394 цитаты про «жестокость», которые захочется сохранить

394 цитаты про «жестокость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Люди жестоки и не понимают боль других, пока сами её не познают.

   Люди жестоки и не понимают боль других, пока сами её не познают.
2. «

   Жестокость зависит от понимания жестокости и от умения сделать выбор против неё. Или же в пользу того, чтобы жестокость не замечать.

   Жестокость зависит от понимания жестокости и от умения сделать выбор против неё. Или же в пользу того, чтобы жестокость не замечать.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
3. «

   Если приходится выбирать между неправдой и грубостью, выбери грубость; но, если приходится выбирать между неправдой и жестокостью, выбери неправду.

   Если приходится выбирать между неправдой и грубостью, выбери грубость; но, если приходится выбирать между неправдой и жестокостью, выбери неправду.

   — Мария фон Эбнер-Эшенбах
4. «

   Религия основана, на мой взгляд, прежде всего и главным образом на страхе. Частью это ужас перед неведомым, а частью, как я уже указывал, — желание чувствовать, что у тебя есть своего рода старший брат, который постоит за тебя во всех бедах и злоключениях. Страх — вот что лежит в основе всего этого явления, страх перед таинственным, страх перед неудачей, страх перед смертью. А так как страх является прародителем жестокости, то неудивительно, что жестокость и религия шагали рука об руку. Потому что основа у них обеих одна и та же — страх. В этом мире мы начинаем ныне понемногу постигать вещи и понемногу подчинять их с помощью науки, которая шаг за шагом прокладывает себе дорогу, преодолевая вражду христианской религии, вражду церквей и сопротивление всех обветшалых канонов. Наука лишь может помочь нам преодолеть тот малодушный страх, во власти которого человечество пребывало в продолжение жизни столь многих поколений.

   Религия основана, на мой взгляд, прежде всего и главным образом на страхе. Частью это ужас перед неведомым, а частью, как я уже указывал, — желание чувствовать, что у тебя есть своего рода старший брат, который постоит за тебя во всех бедах и злоключениях. Страх — вот что лежит в основе всего этого явления, страх перед таинственным, страх перед неудачей, страх перед смертью. А так как страх является прародителем жестокости, то неудивительно, что жестокость и религия шагали рука об руку. Потому что основа у них обеих одна и та же — страх. В этом мире мы начинаем ныне понемногу постигать вещи и понемногу подчинять их с помощью науки, которая шаг за шагом прокладывает себе дорогу, преодолевая вражду христианской религии, вражду церквей и сопротивление всех обветшалых канонов. Наука лишь может помочь нам преодолеть тот малодушный страх, во власти которого человечество пребывало в продолжение жизни столь многих поколений.

   — Бертран Рассел · книга
5. «

   Зачем сердца ожесточенные с моей душою-лорелеей играют в эти игры зверские, беспечно мчат на рифы страсти?! На мой златой лобок плебейские слюнявые раззявив пасти!

   Зачем сердца ожесточенные с моей душою-лорелеей играют в эти игры зверские, беспечно мчат на рифы страсти?! На мой златой лобок плебейские слюнявые раззявив пасти!

   — Владимир Бауэр
6. «

   В тылу местных жителей заставляют уходить — бросать имущество и хозяйство. Нашим войскам, вероятно, тоже предстоит наступать завтра. Какая бесчеловечность — сгонять людей с насиженных мест! Женщины рыдают, рвут на себе волосы! Кругом плач и только плач! и мы ничем не можем им помочь!

   В тылу местных жителей заставляют уходить — бросать имущество и хозяйство. Нашим войскам, вероятно, тоже предстоит наступать завтра. Какая бесчеловечность — сгонять людей с насиженных мест! Женщины рыдают, рвут на себе волосы! Кругом плач и только плач! и мы ничем не можем им помочь!

   — Ганс Рот · книга
7. «

   Люди, которые считают мир жестоким, не принимая его как данность, игнорируют факт, что он сам по себе ни добр, ни жесток, а просто существует и всё. «Жестокий» — это всего лишь ярлык, навешиваемый для того, чтобы обвинить реальность за то, что она не соответствует надеждам.

