383 мудрых цитаты про «жалость»

Собрали 383 цитаты на тему «жалость» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   А когда сердцу девушки станет жаль, то, уж разумеется, это для нее опаснее всего. Тут уж непременно захочется и «спасти», и образумить, и воскресить, и призвать к более благородным целям, и возродить к новой жизни и деятельности.

   А когда сердцу девушки станет жаль, то, уж разумеется, это для нее опаснее всего. Тут уж непременно захочется и «спасти», и образумить, и воскресить, и призвать к более благородным целям, и возродить к новой жизни и деятельности.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   — Я не люблю делать людям больно. — Так не делай. А если уж делаешь, то делай это спокойно, не оскорбляя потом своих жертв чувством вины.

   — Я не люблю делать людям больно. — Так не делай. А если уж делаешь, то делай это спокойно, не оскорбляя потом своих жертв чувством вины.

   — Артюр Рембо · фильм
3. «

   Этого не бывает, чтобы женщина хоть раз в жизни не пожалела того, кто любит её так долго.

   Этого не бывает, чтобы женщина хоть раз в жизни не пожалела того, кто любит её так долго.

   — Вениамин Каверин · книга
4. «

   Если не обладаешь ничем особенно ценным, то не о чем и жалеть. Правда?

   Если не обладаешь ничем особенно ценным, то не о чем и жалеть. Правда?

   — Такао Наито · игра
5. «

   ... люди, которые не жалеют себя, редко жалеют других.

   ... люди, которые не жалеют себя, редко жалеют других.

   — Сара Мосс · книга
6. «

   Какую жалость внушил бы наш провинциал юным парижским лицеистам, которые в 15 лет уже умеют входить в кафе с развязным видом?

   Какую жалость внушил бы наш провинциал юным парижским лицеистам, которые в 15 лет уже умеют входить в кафе с развязным видом?

   — Стендаль · книга
7. «

   Но было ясно, что ему жалко не ее, а себя самого. Она-то уже успокоилась на мерзком кладбище, в другом конце города.

   Но было ясно, что ему жалко не ее, а себя самого. Она-то уже успокоилась на мерзком кладбище, в другом конце города.

   — Альбер Камю · книга
8. «

   У женщины от жалости до любви один шаг.

   У женщины от жалости до любви один шаг.

   — Вера Силкова · фильм
9. «

   Профессор посмотрел на меня недоуменно. – Как это, чтоб затянулись? Он мне как раз и нужен именно с этими ранами. Надо, чтобы все видели, как он страдал и что выдержал. И вообще я не понимаю, как ты можешь ко мне обращаться с подобными просьбами. Тебя разве в прошлом не отучили от абстрактного гуманизма? Я смутился. Конечно, меня отучали и иногда даже очень сильно. И, говоря фигурально, сердце мое сильно, в общем-то, зачерствело. Но когда я напьюсь, мне становится почему-то всех жалко. Даже каких-нибудь змей, скорпионов и террористов. Даже самых отвратительных тварей жалко, и все, и ничего не могу с собою поделать.

   Профессор посмотрел на меня недоуменно. – Как это, чтоб затянулись? Он мне как раз и нужен именно с этими ранами. Надо, чтобы все видели, как он страдал и что выдержал. И вообще я не понимаю, как ты можешь ко мне обращаться с подобными просьбами. Тебя разве в прошлом не отучили от абстрактного гуманизма? Я смутился. Конечно, меня отучали и иногда даже очень сильно. И, говоря фигурально, сердце мое сильно, в общем-то, зачерствело. Но когда я напьюсь, мне становится почему-то всех жалко. Даже каких-нибудь змей, скорпионов и террористов. Даже самых отвратительных тварей жалко, и все, и ничего не могу с собою поделать.

   — Владимир Николаевич Войнович · книга
10. «

    Мужчине весьма сложно провести границу между сочувствием и жалостью. Он терпеть не может, чтобы его жалели.

    Мужчине весьма сложно провести границу между сочувствием и жалостью. Он терпеть не может, чтобы его жалели.

    — Джон Грэй · книга
11. «

    Ему хотелось самому над собой смеяться, как он раньше смеялся над товарищами, которым случалось терять голову из-за женщины. Асгерд была совсем не похожа на колдунью, но Лейву казалось, что она подменила его душу. Ему вспоминалось, как она плакала над раненым Тормодом, делалось жаль их обоих, и, удивительное дело, на ум приходили мысли, что все остальные пленники, уже увезённые и ещё томившиеся в клетях и сараях, тоже кого-то любили и о ком-то плакали. И себя самого, последнего в роду, Лейву тоже делалось жалко. Почему он должен быть последним? Сын – всегда счастье, как говорил Высокий, даже если не застанет на свете отца. Но где теперь найти девушку, достойную подарить ему жизнь?

