125 фраз, которые всё говорят о «военные»

Тема «военные» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 125 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Вся эта якудза замерла в полном ужасе! — Я рад вернуться, но это слишком. Я не хочу, чтобы они устроили войну на моей родине. — Она в отличном настроении. В Роанапуре давно не было большой драки. Она из тех, кто откажется от секса, если есть война. — Это неправильно. — Они маньяки войны. Растеряли часть шариков и роликов в Афганистане.

   — Вся эта якудза замерла в полном ужасе! — Я рад вернуться, но это слишком. Я не хочу, чтобы они устроили войну на моей родине. — Она в отличном настроении. В Роанапуре давно не было большой драки. Она из тех, кто откажется от секса, если есть война. — Это неправильно. — Они маньяки войны. Растеряли часть шариков и роликов в Афганистане.

   — Реви · аниме
2. «

   У военного человека два подсознания: личное и казенное.

   У военного человека два подсознания: личное и казенное.

   — Авессалом Подводный · книга
3. «

   От этой задумчивой улыбки любого французского солдата или офицера проймёт дрожь. Однако перед ним стоит человек глубоко штатский, даром что в военном мундире. Солдат на час.

   От этой задумчивой улыбки любого французского солдата или офицера проймёт дрожь. Однако перед ним стоит человек глубоко штатский, даром что в военном мундире. Солдат на час.

   — Артуро Перес-Реверте · книга
4. «

   В гарнизонных стоянках довольно примеров, Что дети похожи на господ офицеров.

   В гарнизонных стоянках довольно примеров, Что дети похожи на господ офицеров.

   — Козьма Прутков
5. «

   Враг наступает — я отхожу, Враг остановился — я окружаю, Враг устал — я нападаю, Враг бежит — я добиваю.

   Враг наступает — я отхожу, Враг остановился — я окружаю, Враг устал — я нападаю, Враг бежит — я добиваю.
6. «

   А что вы вообще можете, товарищ капитан третьего ранга, подводник флота Ее Величества России?... Я могу все: От тамады до дворника, От лопаты до космоса, От канавы до флота! Могу — носить, возить, копать, выливать, вставлять! Могу — протереть влажной ветошью! Могу — еще раз! А Родину защищать? А это и есть — «Родину защищать». Родина начинается с половой тряпки... для подводника флота Ее Величества России... и химика, извините за выражение...

   А что вы вообще можете, товарищ капитан третьего ранга, подводник флота Ее Величества России?... Я могу все: От тамады до дворника, От лопаты до космоса, От канавы до флота! Могу — носить, возить, копать, выливать, вставлять! Могу — протереть влажной ветошью! Могу — еще раз! А Родину защищать? А это и есть — «Родину защищать». Родина начинается с половой тряпки... для подводника флота Ее Величества России... и химика, извините за выражение...

   — Александр Покровский · книга
7. «

   Однажды я сел в электричку и проехал не в ту сторону полтора часа. И мне пришлось выйти на маленькой неизвестной станции. Была ночь, это была последняя электричка, и я понимал, что мне надо звонить отцу, чтобы он меня забрал, а это ой, как неудобно! Потому что мой папа военный, он при всём желании не поймёт, как так можно лажать. В 23 мой папа управлял БТР-ом и участвовал в выводе войск из Афганистана. Я в 23 полтора часа еду не в ту сторону. Я боялся звонить, потому что думал, что если позвоню и скажу «пап, забери», он скажет: «Давай разберёмся. То есть ты сел в электричку? И она поехала не в ту сторону? И ты проехал так полтора часа? Тогда, боюсь, тебе придётся умереть, там дальше в жизни всё гораздо сложнее. Ты не приспособлен!»

   Однажды я сел в электричку и проехал не в ту сторону полтора часа. И мне пришлось выйти на маленькой неизвестной станции. Была ночь, это была последняя электричка, и я понимал, что мне надо звонить отцу, чтобы он меня забрал, а это ой, как неудобно! Потому что мой папа военный, он при всём желании не поймёт, как так можно лажать. В 23 мой папа управлял БТР-ом и участвовал в выводе войск из Афганистана. Я в 23 полтора часа еду не в ту сторону. Я боялся звонить, потому что думал, что если позвоню и скажу «пап, забери», он скажет: «Давай разберёмся. То есть ты сел в электричку? И она поехала не в ту сторону? И ты проехал так полтора часа? Тогда, боюсь, тебе придётся умереть, там дальше в жизни всё гораздо сложнее. Ты не приспособлен!»

   — Андрей Шарапов
8. «

   Службу на флоте нельзя воспринимать всерьез, иначе спятишь. И начальника нельзя воспринимать всерьез. И орет он на тебя не потому, что орет, а потому что начальник — ему по штату положено.

   Службу на флоте нельзя воспринимать всерьез, иначе спятишь. И начальника нельзя воспринимать всерьез. И орет он на тебя не потому, что орет, а потому что начальник — ему по штату положено.

   — Александр Покровский · книга
9. «

   Никто в здравом уме и от хорошей жизни не стремится убивать. Это удел маньяков и фанатиков. Даже закоснелый вояка, скалозуб, не мыслящий одежды, кроме мундира, марширующий даже от койки до сортира и разговаривающий со своей кошкой языком уставных команд, — всё равно предпочтёт получать звания за выслугу лет, а ордена — за успехи на параде. Недаром у русских военных традиционный тост — «за павших», а не «за победу». За победу пьют, только когда война уже идёт.

