75 мудрых цитат про «ужас»

75 цитат про «ужас»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я врач и стараюсь понять людей. Но это просто мерзость!

   Я врач и стараюсь понять людей. Но это просто мерзость!
2. «

   Все ужастики одинаковые. Дурацкий убийца гонится за грудастой дурой, которая всегда убегает наверх, вместо того чтобы уйти из дома.

   Все ужастики одинаковые. Дурацкий убийца гонится за грудастой дурой, которая всегда убегает наверх, вместо того чтобы уйти из дома.

   — Крик (Scream) · фильм
3. «

   Теперь пришло время стать свидетелем множества лиц смерти.

   Теперь пришло время стать свидетелем множества лиц смерти.

   — Рассказчик · фильм
4. «

   Воображение, разумеется, способно открыть любую дверь — повернуть ключ и впустить в дом ужас.

   Воображение, разумеется, способно открыть любую дверь — повернуть ключ и впустить в дом ужас.

   — Джулия Хиберлин · книга
5. «

   Впусти меня. Впусти меня. Впусти меня!

   Впусти меня. Впусти меня. Впусти меня!

   — Мимик · фильм
6. «

   Истеричный, напуганный до ужаса противник опасен своей непредсказуемостью.

   Истеричный, напуганный до ужаса противник опасен своей непредсказуемостью.

   — Евгений Щепетнов · книга
7. «

   У мудреца спросили: — Чем отличается страх от ужаса? Он ответил: — Страх бывает перед искушением, ужас — после того как поддашься ему.

   У мудреца спросили: — Чем отличается страх от ужаса? Он ответил: — Страх бывает перед искушением, ужас — после того как поддашься ему.

   — Абу-ль-Фарадж ибн Гарун (Григорий Бар-Эбрей) · книга
8. «

   Настоящий ужас должен быть вкрадчивым, загадочным, он подкрадывается бесшумно, на цыпочках, заползает в души незаметно, туманит разум. Тайное злодеяние действует сильнее публичной казни.

   Настоящий ужас должен быть вкрадчивым, загадочным, он подкрадывается бесшумно, на цыпочках, заползает в души незаметно, туманит разум. Тайное злодеяние действует сильнее публичной казни.

   — Полина Дашкова · книга
9. «

   Большинство ужасных вещей делается под видом заботы о людях — например, о нас с вами.

   Большинство ужасных вещей делается под видом заботы о людях — например, о нас с вами.

   — Эдвард Нортон
10. «

    Кажется, меня звали эмоциональной... Ты слишком много волнуешься, Мита... Ты справишься, Мита... Ты не одинока... Но что же там было в итоге...? Печаль, отчаяние... И ужас.

    Кажется, меня звали эмоциональной... Ты слишком много волнуешься, Мита... Ты справишься, Мита... Ты не одинока... Но что же там было в итоге...? Печаль, отчаяние... И ужас.

    — Призрачная Мита · игра
11. «

    Все твои страхи глупые. И чем больше ты с ними борешься, тем сильнее они на тебя будут нападать. Хочешь одолеть свой ужас – просто прими его.

    Все твои страхи глупые. И чем больше ты с ними борешься, тем сильнее они на тебя будут нападать. Хочешь одолеть свой ужас – просто прими его.

    — Алёна Алексина · книга
12. «

    Все увидят нашу мощь! Весь мир содрогнётся от ужаса!

    Все увидят нашу мощь! Весь мир содрогнётся от ужаса!

    — Королева тёмных эльфов Елена · игра
13. «

    Понимаешь, я одержим смертью. Я о ней много думаю. Вообще, я смотрю на жизнь пессимистически. <...> Я считаю, что всё в жизни либо ужасно, либо печально. Только эти две категории. Ужас — это смертельно больные, слепые, калеки... Я не понимаю, как они живут. Просто не понимаю. А печально — это всё остальное. Так что, пока жив, скажи «спасибо», что пока всё только печально. Печально — значит ещё повезло.

    Понимаешь, я одержим смертью. Я о ней много думаю. Вообще, я смотрю на жизнь пессимистически. <...> Я считаю, что всё в жизни либо ужасно, либо печально. Только эти две категории. Ужас — это смертельно больные, слепые, калеки... Я не понимаю, как они живут. Просто не понимаю. А печально — это всё остальное. Так что, пока жив, скажи «спасибо», что пока всё только печально. Печально — значит ещё повезло.

    — Энни Холл (Annie Hall) · фильм
14. «

    Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

    Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

    — Говард Филлипс Лавкрафт · книга
15. «

    Хотелось церкви.

    Хотелось церкви.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Рассказывают, пришёл однажды Репин к Сурикову, а тот пишет «Утро стрелецкой казни». От полотна жутью веет. Плахи расставлены, виселицы в дымке маячат. Пустые. Посмотрел Репин, поморщился: «Вы бы хоть одного стрельца повесили!» Послушался Суриков, повесил пару стрельцов — и тут же замалевал. Потому что ужас ожидания исчез.

    Рассказывают, пришёл однажды Репин к Сурикову, а тот пишет «Утро стрелецкой казни». От полотна жутью веет. Плахи расставлены, виселицы в дымке маячат. Пустые. Посмотрел Репин, поморщился: «Вы бы хоть одного стрельца повесили!» Послушался Суриков, повесил пару стрельцов — и тут же замалевал. Потому что ужас ожидания исчез.

    — Евгений Лукин · книга
17. «

    Я много работал и много курил, и все у меня было чувство, что мне нужно, как говорится, держать себя в руках. Ночью, раздеваясь, я нарочно посвистывал и напевал, но вдруг, как трусливый ребенок, вздрагивал от легкого шума за спиной, от шума пиджака, соскользнувшего со стула.