    Ему хотелось самому над собой смеяться, как он раньше смеялся над товарищами, которым случалось терять голову из-за женщины. Асгерд была совсем не похожа на колдунью, но Лейву казалось, что она подменила его душу. Ему вспоминалось, как она плакала над раненым Тормодом, делалось жаль их обоих, и, удивительное дело, на ум приходили мысли, что все остальные пленники, уже увезённые и ещё томившиеся в клетях и сараях, тоже кого-то любили и о ком-то плакали. И себя самого, последнего в роду, Лейву тоже делалось жалко. Почему он должен быть последним? Сын – всегда счастье, как говорил Высокий, даже если не застанет на свете отца. Но где теперь найти девушку, достойную подарить ему жизнь?

    — Елизавета Дворецкая · книга
12. «

    Голубичка пожалела, что не засунула в мох колючку. Или не сделала еще что-нибудь, чтобы заставить старую кошку рассердиться и начать ворчать. У нее сердце разрывалось видеть ее в таком молчаливом отчаянии. — Не очень сыро? — робко спросила она. — Старые-то гнездышки получше были, — вздохнула Кисточка. — Там пахло Долгохвостом.

    Голубичка пожалела, что не засунула в мох колючку. Или не сделала еще что-нибудь, чтобы заставить старую кошку рассердиться и начать ворчать. У нее сердце разрывалось видеть ее в таком молчаливом отчаянии. — Не очень сыро? — робко спросила она. — Старые-то гнездышки получше были, — вздохнула Кисточка. — Там пахло Долгохвостом.

    — Эрин Хантер · книга
13. «

    Когда мужчина в дорогом пальто и в шляпе плачет, любому бюрократу становится страшно.

    Когда мужчина в дорогом пальто и в шляпе плачет, любому бюрократу становится страшно.

    — Петер ван Гестел · книга
14. «

    Научил их Яшка, как надо милостыню добывать: не канючить – за горло брать. Щедро дают не тем, кого жалеют, а тем, кого боятся. Такое уж подлое у человеков устройство.

    Научил их Яшка, как надо милостыню добывать: не канючить – за горло брать. Щедро дают не тем, кого жалеют, а тем, кого боятся. Такое уж подлое у человеков устройство.

    — Анатолий Брусникин · книга
15. «

    …Жалость – прирожденная добродетель женщины, и добродетель, достойная всяческих похвал.

    …Жалость – прирожденная добродетель женщины, и добродетель, достойная всяческих похвал.

    — Морис Дрюон · книга
16. «

    В мире полно плакс, жалобщиков. Но факт остается фактом — жизнь не даёт нам гарантии. Мне всё равно, кто ты: Папа Римский, президент штатов, человек года... Главное, не ной. Даже если все идет не так, не плачься, не проси о помощи. В России, правда, все несколько иначе. Там поплачешь — тебя все будут жалеть. У нас все по-другому. Техас есть Техас. Здесь ты предоставлен самому себе — просто, как кровь.

    В мире полно плакс, жалобщиков. Но факт остается фактом — жизнь не даёт нам гарантии. Мне всё равно, кто ты: Папа Римский, президент штатов, человек года... Главное, не ной. Даже если все идет не так, не плачься, не проси о помощи. В России, правда, все несколько иначе. Там поплачешь — тебя все будут жалеть. У нас все по-другому. Техас есть Техас. Здесь ты предоставлен самому себе — просто, как кровь.

    — Просто кровь (Blood Simple) · фильм
17. «

    Жалость есть глупое и бесполезное чувство. И жалельщики — это самые вредные люди.

    Жалость есть глупое и бесполезное чувство. И жалельщики — это самые вредные люди.

    — Владимир Николаевич Войнович · книга
18. «

    Человек, жалеющий самого себя, не может предложить ничего достойного.

    Человек, жалеющий самого себя, не может предложить ничего достойного.

    — Ген · игра
19. «

    В самом деле, никогда жалость так сильно не овладевает нами, как при виде красоты, тронутой тлетворным дыханием разврата.

    В самом деле, никогда жалость так сильно не овладевает нами, как при виде красоты, тронутой тлетворным дыханием разврата.

    — Николай Гоголь · книга
20. «

    ... Пожалеет нас тот, кто всех пожалел и кто всех и вся понимал, он единый, он и судия.

    ... Пожалеет нас тот, кто всех пожалел и кто всех и вся понимал, он единый, он и судия.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга