100 глубоких цитат про «Красивые цитаты на тему «вера»»

Тема «Красивые цитаты на тему «вера»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 100 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Когда любишь — хочется верить. Когда веришь — хочется любить.

   Когда любишь — хочется верить. Когда веришь — хочется любить.
2. «

   В этом отношении Ассоль была все еще той маленькой девочкой, которая молилась по-своему, дружелюбно лепеча утром: – «Здравствуй, бог!», а вечером: – «Прощай, бог!». По ее мнению, такого короткого знакомства с богом было совершенно достаточно для того, чтобы он отстранил несчастье. Она входила и в его положение: бог был вечно занят делами миллионов людей, поэтому к обыденным теням жизни следовало, по ее мнению, относиться с деликатным терпением гостя, который, застав дом полным народа, ждет захлопотавшегося хозяина, ютясь и питаясь по обстоятельствам.

   В этом отношении Ассоль была все еще той маленькой девочкой, которая молилась по-своему, дружелюбно лепеча утром: – «Здравствуй, бог!», а вечером: – «Прощай, бог!». По ее мнению, такого короткого знакомства с богом было совершенно достаточно для того, чтобы он отстранил несчастье. Она входила и в его положение: бог был вечно занят делами миллионов людей, поэтому к обыденным теням жизни следовало, по ее мнению, относиться с деликатным терпением гостя, который, застав дом полным народа, ждет захлопотавшегося хозяина, ютясь и питаясь по обстоятельствам.

   — Александр Грин · книга
3. «

   Не бойся! Меня зовут Крысау. Когда-то я тоже носил эту корону, но те времена давно прошли. Мне поручено наставлять тебя. Мы находимся в землях древней веры, где за каждым деревом могут прятаться враги. Я должен отвести тебя в безопасное место. Иди напрямик через лес. Я буду рядом.

   Не бойся! Меня зовут Крысау. Когда-то я тоже носил эту корону, но те времена давно прошли. Мне поручено наставлять тебя. Мы находимся в землях древней веры, где за каждым деревом могут прятаться враги. Я должен отвести тебя в безопасное место. Иди напрямик через лес. Я буду рядом.

   — Крысау · игра
4. «

   — Здесь твой путь завершается, крошка ягнёнок. Мои последователи готовы на всё ради меня. Сможешь ли ты сказать то же о своих? — Моя жизнь принадлежит вам, о великий епископ! — Заклинаю тебя кровью Великих, уничтожь алую корону!

   — Здесь твой путь завершается, крошка ягнёнок. Мои последователи готовы на всё ради меня. Сможешь ли ты сказать то же о своих? — Моя жизнь принадлежит вам, о великий епископ! — Заклинаю тебя кровью Великих, уничтожь алую корону!

   — Леший (Leshy (Cult of the Lamb)) · игра
5. «

   Вера, что грядущее будет лучше минувшего, и есть счастье человеческое.

   Вера, что грядущее будет лучше минувшего, и есть счастье человеческое.

   — Елизавета Дворецкая · книга
6. «

   И церковь из окна еще видна, вон там стоит, вздымается над крышей. Стоит давно, а кажется — летит. Летит над строем стираных рубашек, летит над жизнью, купленной в кредит, летит, летит и белым небом машет.

   И церковь из окна еще видна, вон там стоит, вздымается над крышей. Стоит давно, а кажется — летит. Летит над строем стираных рубашек, летит над жизнью, купленной в кредит, летит, летит и белым небом машет.

   — Аль Квотион · книга
7. «

   Я только знаю, что существует вера, и что я не заслуживаю верить. А затем появилась ты. Ты изменила все, во что я верил.

   Я только знаю, что существует вера, и что я не заслуживаю верить. А затем появилась ты. Ты изменила все, во что я верил.

   — Кассандра Клэр · книга
8. «

   Я не верю в удачу. Но вдруг удача верит в меня.

   Я не верю в удачу. Но вдруг удача верит в меня.

   — Принц · игра
9. «

   Я христианин, потому что я не варвар.

   Я христианин, потому что я не варвар.

   — Иосиф Александрович Бродский
10. «

    Весной стало ясно, что война неизбежна. Её чуяли, как чуют пожар задолго до того, как увидят его. Лишь мировая дипломатия беспомощно закрывала глаза и предавалась несбыточным метаниям — о втором и третьем Мюнхене, обо всём, только не о войне. Никогда вера в чудо не была так велика, как в наше время, когда никаких чудес уже не случается.