    Я много работал и много курил, и все у меня было чувство, что мне нужно, как говорится, держать себя в руках. Ночью, раздеваясь, я нарочно посвистывал и напевал, но вдруг, как трусливый ребенок, вздрагивал от легкого шума за спиной, от шума пиджака, соскользнувшего со стула.

    — Владимир Набоков · книга
18. «

    Единственный способ не утратить разум, когда вокруг столько ужаса и боли, — это что-то делать.

    Единственный способ не утратить разум, когда вокруг столько ужаса и боли, — это что-то делать.

    — Кристофер Паолини · книга
19. «

    Греки создали самые яркие образы чудовищ, предоставив будущему их материализовать.

    Греки создали самые яркие образы чудовищ, предоставив будущему их материализовать.

    — Энтони Бёрджесс · книга
20. «

    Всё началось с отливки Великих Колец. Три были переданы эльфам — бессмертным созданиям, самым мудрым и справедливым из всех живущих. Семь отданы повелителям гномов — великим добытчикам самоцветов и мастеровым горных пещер. А Девять… Девять Колец были переданы человеческому роду, который превыше всего жаждал власти. В этих Кольцах была заключена сила власти над каждым из народов. Но все они оказались обмануты. Потому что было сделано ещё одно Кольцо. В стране Мордор, в огне Роковой Горы тёмный Властелин Саурон тайно создал Единое Кольцо, подчинявшее себе все другие. И в это Кольцо он вложил всю жестокость, всю злобу и всю жажду власти над всем живущим. Одно Кольцо, способное править всеми. Одна за другой — свободные земли Средиземья пали под властью Кольца. Но были и те, кто восстал против зла. Последний Союз людей и эльфов выступил против армии Мордора, чтобы на склонах Роковой Горы сразиться за свободу Средиземья. Победа была близка. Но силу Кольца нельзя было превозмочь. Но в тот миг, когда надежда угасла, Исильдур, сын короля, поднял меч своего отца… Саурон, враг свободных людей Средиземья, был повержен. Кольцо перешло к Исильдуру, которому выпал шанс уничтожить зло навсегда. Но сердца людей легко поддаются соблазну, а Кольцо Власти обладало собственной волей. Кольцо предало Исильдура и привело его к гибели. И многое было забыто, чего забывать не следовало… История стала легендой, легенда превратилась в миф, и на две с половиной тысячи лет Кольцо кануло в безвестность. До тех пор, пока случай не привёл в его сети нового владельца. Кольцо досталось существу по имени Голлум, которое унесло его глубоко в туннели Мглистых гор. И там Кольцо поработило его. Кольцо даровало Голлуму неестественно долгую жизнь. Пятьсот лет оно отравляло его душу и во мгле Голлумовой пещеры ждало своего часа. Снова сгустился мрак над лесами земли. Поползли слухи о тьме с Востока, шёпоты о безымянном ужасе… Кольцо Власти дождалось — пришло его время. Кольцо покинуло Голлума. Но случилось нечто, не входившее в планы Кольца: его подобрало самое неожиданное создание, которое только можно представить — хоббит, Бильбо Бэггинс из Шира. Грядёт время, когда в руках хоббитов окажутся судьбы всего живого...

    Всё началось с отливки Великих Колец. Три были переданы эльфам — бессмертным созданиям, самым мудрым и справедливым из всех живущих. Семь отданы повелителям гномов — великим добытчикам самоцветов и мастеровым горных пещер. А Девять… Девять Колец были переданы человеческому роду, который превыше всего жаждал власти. В этих Кольцах была заключена сила власти над каждым из народов. Но все они оказались обмануты. Потому что было сделано ещё одно Кольцо. В стране Мордор, в огне Роковой Горы тёмный Властелин Саурон тайно создал Единое Кольцо, подчинявшее себе все другие. И в это Кольцо он вложил всю жестокость, всю злобу и всю жажду власти над всем живущим. Одно Кольцо, способное править всеми. Одна за другой — свободные земли Средиземья пали под властью Кольца. Но были и те, кто восстал против зла. Последний Союз людей и эльфов выступил против армии Мордора, чтобы на склонах Роковой Горы сразиться за свободу Средиземья. Победа была близка. Но силу Кольца нельзя было превозмочь. Но в тот миг, когда надежда угасла, Исильдур, сын короля, поднял меч своего отца… Саурон, враг свободных людей Средиземья, был повержен. Кольцо перешло к Исильдуру, которому выпал шанс уничтожить зло навсегда. Но сердца людей легко поддаются соблазну, а Кольцо Власти обладало собственной волей. Кольцо предало Исильдура и привело его к гибели. И многое было забыто, чего забывать не следовало… История стала легендой, легенда превратилась в миф, и на две с половиной тысячи лет Кольцо кануло в безвестность. До тех пор, пока случай не привёл в его сети нового владельца. Кольцо досталось существу по имени Голлум, которое унесло его глубоко в туннели Мглистых гор. И там Кольцо поработило его. Кольцо даровало Голлуму неестественно долгую жизнь. Пятьсот лет оно отравляло его душу и во мгле Голлумовой пещеры ждало своего часа. Снова сгустился мрак над лесами земли. Поползли слухи о тьме с Востока, шёпоты о безымянном ужасе… Кольцо Власти дождалось — пришло его время. Кольцо покинуло Голлума. Но случилось нечто, не входившее в планы Кольца: его подобрало самое неожиданное создание, которое только можно представить — хоббит, Бильбо Бэггинс из Шира. Грядёт время, когда в руках хоббитов окажутся судьбы всего живого...

    — Галадриэль · фильм