691 цитата про «жестокость» — коротко и по делу

691 цитата про «жестокость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Генерал Череп. Он преподал мне урок. Я и раньше видел смерть. Видел муки и пытки. Я видел многое. Но не видел истинной жестокости. До сих пор.

   Генерал Череп. Он преподал мне урок. Я и раньше видел смерть. Видел муки и пытки. Я видел многое. Но не видел истинной жестокости. До сих пор.

   — Уильям Джозеф Бласковиц · игра
2. «

   Мир шоу-бизнеса — как ты жесток! Тебе нужны молодые, и чем моложе, тем лучше. А они ещё не готовы, и когда попадают в эту мясорубку, их размалывают жернова настолько тяжёлые, что не каждому под силу. Повезёт, если выберешься оттуда живой... Я ушла со сцены до того, как опустился занавес, и в зале зажёгся свет, но шоу должно продолжаться! Если одна из марионеток сломалась, её тут же заменяют другой — никаких остановок!..

   Мир шоу-бизнеса — как ты жесток! Тебе нужны молодые, и чем моложе, тем лучше. А они ещё не готовы, и когда попадают в эту мясорубку, их размалывают жернова настолько тяжёлые, что не каждому под силу. Повезёт, если выберешься оттуда живой... Я ушла со сцены до того, как опустился занавес, и в зале зажёгся свет, но шоу должно продолжаться! Если одна из марионеток сломалась, её тут же заменяют другой — никаких остановок!..

   — Светлана Мерцалова · книга
3. «

   В смысле повседневной жестокости души у более светлых рас оказываются темнее.

   В смысле повседневной жестокости души у более светлых рас оказываются темнее.

   — Дэвид Митчелл · книга
4. «

   Есть люди поражающе жестокие, к ним будь добрее всего.

   Есть люди поражающе жестокие, к ним будь добрее всего.

   — Рупи Каур · книга
5. «

   Нужно быть большим философом, чтобы выносить зверства год за годом.

   Нужно быть большим философом, чтобы выносить зверства год за годом.

   — Джек Лондон · книга
6. «

   Люди, которым не хватает тонкости, могут быть жестокими нечаянно, даже об этом не догадываясь.

   Люди, которым не хватает тонкости, могут быть жестокими нечаянно, даже об этом не догадываясь.

   — Пенелопа Лайвли · книга
7. «

   — Что это у вас сегодня такой жалкий вид? — начал он. — В чем дело? Я видел, что он отлично понимает, почему я чувствую себя почти так же худо, как Гаррисон, но хочет вызвать меня на откровенность, и отвечал: — Меня расстроило жестокое обращение с этим малым. Он усмехнулся. — Это у вас нечто вроде морской болезни. Одни подвержены ей, другие — нет. — Что же тут общего? — возразил я. — Очень много общего, — продолжал он. — Земля так же полна жестокостью, как море — движением. Иные не переносят первой, другие — второго. Вот и вся причина. — Вы так издеваетесь над человеческой жизнью, неужели вы не придаете ей никакой цены? — спросил я. — Цены! Какой цены? — Он посмотрел на меня, и я прочел циничную усмешку в его суровом пристальном взгляде. — О какой цене вы говорите? Как вы ее определите? Кто ценит жизнь? — Я ценю, — ответил я. — Как же вы ее цените? Я имею в виду чужую жизнь. Сколько она, по-вашему, стоит? Цена жизни! Как мог я определить ее? Привыкший ясно и свободно излагать свои мысли, я в присутствии Ларсена почему-то не находил нужных слов.

   — Что это у вас сегодня такой жалкий вид? — начал он. — В чем дело? Я видел, что он отлично понимает, почему я чувствую себя почти так же худо, как Гаррисон, но хочет вызвать меня на откровенность, и отвечал: — Меня расстроило жестокое обращение с этим малым. Он усмехнулся. — Это у вас нечто вроде морской болезни. Одни подвержены ей, другие — нет. — Что же тут общего? — возразил я. — Очень много общего, — продолжал он. — Земля так же полна жестокостью, как море — движением. Иные не переносят первой, другие — второго. Вот и вся причина. — Вы так издеваетесь над человеческой жизнью, неужели вы не придаете ей никакой цены? — спросил я. — Цены! Какой цены? — Он посмотрел на меня, и я прочел циничную усмешку в его суровом пристальном взгляде. — О какой цене вы говорите? Как вы ее определите? Кто ценит жизнь? — Я ценю, — ответил я. — Как же вы ее цените? Я имею в виду чужую жизнь. Сколько она, по-вашему, стоит? Цена жизни! Как мог я определить ее? Привыкший ясно и свободно излагать свои мысли, я в присутствии Ларсена почему-то не находил нужных слов.

