема с любой утопией — это то, что нормальному живому человеку её описание покажется сущим адом.

    Проблема с любой утопией — это то, что нормальному живому человеку её описание покажется сущим адом.

    — Мартин Эмис
12. «

    Забавней всего во всех этих утопиях государственных преобразований, что вам всегда обещают сделать вас свободным, а перво-наперво стремятся заставить вас тикать, как часики с восьми-десятидневным заводом. Они предлагают личности стать рабом ради установления свободы для всего рода человеческого.

    Забавней всего во всех этих утопиях государственных преобразований, что вам всегда обещают сделать вас свободным, а перво-наперво стремятся заставить вас тикать, как часики с восьми-десятидневным заводом. Они предлагают личности стать рабом ради установления свободы для всего рода человеческого.

    — Генри Миллер · книга
13. «

    В мире новой нравственности, в новом мире, в том мире, который должен возникнуть... когда человек родится заново и получит новое сознание, новые чувства, новый дух, новый язык, говорящий только правду, новую нравственность... в этом мире все неизбежно будут любить друг друга.

    В мире новой нравственности, в новом мире, в том мире, который должен возникнуть... когда человек родится заново и получит новое сознание, новые чувства, новый дух, новый язык, говорящий только правду, новую нравственность... в этом мире все неизбежно будут любить друг друга.

    — Теймураз Джафарли · книга
14. «

    Разве перевод не безнадежно утопическое занятие? Правда, с каждым днем я все более склоняюсь к мысли, что утопично все, что ни делает человек. Он занят познанием, но ничего не познает до конца. Верша правосудие, он неизбежно кончает мошенничеством. Он думает, что любит, но впоследствии замечает, что не пошел дальше обещаний.

    Разве перевод не безнадежно утопическое занятие? Правда, с каждым днем я все более склоняюсь к мысли, что утопично все, что ни делает человек. Он занят познанием, но ничего не познает до конца. Верша правосудие, он неизбежно кончает мошенничеством. Он думает, что любит, но впоследствии замечает, что не пошел дальше обещаний.

    — Хосе Ортега-и-Гассет · книга
15. «

    Эти люди живут в каких-то расслабляющих грезах. Они вволю наглотались этого одурманивающего питья, именуемого социализмом, и теперь у них не осталось больше ни физического здоровья, ни силы воли. Горстка решительных и смелых людей может не только бросить вызов такому миру, но и восторжествовать над ним.

    Эти люди живут в каких-то расслабляющих грезах. Они вволю наглотались этого одурманивающего питья, именуемого социализмом, и теперь у них не осталось больше ни физического здоровья, ни силы воли. Горстка решительных и смелых людей может не только бросить вызов такому миру, но и восторжествовать над ним.

    — Герберт Уэллс · книга
16. «

    Давайте помечтаем. Предположим, что в XXI веке homo sapiens будет развиваться по пути, который большинству из нас представляется благом. Итак, все социальные, экологические и политические проблемы решены. Нет больше голодных, нет бездомных, каждому гарантирован уровень существования, необходимый для чувства собственного достоинства. Каждый человек уважает себя, а стало быть, уважает и других. Раздоры остались в прошлом, все толерантны, наблюдается бум армяно-азербайджанских браков, а израильтяне и палестинцы добровольно объединились в одно государство и не нарадуются друг на друга. Из преступников уцелели только сексуальные маньяки, которых заботливо лечат в санаторных условиях. Коррупция превратилась в тему исторических романов. Озоновая дыра залатана, на Марсе цветут яблони. Медицина не может спасти и воскресить только тех, кто случайно упал в чан с серной кислотой. Разница между полами определяется с трудом, но это ничего, потому что дети всё равно рождаются в инкубаторах, а спермы нобелевских лауреатов запасено на тысячу лет вперед. Три четверти населения планеты составляют те, кому за восемьдесят, но и это не страшно — всем всего хватает, один работающий способен прокормить сотню. В общем, осуществились все наши мечты. Но человек остался смертен и всё равно не знает, откуда он взялся, зачем живёт и куда денется после смерти. Но жизненный инстинкт за невостребованностью поник до нулевой отметки. Человек близится к совершенству, а совершенство — это смерть.

    Давайте помечтаем. Предположим, что в XXI веке homo sapiens будет развиваться по пути, который большинству из нас представляется благом. Итак, все социальные, экологические и политические проблемы решены. Нет больше голодных, нет бездомных, каждому гарантирован уровень существования, необходимый для чувства собственного достоинства. Каждый человек уважает себя, а стало быть, уважает и других. Раздоры остались в прошлом, все толерантны, наблюдается бум армяно-азербайджанских браков, а израильтяне и палестинцы добровольно объединились в одно государство и не нарадуются друг на друга. Из преступников уцелели только сексуальные маньяки, которых заботливо лечат в санаторных условиях. Коррупция превратилась в тему исторических романов. Озоновая дыра залатана, на Марсе цветут яблони. Медицина не может спасти и воскресить только тех, кто случайно упал в чан с серной кислотой. Разница между полами определяется с трудом, но это ничего, потому что дети всё равно рождаются в инкубаторах, а спермы нобелевских лауреатов запасено на тысячу лет вперед. Три четверти населения планеты составляют те, кому за восемьдесят, но и это не страшно — всем всего хватает, один работающий способен прокормить сотню. В общем, осуществились все наши мечты. Но человек остался смертен и всё равно не знает, откуда он взялся, зачем живёт и куда денется после смерти. Но жизненный инстинкт за невостребованностью поник до нулевой отметки. Человек близится к совершенству, а совершенство — это смерть.

    — Борис Акунин · книга
17. «

    Главными принципами религиозного учения «Толстовство» являются «непротивление злу насилием», всепрощение, всеобщая любовь, нравственное самоусовершенствование личности. Толстовство выступило с призывом к «опрощению жизни людей».

    Главными принципами религиозного учения «Толстовство» являются «непротивление злу насилием», всепрощение, всеобщая любовь, нравственное самоусовершенствование личности. Толстовство выступило с призывом к «опрощению жизни людей».

    — Михаил Петрович Новиков · книга
18. «

    Идеальный тип не только не отражает реальность, но радикально противостоит ей, представляя собой нечто принципиально от нее отличающееся, находящееся в ином измерении — измерении небытия. Конструируется идеальный тип как продукт теоретического воображения — утопия.

    Идеальный тип не только не отражает реальность, но радикально противостоит ей, представляя собой нечто принципиально от нее отличающееся, находящееся в ином измерении — измерении небытия. Конструируется идеальный тип как продукт теоретического воображения — утопия.

    — Юрий Николаевич Давыдов · книга
19. «

    Мир — это утопия.

    Мир — это утопия.

    — Наталья Ивановна Басовская
20. «

    Идея совершенства, как её ни переодевай, вошла в каждого: под ней подписывается даже тот, кто ставит её под вопрос. С тем, что прямого продолжения в истории не существует, что она вовсе не движется заданным курсом к определённой цели, в наше время не согласится никто. «У Истории есть цель, к которой она стремится, которую она содержит в себе как возможность» — вот что провозглашают наши желания и учения в один голос. Чем больше идея обещает на завтра, тем скорее она победит сегодня. Не способные найти Царство Божие в себе самих или, скорее, слишком испорченные, чтобы подобным поискам предаваться, христиане перенесли его в будущее: исказили смысл преподанного урока, зато застраховали себя от неудач.

    Идея совершенства, как её ни переодевай, вошла в каждого: под ней подписывается даже тот, кто ставит её под вопрос. С тем, что прямого продолжения в истории не существует, что она вовсе не движется заданным курсом к определённой цели, в наше время не согласится никто. «У Истории есть цель, к которой она стремится, которую она содержит в себе как возможность» — вот что провозглашают наши желания и учения в один голос. Чем больше идея обещает на завтра, тем скорее она победит сегодня. Не способные найти Царство Божие в себе самих или, скорее, слишком испорченные, чтобы подобным поискам предаваться, христиане перенесли его в будущее: исказили смысл преподанного урока, зато застраховали себя от неудач.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга