10 цитат про «Красивые цитаты на тему «вера»»

Тема «Красивые цитаты на тему «вера»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 10 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я понял, что такое вера: это нечто не зависящее даже от того, существует ли Бог. Вера — это прыжок вслепую навстречу чьим-то рукам, которые подхватят и примут тебя... Это утешение перед лицом непонятных страхов и боли. Доверие ребенка к руке, выводящей его из темноты.

   Я понял, что такое вера: это нечто не зависящее даже от того, существует ли Бог. Вера — это прыжок вслепую навстречу чьим-то рукам, которые подхватят и примут тебя... Это утешение перед лицом непонятных страхов и боли. Доверие ребенка к руке, выводящей его из темноты.

   — Артуро Перес-Реверте · книга
2. «

   Не скоро, лет через пятьдесят, но придет гениальный и именно русский писатель, который вберет в себя все тяготы и всю мерзость этой жизни и выбросит их нам в виде простых, тонких и бессмертно-жгучих образов. И все мы скажем: «Да ведь это всё мы сами видели и знали, но мы и предположить не могли, что это так ужасно!» В этого грядущего художника я верю всем сердцем.

   Не скоро, лет через пятьдесят, но придет гениальный и именно русский писатель, который вберет в себя все тяготы и всю мерзость этой жизни и выбросит их нам в виде простых, тонких и бессмертно-жгучих образов. И все мы скажем: «Да ведь это всё мы сами видели и знали, но мы и предположить не могли, что это так ужасно!» В этого грядущего художника я верю всем сердцем.

   — Александр Куприн · книга
3. «

   Шар без воздуха никогда не взлетит, и человек, не веря в себя, ничего не добьется.

   Шар без воздуха никогда не взлетит, и человек, не веря в себя, ничего не добьется.

   — Вадим Норд · книга
4. «

   Сказать — задумалась о чем? В дождь — под одним плащом, В ночь — под одним плащом, потом В гроб — под одним плащом.

   Сказать — задумалась о чем? В дождь — под одним плащом, В ночь — под одним плащом, потом В гроб — под одним плащом.

   — Марина Цветаева
5. «

   Я попросил дерево: «Скажи мне о Боге». И оно зацвело.

   Я попросил дерево: «Скажи мне о Боге». И оно зацвело.

   — Рабиндранат Тагор
6. «

   Когда была она, мне не нужно было никакого Бога.

   Когда была она, мне не нужно было никакого Бога.

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

   Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Октябрь. Поет душа моя, как лунный свет на ветках голых, простые песенки свои, и мир вокруг все так же полон надежды, веры и любви.

   Октябрь. Поет душа моя, как лунный свет на ветках голых, простые песенки свои, и мир вокруг все так же полон надежды, веры и любви.

   — Дмитрий Мельников
9. «

   Надежда умерла последней, Былая вера кончилась на днях. Душа моя, покрытая горящим пеплом, Смешалась с ветром, улетевшим в дальние края.

   Надежда умерла последней, Былая вера кончилась на днях. Душа моя, покрытая горящим пеплом, Смешалась с ветром, улетевшим в дальние края.

   — Ходж Бейкер · игра
10. «

    Друг мой славный, мне не гоже Излагать премудро слог, Разве в добрый час поможет Вдохновение и Бог. В мире только повторится Несмиренная строка, Мне бы разуму учиться У Хайама-старика. Обижаться мне не стоит На судьбу, что злой была: Не обресть душе покоя, Коль желаньям нет числа. И презренное то счастье Из скарбницы золотой; Не обресть над миром власти, Если не владеть собой. Уважение бесплодно Без душевного тепла. Я хочу дышать свободно, Я хочу, чтоб жизнь несла Доброту, любовь и слово, Да из песен пару строк; Надо ли душе другого, Если в сердце с нами Бог.

    Друг мой славный, мне не гоже Излагать премудро слог, Разве в добрый час поможет Вдохновение и Бог. В мире только повторится Несмиренная строка, Мне бы разуму учиться У Хайама-старика. Обижаться мне не стоит На судьбу, что злой была: Не обресть душе покоя, Коль желаньям нет числа. И презренное то счастье Из скарбницы золотой; Не обресть над миром власти, Если не владеть собой. Уважение бесплодно Без душевного тепла. Я хочу дышать свободно, Я хочу, чтоб жизнь несла Доброту, любовь и слово, Да из песен пару строк; Надо ли душе другого, Если в сердце с нами Бог.