132 цитаты про «ужас» — большая подборка

132 цитаты про «ужас»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   В то время еще ничего ужасного со мной не случилось, хотя я уже знал, что значит быть бездомным и голодным и что значит бегать от полиции.

   В то время еще ничего ужасного со мной не случилось, хотя я уже знал, что значит быть бездомным и голодным и что значит бегать от полиции.

   — Генри Миллер · книга
2. «

   Ужас рождает не тот, кто велик и страшен, но тот, в ком много сосредоточенной ненависти.

   Ужас рождает не тот, кто велик и страшен, но тот, в ком много сосредоточенной ненависти.

   — Дмитрий Емец · книга
3. «

   Завораживающий ужас — вот что такое любовь.

   Завораживающий ужас — вот что такое любовь.

   — Анхель де Куатье · книга
4. «

   Кому в голову не лезут мысли, от которых сам же приходишь в ужас?

   Кому в голову не лезут мысли, от которых сам же приходишь в ужас?

   — Рю Мураками · книга
5. «

   Прячешь под подушкой мишку, прочитал свою сберкнижку, Календарь повесил лунный, — Ты наверно очень умный.?! Эй, чувак, пока не поздно, поделись кусочком мозга, Он теперь тебе не нужен, потому что, слушай. Слушай!

   Прячешь под подушкой мишку, прочитал свою сберкнижку, Календарь повесил лунный, — Ты наверно очень умный.?! Эй, чувак, пока не поздно, поделись кусочком мозга, Он теперь тебе не нужен, потому что, слушай. Слушай!
6. «

   Страх может превратиться в ужас, если его не испугаться. Если принять его, то он станет просто судьбой.

   Страх может превратиться в ужас, если его не испугаться. Если принять его, то он станет просто судьбой.

   — Комэй Шокацурё · аниме
7. «

   Перемены всегда вызывают ужас.

   Перемены всегда вызывают ужас.

   — Софи Ханна · книга
8. «

   Новый безымянный ужас подкрадывается в темноту, её внешний вид часто посещает меня после того, как только беглый взгляд увидит её изможденный силуэт. Витая и рваная невыразимыми способами, серовато-мёртвая кожа растянулась над её истощённым телом. Я видел, что её рука была отвратительно заращена уродством, и это выглядело, как будто эти когти могли разорвать себе путь через плоть и кости. Я чувствую, как будто её присутствие говорит о бесконечных пытках.

   Новый безымянный ужас подкрадывается в темноту, её внешний вид часто посещает меня после того, как только беглый взгляд увидит её изможденный силуэт. Витая и рваная невыразимыми способами, серовато-мёртвая кожа растянулась над её истощённым телом. Я видел, что её рука была отвратительно заращена уродством, и это выглядело, как будто эти когти могли разорвать себе путь через плоть и кости. Я чувствую, как будто её присутствие говорит о бесконечных пытках.

   — Бенедикт Бейкер · игра
9. «

   Что такое окончательная победа в игре? Вдумайтесь в ужас этих слов.

   Что такое окончательная победа в игре? Вдумайтесь в ужас этих слов.

   — Алексей Пажитнов
10. «

    Я в ужасе, а надо любить, любить, а я в ужасе.

    Я в ужасе, а надо любить, любить, а я в ужасе.

    — Фаина Раневская
11. «

    Мои сны старались конкурировать с ужасом реальной жизни.

    Мои сны старались конкурировать с ужасом реальной жизни.

    — Холли Блэк · книга
12. «

    — Страшно жить и умирать, никакой надежды. — Однажды, Смайк, вы уйдете отсюда.

    — Страшно жить и умирать, никакой надежды. — Однажды, Смайк, вы уйдете отсюда.

    — Смайк / сын Ральфа Никльби · сериал
13. «

    С горы Макалага, где находились виллы командного состава, было отлично видно происходившее. Адмирал Киммель со двора своей виллы наблюдал за началом японского нападения. Жена адмирала Блоха, стоявшая рядом с ним, заметила: «Похоже, что они накрыли «Оклахому»!» — «Сам вижу», — огрызнулся флотоводец. <...> В 8.10 Киммель был на своем командном пункте, откуда оказалось несравненно удобнее наблюдать за разгромом флота и отдавать команды. Он потребовал, чтобы командный состав рассредоточился. Два адмирала, глазевшие на происходившее через одно окно, разошлись в разные концы здания. В 8.17 Киммель отдал приказ второй эскадрилье патрульной авиации: «Найти врага!» Приказ, конечно, был невыполним в обстановке, царившей на командном пункте, — по словам штабного офицера, «паники не было, царил упорядоченный ужас».