   Никто в здравом уме и от хорошей жизни не стремится убивать. Это удел маньяков и фанатиков. Даже закоснелый вояка, скалозуб, не мыслящий одежды, кроме мундира, марширующий даже от койки до сортира и разговаривающий со своей кошкой языком уставных команд, — всё равно предпочтёт получать звания за выслугу лет, а ордена — за успехи на параде. Недаром у русских военных традиционный тост — «за павших», а не «за победу». За победу пьют, только когда война уже идёт.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Вот так всегда: только подумаешь о начальнике, а он тут как тут. Ну, теперь расслабьтесь. На лицо — страх и замученный взгляд девочки-полонянки. — Идите сюда!... Ближе!... Нечего трястись! Вы — кто?! Я вас спрашиваю: вы — кто? Я вам что? Я вам кто?! Кто! Кто?!!

    Вот так всегда: только подумаешь о начальнике, а он тут как тут. Ну, теперь расслабьтесь. На лицо — страх и замученный взгляд девочки-полонянки. — Идите сюда!... Ближе!... Нечего трястись! Вы — кто?! Я вас спрашиваю: вы — кто? Я вам что? Я вам кто?! Кто! Кто?!!

    — Александр Покровский · книга
11. «

    Знаете, штаб в Вестморелэнде заставил всех офицеров написать собственные некрологи. Мы тогда все думали, что вьетконговцы в скорости прикончат нас прямо на том месте. И как только мы уяснили тот факт, что жизнь окончена, мысль об ее утрате перестала волновать нас. Конец придет независимо от нас. Единственное, что имеет значение, как вы захотите выйти — на своих ногах или на коленях.

    Знаете, штаб в Вестморелэнде заставил всех офицеров написать собственные некрологи. Мы тогда все думали, что вьетконговцы в скорости прикончат нас прямо на том месте. И как только мы уяснили тот факт, что жизнь окончена, мысль об ее утрате перестала волновать нас. Конец придет независимо от нас. Единственное, что имеет значение, как вы захотите выйти — на своих ногах или на коленях.

    — Роберт Грэйс (Директор ФБР) · фильм
12. «

    Вспоминая, как и что мы, военные, требовали от промышленности в самые последние мирные месяцы, вижу, что порой мы не учитывали до конца все реальные экономические возможности страны. Хотя со своей, так сказать, ведомственной точки зрения мы и были правы.

    Вспоминая, как и что мы, военные, требовали от промышленности в самые последние мирные месяцы, вижу, что порой мы не учитывали до конца все реальные экономические возможности страны. Хотя со своей, так сказать, ведомственной точки зрения мы и были правы.

    — Георгий Константинович Жуков · книга
13. «

    Всё-таки лучшие на свете мужчины — это офицеры. Во всяком случае, когда в мире война.

    Всё-таки лучшие на свете мужчины — это офицеры. Во всяком случае, когда в мире война.

    — Борис Акунин · книга
14. «

    Каждый военный труд тяжел, но труд подводников, особенно на «малютках», таков, что я бы, кажется, не согласился променять на один поход «малютки» десять самых опасных полётов.

    Каждый военный труд тяжел, но труд подводников, особенно на «малютках», таков, что я бы, кажется, не согласился променять на один поход «малютки» десять самых опасных полётов.

    — Вениамин Каверин · книга
15. «

    Чем больше уволенных в запас, тем боеспособнее армия безработных.

    Чем больше уволенных в запас, тем боеспособнее армия безработных.

    — Виктор Сумбатов
16. «

    Фронтовики входят в зал по одному, почему-то явно стесняются, потихоньку здороваются друг с другом за руку, вполголоса поздравляют друг друга, занимают последние ряды. Мы приглашаем их пройти в первый ряд, они смущенно отнекиваются.

    Фронтовики входят в зал по одному, почему-то явно стесняются, потихоньку здороваются друг с другом за руку, вполголоса поздравляют друг друга, занимают последние ряды. Мы приглашаем их пройти в первый ряд, они смущенно отнекиваются.

    — Ольга Павловна Иванова · книга
17. «

    Генералы — поразительный случай задержки в развитии. Кто из нас в пять лет не мечтал быть генералом?

    Генералы — поразительный случай задержки в развитии. Кто из нас в пять лет не мечтал быть генералом?

    — Питер Устинов
18. «

    Если бы солдаты знали истинные цели войны, они никогда не пошли бы воевать.

    Если бы солдаты знали истинные цели войны, они никогда не пошли бы воевать.

    — Вильгельм II Гогенцоллерн
19. «

    Военная промышленность в действительности — величайшая опасность для человечества. Она — черная движущая сила, скрытая за повсюду распространяющимся национализмом.

    Военная промышленность в действительности — величайшая опасность для человечества. Она — черная движущая сила, скрытая за повсюду распространяющимся национализмом.

    — Альберт Эйнштейн
20. «

    Есть боевые генералы. Есть штатские. Которые плазмер в руках не держали. Зато в курсе, кому, как и что лизнуть. Это был второй случай. И церемониться с такой тварью не стоит. Рико действовал слишком резко, да. Но по-другому он и не умел. А может, и правильно. И легче всего с бюрократами договориться, когда дверь открываешь ногой. Потому что руки заняты. Одна — папкой с бумагами, вторая — плазмером.

    Есть боевые генералы. Есть штатские. Которые плазмер в руках не держали. Зато в курсе, кому, как и что лизнуть. Это был второй случай. И церемониться с такой тварью не стоит. Рико действовал слишком резко, да. Но по-другому он и не умел. А может, и правильно. И легче всего с бюрократами договориться, когда дверь открываешь ногой. Потому что руки заняты. Одна — папкой с бумагами, вторая — плазмером.

    — Галина Гончарова · книга