   Люди, которые считают мир жестоким, не принимая его как данность, игнорируют факт, что он сам по себе ни добр, ни жесток, а просто существует и всё. «Жестокий» — это всего лишь ярлык, навешиваемый для того, чтобы обвинить реальность за то, что она не соответствует надеждам.

   — Уэйн Дайер · книга
8. «

   Гильдии «Тысячи рук» не ведомы ни милосердие, ни сомнения. Не ждите меньшего и от их хозяина.

   Гильдии «Тысячи рук» не ведомы ни милосердие, ни сомнения. Не ждите меньшего и от их хозяина.

   — Дзин (Zhin) · игра
9. «

   Она жестокая. Беспричинная жесткость – роскошь истинных начальников.

   Она жестокая. Беспричинная жесткость – роскошь истинных начальников.

   — Бернар Вербер · книга
10. «

    Будь осторожен, этот мир жесток, И он меняет тебя, а не ты его. Не каждому дано летать высоко, Но правило одно — будь острожен

    Будь осторожен, этот мир жесток, И он меняет тебя, а не ты его. Не каждому дано летать высоко, Но правило одно — будь острожен
11. «

    Порой жестокость — цена величия.

    Порой жестокость — цена величия.

    — Маргери Тирелл · сериал
12. «

    Люди не то чтобы жестоки или желают ранить ближнего, дело даже не в их глупости, но, по ее наблюдениям, в жизни обычного человека так мало сильных чувств, что, заподозрив их в чужой жизни, они ведут себя, как ищейки, почуявшие запах крови.

    Люди не то чтобы жестоки или желают ранить ближнего, дело даже не в их глупости, но, по ее наблюдениям, в жизни обычного человека так мало сильных чувств, что, заподозрив их в чужой жизни, они ведут себя, как ищейки, почуявшие запах крови.

    — Вирджиния Вулф · книга
13. «

    Ты бываешь таким жестоким. — Она качает головой. — Почему ты такой жестокий? Что это дает тебе?

    Ты бываешь таким жестоким. — Она качает головой. — Почему ты такой жестокий? Что это дает тебе?

    — Ирвин Уэлш · книга
14. «

    Это ужасно! Не те страдания и гибель живых существ, но то, как человек без нужды подавляет в себе высшее духовное начало, чувство сострадания и жалости по отношению к подобным ему живым существам, — и, попирая собственные чувства, становится жестоким. А ведь как крепка в сердце человеческом эта заповедь — не убивать живое!

    Это ужасно! Не те страдания и гибель живых существ, но то, как человек без нужды подавляет в себе высшее духовное начало, чувство сострадания и жалости по отношению к подобным ему живым существам, — и, попирая собственные чувства, становится жестоким. А ведь как крепка в сердце человеческом эта заповедь — не убивать живое!

    — Лев Николаевич Толстой
15. «

    Не сын был мне нужен. Солдат, воин. Я думал, что им станет Джонатан, однако в нем осталось слишком много от демона. Он рос жестоким, неуправляемым, непредсказуемым. Ему с самого детства недоставало терпения и участия, чтобы следовать за мной и вести Конклав по намеченному пути. Тогда я повторил эксперимент на тебе. И снова неудача. Ты родился слишком нежным, не в меру сострадательным. Чувствовал боль других как свою собственную. Ревел, когда умирали твои питомцы. Пойми, сын мой… я любил тебя за эти качества, и они же сделали тебя ненужным.

    Не сын был мне нужен. Солдат, воин. Я думал, что им станет Джонатан, однако в нем осталось слишком много от демона. Он рос жестоким, неуправляемым, непредсказуемым. Ему с самого детства недоставало терпения и участия, чтобы следовать за мной и вести Конклав по намеченному пути. Тогда я повторил эксперимент на тебе. И снова неудача. Ты родился слишком нежным, не в меру сострадательным. Чувствовал боль других как свою собственную. Ревел, когда умирали твои питомцы. Пойми, сын мой… я любил тебя за эти качества, и они же сделали тебя ненужным.

