149 цитат на тему «ужас» — читать онлайн

149 цитат про «ужас»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ужасно мы обращаемся с людьми, унижаем и их и себя.

   Ужасно мы обращаемся с людьми, унижаем и их и себя.

   — Ари · фильм
2. «

   Греки создали самые яркие образы чудовищ, предоставив будущему их материализовать.

   Греки создали самые яркие образы чудовищ, предоставив будущему их материализовать.

   — Энтони Бёрджесс · книга
3. «

   Что такое окончательная победа в игре? Вдумайтесь в ужас этих слов.

   Что такое окончательная победа в игре? Вдумайтесь в ужас этих слов.

   — Алексей Пажитнов
4. «

   Меня тревожат тупики. С ужасом представлю, что будет впереди. В меня направлена линия огня. Почему именно я?

   Меня тревожат тупики. С ужасом представлю, что будет впереди. В меня направлена линия огня. Почему именно я?
5. «

   Хоть я и люблю хорошие фильмы ужасов, но в жизни всё куда страшнее.

   Хоть я и люблю хорошие фильмы ужасов, но в жизни всё куда страшнее.

   — Ноа Фостер · сериал
6. «

   Ужас — это шок, минута полного ослепления. Ужас лишен даже малейшего следа красоты. Мы не видим ничего, кроме резкого света неведомого события, какое ждет нас впереди. Грусть, напротив, предполагает то, что мы знаем.

   Ужас — это шок, минута полного ослепления. Ужас лишен даже малейшего следа красоты. Мы не видим ничего, кроме резкого света неведомого события, какое ждет нас впереди. Грусть, напротив, предполагает то, что мы знаем.

   — Милан Кундера · книга
7. «

   Образ жизни, возраст, характер, богатство, красота... Все это имеет значение лишь при жизни. Смерть обращает все это в ничто. Поэтому она так ужасна.

   Образ жизни, возраст, характер, богатство, красота... Все это имеет значение лишь при жизни. Смерть обращает все это в ничто. Поэтому она так ужасна.
8. «

   Sinister, violence, warfare and hate — demons that come for your life! Storming the altar, open the gate Kill the virgin! Burn in hellfire, now it's too late Agony after you died!

   Sinister, violence, warfare and hate — demons that come for your life! Storming the altar, open the gate Kill the virgin! Burn in hellfire, now it's too late Agony after you died!
9. «

   Зачем я рассказываю эти мерзости? А чтобы вы знали, милостивые государи, — это ведь не прошло, не прошло! Вам нравятся страхи выдуманные, нравятся ужасы, красиво рассказанные, фантастически страшное приятно волнует вас. А я вот знаю действительно страшное, буднично ужасное, и за мною неотрицаемое право неприятно волновать вас рассказами о нем, дабы вы вспомнили, как живёте и в чем живете. Подлой и грязной жизнью живём все мы, вот в чем всё дело.

   Зачем я рассказываю эти мерзости? А чтобы вы знали, милостивые государи, — это ведь не прошло, не прошло! Вам нравятся страхи выдуманные, нравятся ужасы, красиво рассказанные, фантастически страшное приятно волнует вас. А я вот знаю действительно страшное, буднично ужасное, и за мною неотрицаемое право неприятно волновать вас рассказами о нем, дабы вы вспомнили, как живёте и в чем живете. Подлой и грязной жизнью живём все мы, вот в чем всё дело.

   — Максим Горький · книга
10. «

    Не может быть счастлив по-настоящему тот, кто не изведал ужаса.

    Не может быть счастлив по-настоящему тот, кто не изведал ужаса.

    — Торнтон Уайлдер · книга
11. «

    Понимаешь, я одержим смертью. Я о ней много думаю. Вообще, я смотрю на жизнь пессимистически. <...> Я считаю, что всё в жизни либо ужасно, либо печально. Только эти две категории. Ужас — это смертельно больные, слепые, калеки... Я не понимаю, как они живут. Просто не понимаю. А печально — это всё остальное. Так что, пока жив, скажи «спасибо», что пока всё только печально. Печально — значит ещё повезло.

    Понимаешь, я одержим смертью. Я о ней много думаю. Вообще, я смотрю на жизнь пессимистически. <...> Я считаю, что всё в жизни либо ужасно, либо печально. Только эти две категории. Ужас — это смертельно больные, слепые, калеки... Я не понимаю, как они живут. Просто не понимаю. А печально — это всё остальное. Так что, пока жив, скажи «спасибо», что пока всё только печально. Печально — значит ещё повезло.

    — Энни Холл (Annie Hall) · фильм
12. «

    Вдруг на земле по обе стороны от тропинки он заметил полчища грибов, выросших после дождя. Они торчали из липкой земли, как пальцы мертвецов. Они росли в огромном изобилии, повсюду, куда хватало глаз. Их были тысячи, и они лезли из-под каждого куста. Казалось, они пухнут, раздуваются и множатся прямо у него на глазах. Он быстро зашагал прочь, охваченный мистическим ужасом, и не сбавлял ходу до тех пор, пока не почувствовал под ногами сухой песок. Теперь грибы остались позади. Он опасливо оглянулся, боясь, что сейчас увидит, как эти мягкие, безглазые, белые существа ползком преследуют его или карабкаются, извиваясь, по деревьям беспорядочной, колышущейся массой.

    Вдруг на земле по обе стороны от тропинки он заметил полчища грибов, выросших после дождя. Они торчали из липкой земли, как пальцы мертвецов. Они росли в огромном изобилии, повсюду, куда хватало глаз. Их были тысячи, и они лезли из-под каждого куста. Казалось, они пухнут, раздуваются и множатся прямо у него на глазах. Он быстро зашагал прочь, охваченный мистическим ужасом, и не сбавлял ходу до тех пор, пока не почувствовал под ногами сухой песок. Теперь грибы остались позади. Он опасливо оглянулся, боясь, что сейчас увидит, как эти мягкие, безглазые, белые существа ползком преследуют его или карабкаются, извиваясь, по деревьям беспорядочной, колышущейся массой.

    — Джозеф Хеллер · книга
13. «

    Мне кажется я неплохой певец, так что, надеюсь, кто-нибудь напишет интересный мюзикл и пригласит меня сыграть в нем. Было бы не плохо, если это был ужастик.

    Мне кажется я неплохой певец, так что, надеюсь, кто-нибудь напишет интересный мюзикл и пригласит меня сыграть в нем. Было бы не плохо, если это был ужастик.

    — Майкл Шин
14. «

    Всё началось с отливки Великих Колец. Три были переданы эльфам — бессмертным созданиям, самым мудрым и справедливым из всех живущих. Семь отданы повелителям гномов — великим добытчикам самоцветов и мастеровым горных пещер. А Девять… Девять Колец были переданы человеческому роду, который превыше всего жаждал власти. В этих Кольцах была заключена сила власти над каждым из народов. Но все они оказались обмануты. Потому что было сделано ещё одно Кольцо. В стране Мордор, в огне Роковой Горы тёмный Властелин Саурон тайно создал Единое Кольцо, подчинявшее себе все другие. И в это Кольцо он вложил всю жестокость, всю злобу и всю жажду власти над всем живущим. Одно Кольцо, способное править всеми. Одна за другой — свободные земли Средиземья пали под властью Кольца. Но были и те, кто восстал против зла. Последний Союз людей и эльфов выступил против армии Мордора, чтобы на склонах Роковой Горы сразиться за свободу Средиземья. Победа была близка. Но силу Кольца нельзя было превозмочь. Но в тот миг, когда надежда угасла, Исильдур, сын короля, поднял меч своего отца… Саурон, враг свободных людей Средиземья, был повержен. Кольцо перешло к Исильдуру, которому выпал шанс уничтожить зло навсегда. Но сердца людей легко поддаются соблазну, а Кольцо Власти обладало собственной волей. Кольцо предало Исильдура и привело его к гибели. И многое было забыто, чего забывать не следовало… История стала легендой, легенда превратилась в миф, и на две с половиной тысячи лет Кольцо кануло в безвестность. До тех пор, пока случай не привёл в его сети нового владельца. Кольцо досталось существу по имени Голлум, которое унесло его глубоко в туннели Мглистых гор. И там Кольцо поработило его. Кольцо даровало Голлуму неестественно долгую жизнь. Пятьсот лет оно отравляло его душу и во мгле Голлумовой пещеры ждало своего часа. Снова сгустился мрак над лесами земли. Поползли слухи о тьме с Востока, шёпоты о безымянном ужасе… Кольцо Власти дождалось — пришло его время. Кольцо покинуло Голлума. Но случилось нечто, не входившее в планы Кольца: его подобрало самое неожиданное создание, которое только можно представить — хоббит, Бильбо Бэггинс из Шира. Грядёт время, когда в руках хоббитов окажутся судьбы всего живого...

    Всё началось с отливки Великих Колец. Три были переданы эльфам — бессмертным созданиям, самым мудрым и справедливым из всех живущих. Семь отданы повелителям гномов — великим добытчикам самоцветов и мастеровым горных пещер. А Девять… Девять Колец были переданы человеческому роду, который превыше всего жаждал власти. В этих Кольцах была заключена сила власти над каждым из народов. Но все они оказались обмануты. Потому что было сделано ещё одно Кольцо. В стране Мордор, в огне Роковой Горы тёмный Властелин Саурон тайно создал Единое Кольцо, подчинявшее себе все другие. И в это Кольцо он вложил всю жестокость, всю злобу и всю жажду власти над всем живущим. Одно Кольцо, способное править всеми. Одна за другой — свободные земли Средиземья пали под властью Кольца. Но были и те, кто восстал против зла. Последний Союз людей и эльфов выступил против армии Мордора, чтобы на склонах Роковой Горы сразиться за свободу Средиземья. Победа была близка. Но силу Кольца нельзя было превозмочь. Но в тот миг, когда надежда угасла, Исильдур, сын короля, поднял меч своего отца… Саурон, враг свободных людей Средиземья, был повержен. Кольцо перешло к Исильдуру, которому выпал шанс уничтожить зло навсегда. Но сердца людей легко поддаются соблазну, а Кольцо Власти обладало собственной волей. Кольцо предало Исильдура и привело его к гибели. И многое было забыто, чего забывать не следовало… История стала легендой, легенда превратилась в миф, и на две с половиной тысячи лет Кольцо кануло в безвестность. До тех пор, пока случай не привёл в его сети нового владельца. Кольцо досталось существу по имени Голлум, которое унесло его глубоко в туннели Мглистых гор. И там Кольцо поработило его. Кольцо даровало Голлуму неестественно долгую жизнь. Пятьсот лет оно отравляло его душу и во мгле Голлумовой пещеры ждало своего часа. Снова сгустился мрак над лесами земли. Поползли слухи о тьме с Востока, шёпоты о безымянном ужасе… Кольцо Власти дождалось — пришло его время. Кольцо покинуло Голлума. Но случилось нечто, не входившее в планы Кольца: его подобрало самое неожиданное создание, которое только можно представить — хоббит, Бильбо Бэггинс из Шира. Грядёт время, когда в руках хоббитов окажутся судьбы всего живого...

    — Галадриэль · фильм
15. «

    When the night was full of terror And your eyes were filled with tears When you had not touched me yet Oh take me back to the night we met.

    When the night was full of terror And your eyes were filled with tears When you had not touched me yet Oh take me back to the night we met.
16. «

    Ты думаешь, что видел самое ужасное в своей жизни, то самое, что объединяет все твои кошмарные сны в невероятный ужас, существующий наяву, и утешение тебе только одно – хуже уже ничего быть не может. А если и может, то разум не выдержит и ты этого не узнаешь. Но худшее происходит, и разум выдерживает, и ты продолжаешь жить. Ты понимаешь, что вся радость ушла из твоей жизни, что содеянное тобой лишило тебя всех надежд, что тебе лучше было бы умереть... но ты продолжаешь жить. Понимаешь, что в аду, сотворённом собственными руками, но всё же живешь и живёшь. Потому что другого не дано.

    Ты думаешь, что видел самое ужасное в своей жизни, то самое, что объединяет все твои кошмарные сны в невероятный ужас, существующий наяву, и утешение тебе только одно – хуже уже ничего быть не может. А если и может, то разум не выдержит и ты этого не узнаешь. Но худшее происходит, и разум выдерживает, и ты продолжаешь жить. Ты понимаешь, что вся радость ушла из твоей жизни, что содеянное тобой лишило тебя всех надежд, что тебе лучше было бы умереть... но ты продолжаешь жить. Понимаешь, что в аду, сотворённом собственными руками, но всё же живешь и живёшь. Потому что другого не дано.

    — Стивен Кинг · книга
17. «

    Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

    Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

    — Говард Филлипс Лавкрафт · книга
18. «

    У врача есть священный долг, и во имя его он восходит к источникам жизни и спускается в таинственный мрак смерти. Когда преступление совершено и бог в ужасе отвращает свой взор от преступника, долг врача сказать: это он!

    У врача есть священный долг, и во имя его он восходит к источникам жизни и спускается в таинственный мрак смерти. Когда преступление совершено и бог в ужасе отвращает свой взор от преступника, долг врача сказать: это он!

    — Александр Дюма · книга
19. «

    Пришел Федот домой — жутче смерти самой! Бел как мел, лицом занемел. Сел у окна — в глазах пелена. Кинулась Маня, а он — ноль внимания!... Будешь в печали, коли смерть за плечами!..

    Пришел Федот домой — жутче смерти самой! Бел как мел, лицом занемел. Сел у окна — в глазах пелена. Кинулась Маня, а он — ноль внимания!... Будешь в печали, коли смерть за плечами!..

    — Леонид Филатов · книга
20. «

    Я ужаснулся, когда осознал, что за последнее время у меня появилось очень много друзей в социальной сети, а в жизни не добавилось ни одного.

    Я ужаснулся, когда осознал, что за последнее время у меня появилось очень много друзей в социальной сети, а в жизни не добавилось ни одного.

    — Александр Куберский · книга