    С горы Макалага, где находились виллы командного состава, было отлично видно происходившее. Адмирал Киммель со двора своей виллы наблюдал за началом японского нападения. Жена адмирала Блоха, стоявшая рядом с ним, заметила: «Похоже, что они накрыли «Оклахому»!» — «Сам вижу», — огрызнулся флотоводец. <...> В 8.10 Киммель был на своем командном пункте, откуда оказалось несравненно удобнее наблюдать за разгромом флота и отдавать команды. Он потребовал, чтобы командный состав рассредоточился. Два адмирала, глазевшие на происходившее через одно окно, разошлись в разные концы здания. В 8.17 Киммель отдал приказ второй эскадрилье патрульной авиации: «Найти врага!» Приказ, конечно, был невыполним в обстановке, царившей на командном пункте, — по словам штабного офицера, «паники не было, царил упорядоченный ужас».

    — Николай Николаевич Яковлев · книга
14. «

    Ужас овладеет заблудшими, и они разнесут ложную весть о моём прибытии.

    Ужас овладеет заблудшими, и они разнесут ложную весть о моём прибытии.
15. «

    Ощущение déjà vu накатило вновь. Он ничего не мог с этим поделать и на этот раз в полной мере ощутил леденящий ужас человека, который наконец-то осознает после получаса бултыхания в воде, что берег не становится ближе, и он тонет.

    Ощущение déjà vu накатило вновь. Он ничего не мог с этим поделать и на этот раз в полной мере ощутил леденящий ужас человека, который наконец-то осознает после получаса бултыхания в воде, что берег не становится ближе, и он тонет.

    — Стивен Кинг · книга
16. «

    Зачем я рассказываю эти мерзости? А чтобы вы знали, милостивые государи, — это ведь не прошло, не прошло! Вам нравятся страхи выдуманные, нравятся ужасы, красиво рассказанные, фантастически страшное приятно волнует вас. А я вот знаю действительно страшное, буднично ужасное, и за мною неотрицаемое право неприятно волновать вас рассказами о нем, дабы вы вспомнили, как живёте и в чем живете. Подлой и грязной жизнью живём все мы, вот в чем всё дело.

    Зачем я рассказываю эти мерзости? А чтобы вы знали, милостивые государи, — это ведь не прошло, не прошло! Вам нравятся страхи выдуманные, нравятся ужасы, красиво рассказанные, фантастически страшное приятно волнует вас. А я вот знаю действительно страшное, буднично ужасное, и за мною неотрицаемое право неприятно волновать вас рассказами о нем, дабы вы вспомнили, как живёте и в чем живете. Подлой и грязной жизнью живём все мы, вот в чем всё дело.

    — Максим Горький · книга
17. «

    Тут его впервые охватил ужас, и в этом не было ничего сверхъестественного. Пришло лишь осознание, как легко пустить под откос свою жизнь. Вот что пугало.

    Тут его впервые охватил ужас, и в этом не было ничего сверхъестественного. Пришло лишь осознание, как легко пустить под откос свою жизнь. Вот что пугало.

    — Стивен Кинг · книга
18. «

    С кем воюешь, ваше бесстыдство?! Пошли, ребята! Уж если в него дитё играет, не долго ему людей пугать.

    С кем воюешь, ваше бесстыдство?! Пошли, ребята! Уж если в него дитё играет, не долго ему людей пугать.

    — Удилак \ полковник · фильм
19. «

    Меня тревожат тупики. С ужасом представлю, что будет впереди. В меня направлена линия огня. Почему именно я?

    Меня тревожат тупики. С ужасом представлю, что будет впереди. В меня направлена линия огня. Почему именно я?
20. «

    Настоящие ужасы, в которые мы верим, из разряда того, о чём писали Достоевский, Олби и Макдональд, — это ненависть, отчуждение, старение без любви, вступление в непонятный и враждебный мир неуверенной походкой юноши. И мы в своей повседневной реальности часто напоминаем трагедийно-комедийную маску, усмехающуюся снаружи и скорбно опустившую уголки губ внутри. Где-то, безусловно, существует некий центральный пункт переключения, некий трансформатор с проводками, позволяющий соединить эти две маски. И находится он в том самом месте, в том уголке души, куда так хорошо ложатся истории ужасов.

    Настоящие ужасы, в которые мы верим, из разряда того, о чём писали Достоевский, Олби и Макдональд, — это ненависть, отчуждение, старение без любви, вступление в непонятный и враждебный мир неуверенной походкой юноши. И мы в своей повседневной реальности часто напоминаем трагедийно-комедийную маску, усмехающуюся снаружи и скорбно опустившую уголки губ внутри. Где-то, безусловно, существует некий центральный пункт переключения, некий трансформатор с проводками, позволяющий соединить эти две маски. И находится он в том самом месте, в том уголке души, куда так хорошо ложатся истории ужасов.

    — Стивен Кинг