    — Кассандра Клэр · книга
16. «

    Да из всех чертовских неудач, рассыпанных на каждой странице истории, наибольше всего нас может поражать какая-то, прямо скажем, бешеная жестокость по отношению к своей же подчиненной публике.

    Да из всех чертовских неудач, рассыпанных на каждой странице истории, наибольше всего нас может поражать какая-то, прямо скажем, бешеная жестокость по отношению к своей же подчиненной публике.

    — Михаил Михайлович Зощенко · книга
17. «

    Мы говорим о бессердечии детей. «Дети бывают такими жестокими», — говорим мы. Но жестоким может быть только тот, кому есть дело до других. Дети же в их отношении с другими и невнимательны, и беспечны.

    Мы говорим о бессердечии детей. «Дети бывают такими жестокими», — говорим мы. Но жестоким может быть только тот, кому есть дело до других. Дети же в их отношении с другими и невнимательны, и беспечны.

    — Стивен Фрай · книга
18. «

    Недавно иду в детский сад забирать ребёнка. И я вдруг прихожу и мне говорят: «Ваш сын дерётся! Сделайте с этим что-нибудь!» Я с ним поговорил, забираю его в следующий раз, спрашиваю: «Ну как, он ещё дерётся?» Мне говорят: «Нет, но он заставил одного мальчика ударить другого и смотрел». И непонятно, как достичь требуемого уровня жёсткости у мальчиков. Батя меня когда воспитывал, мы по дому когда что-то делали, я выполнял только две команды. Это «Сева, держи!» и «Держи как следует, Сева! Опять отвлёкся, да что ж такое-то?»

    Недавно иду в детский сад забирать ребёнка. И я вдруг прихожу и мне говорят: «Ваш сын дерётся! Сделайте с этим что-нибудь!» Я с ним поговорил, забираю его в следующий раз, спрашиваю: «Ну как, он ещё дерётся?» Мне говорят: «Нет, но он заставил одного мальчика ударить другого и смотрел». И непонятно, как достичь требуемого уровня жёсткости у мальчиков. Батя меня когда воспитывал, мы по дому когда что-то делали, я выполнял только две команды. Это «Сева, держи!» и «Держи как следует, Сева! Опять отвлёкся, да что ж такое-то?»

    — Всеволод Ловкачев
19. «

    ...трусы — самые жестокие.

    ...трусы — самые жестокие.

    — Малкина · фильм
20. «

    Безбородко выстроил себе дачу в Полюстрове; золотые купола Смольного ясно светились на другом берегу Невы, а здесь, на берегу полюстровском, были устроены мостки для купания. Безбородко часами просиживал на балконе, через подзорную трубу, подаренную ему адмиралом Грейгом, высматривая очередную жертву — помоложе и постройнее. Однажды высмотрел он через оптику фигуру идеального сложения, а длинные волосы невской наяды струились чёрной волною. Позвал лакея: — Осип! Зови ту, которая с гривой. Лакей убежал к мосткам. Вернулся смущённый: — Не уговорить, хоть ты тресни. — Да сказал ли ты, что денег не пожалею? — Сказал. Только они не согласны идти, и всё тут. — О, жестокая! — воскликнул Безбородко. — Жестокость, конечно, ужасная, — согласился лакей. — Потому как с волосами-то длинными сам дьякон купался...

    Безбородко выстроил себе дачу в Полюстрове; золотые купола Смольного ясно светились на другом берегу Невы, а здесь, на берегу полюстровском, были устроены мостки для купания. Безбородко часами просиживал на балконе, через подзорную трубу, подаренную ему адмиралом Грейгом, высматривая очередную жертву — помоложе и постройнее. Однажды высмотрел он через оптику фигуру идеального сложения, а длинные волосы невской наяды струились чёрной волною. Позвал лакея: — Осип! Зови ту, которая с гривой. Лакей убежал к мосткам. Вернулся смущённый: — Не уговорить, хоть ты тресни. — Да сказал ли ты, что денег не пожалею? — Сказал. Только они не согласны идти, и всё тут. — О, жестокая! — воскликнул Безбородко. — Жестокость, конечно, ужасная, — согласился лакей. — Потому как с волосами-то длинными сам дьякон купался...

    — Валентин Пикуль · книга