    Весной стало ясно, что война неизбежна. Её чуяли, как чуют пожар задолго до того, как увидят его. Лишь мировая дипломатия беспомощно закрывала глаза и предавалась несбыточным метаниям — о втором и третьем Мюнхене, обо всём, только не о войне. Никогда вера в чудо не была так велика, как в наше время, когда никаких чудес уже не случается.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Истово веря во что-то несуществующее, мы вдыхаем в это жизнь. Несуществование чего-либо свидетельствует о том, что мы недостаточно желали этого.

    Истово веря во что-то несуществующее, мы вдыхаем в это жизнь. Несуществование чего-либо свидетельствует о том, что мы недостаточно желали этого.

    — Никос Казандзакис
12. «

    Суть магии в том, чтобы взять мысль и сделать ее реальностью. Взять ложь и сделать ее правдой. Рассказать вселенной сказку так точно, так космически совершенно, чтобы в один блистательный момент мир поверил, что человек умеет летать. Ладно, на самом деле, полеты — по части моего брата. У него есть для этого молот.

    Суть магии в том, чтобы взять мысль и сделать ее реальностью. Взять ложь и сделать ее правдой. Рассказать вселенной сказку так точно, так космически совершенно, чтобы в один блистательный момент мир поверил, что человек умеет летать. Ладно, на самом деле, полеты — по части моего брата. У него есть для этого молот.

    — Локи
13. «

    Те, о ком слагают песни, сказания и легенды, не умирают никогда. Вера, поклонение, воображение… мы рождены из снов и страхов смертных, и пока нас помнят, сколь угодно смутно, будем жить всегда.

    Те, о ком слагают песни, сказания и легенды, не умирают никогда. Вера, поклонение, воображение… мы рождены из снов и страхов смертных, и пока нас помнят, сколь угодно смутно, будем жить всегда.

    — Джули Кагава · книга
14. «

    С тобой я самая верная, С тобой я самая лучшая, С тобой я самая добрая, Самая всемогущая.

    С тобой я самая верная, С тобой я самая лучшая, С тобой я самая добрая, Самая всемогущая.

    — Вероника Тушнова
15. «

    Тот, кому ты служишь, закован в цепи не случайно. Это чудовище не обретёт покоя, пока будет жив хоть один епископ древней веры. Тебе удалось убить моего брата Лешего, но со мной ты не справишься, а к прочим даже близко не подберёшься. Мы намного старше и сильнее, чем был покойный Леший.

    Тот, кому ты служишь, закован в цепи не случайно. Это чудовище не обретёт покоя, пока будет жив хоть один епископ древней веры. Тебе удалось убить моего брата Лешего, но со мной ты не справишься, а к прочим даже близко не подберёшься. Мы намного старше и сильнее, чем был покойный Леший.

    — Хекат · игра
16. «

    Надежда умерла последней, Былая вера кончилась на днях. Душа моя, покрытая горящим пеплом, Смешалась с ветром, улетевшим в дальние края.

    Надежда умерла последней, Былая вера кончилась на днях. Душа моя, покрытая горящим пеплом, Смешалась с ветром, улетевшим в дальние края.

    — Ходж Бейкер · игра
17. «

    Он пришел к заключению, что вера и сила взаимозаменяемы, равноценны. Была ли даже проще окончательная истина? Что никакой акт веры невозможен до тех пор, пока тебя грубо не втолкнули в самую суть вещей, как новорожденного младенца без парашюта выпускают в небо из материнского лона? Когда ты падаешь, тебя заставляют верить в парашют, в существование, не так ли? Дернуть кольцо, когда ты упал — вот и все, что тут можно придумать.

    Он пришел к заключению, что вера и сила взаимозаменяемы, равноценны. Была ли даже проще окончательная истина? Что никакой акт веры невозможен до тех пор, пока тебя грубо не втолкнули в самую суть вещей, как новорожденного младенца без парашюта выпускают в небо из материнского лона? Когда ты падаешь, тебя заставляют верить в парашют, в существование, не так ли? Дернуть кольцо, когда ты упал — вот и все, что тут можно придумать.

    — Стивен Кинг · книга
18. «

    Подойди ближе, не бойся. Тебя изгнали из мира живых, но твой путь еще не закончен. Эти скудоумные епископы думали, что казнь помешает нашей встрече. Однако же они отправили тебя прямо ко мне. Я верну тебе жизнь, но с одним условием. Ты создашь религию в мою честь. Договорились?

    Подойди ближе, не бойся. Тебя изгнали из мира живых, но твой путь еще не закончен. Эти скудоумные епископы думали, что казнь помешает нашей встрече. Однако же они отправили тебя прямо ко мне. Я верну тебе жизнь, но с одним условием. Ты создашь религию в мою честь. Договорились?

    — Narinder · игра
19. «

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    — Виктор Гюго · книга
20. «

    В высокомерном сердце не укрепится трон веры.

    В высокомерном сердце не укрепится трон веры.

    — Фетхуллах Гюлен