   — Джек Лондон · книга
8. «

   Et je croirais parfois, ô terrible Beauté, Voir en toi l’Amazone à l’unique mamelle Dont le coeur ne bat plus que pour la cruauté

   Et je croirais parfois, ô terrible Beauté, Voir en toi l’Amazone à l’unique mamelle Dont le coeur ne bat plus que pour la cruauté

   — Жозе Мария де Эредиа
9. «

   — Он не послушает его. — Нет? — Я говорю тебе, он в золоте сидит. И взглядом словно Рим испепеляет.

   — Он не послушает его. — Нет? — Я говорю тебе, он в золоте сидит. И взглядом словно Рим испепеляет.

   — Тит Ларций · фильм
10. «

    Жестокостью добиваются результатов быстрых, но ненадёжных, а милосердием – результаты медленные и продолжительные.

    Жестокостью добиваются результатов быстрых, но ненадёжных, а милосердием – результаты медленные и продолжительные.

    — Валентин Петрович Рычков
11. «

    — Хочешь сделать какой-то минимум — не ходи в цирк, где животных калечат физически и ломают морально, не ходи в зоопарк, где животные безвинно сидят в тюрьме; не фотографируйся с маленькими зверятами-фоторабами, которые выдерживают лишь сезон, а потом их убивают. Не будет спроса — не станет предложения. Я уже молчу про охоту и рыбалку. Взять бы такого охотника да в лес без ружья… — Ты опасна для общества. — А общество опасно для планеты. Такая вот у нас цивилизация.

    — Хочешь сделать какой-то минимум — не ходи в цирк, где животных калечат физически и ломают морально, не ходи в зоопарк, где животные безвинно сидят в тюрьме; не фотографируйся с маленькими зверятами-фоторабами, которые выдерживают лишь сезон, а потом их убивают. Не будет спроса — не станет предложения. Я уже молчу про охоту и рыбалку. Взять бы такого охотника да в лес без ружья… — Ты опасна для общества. — А общество опасно для планеты. Такая вот у нас цивилизация.

    — Виктория Килеева · книга
12. «

    Дети могут быть самыми жестокими существами в мире… Чрезвычайно жестокими. Дикими. Будь мужиком. Будь мужиком! Будь мужиком! Иногда вам хочется только… только плакать. Иногда вы ненавидите весь мир. Вы можете перестать любить… и это, вам кажется, будет продолжаться всегда. Люди уважают ненависть. Некоторым людям даже не нужно оружие, чтобы ранить вас. Они используют слова, насмешки. Хватает только одного взгляда, чтобы сделать вам больно. Вы пытаетесь бороться с плачем, с глыбой в горле… краснеете, желая кричать. Вы просите их оставить вас в покое, но никто не слышит вас…

    Дети могут быть самыми жестокими существами в мире… Чрезвычайно жестокими. Дикими. Будь мужиком. Будь мужиком! Будь мужиком! Иногда вам хочется только… только плакать. Иногда вы ненавидите весь мир. Вы можете перестать любить… и это, вам кажется, будет продолжаться всегда. Люди уважают ненависть. Некоторым людям даже не нужно оружие, чтобы ранить вас. Они используют слова, насмешки. Хватает только одного взгляда, чтобы сделать вам больно. Вы пытаетесь бороться с плачем, с глыбой в горле… краснеете, желая кричать. Вы просите их оставить вас в покое, но никто не слышит вас…

    — Пиф-паф, ты — мертв (Bang Bang You're Dead) · фильм
13. «

    Переставая быть к другим жестокими, быть молодыми мы перестаем.

    Переставая быть к другим жестокими, быть молодыми мы перестаем.

    — Евгений Евтушенко
14. «

    Со стороны юмор судьбы очевиден и так изящен и красив. Но изнутри он часто воспринимается как жестокость и откровенное издевательство.

    Со стороны юмор судьбы очевиден и так изящен и красив. Но изнутри он часто воспринимается как жестокость и откровенное издевательство.
15. «

    Жестокость как рак. Начинается с одной клетки а затем распространяется по всему телу.

    Жестокость как рак. Начинается с одной клетки а затем распространяется по всему телу.
16. «

    Если бы я вмешивался во все жестокости и несправедливости, человечество окончательно отупело бы и оскотинилось! Всякое вмешательство даже со стороны Бога ничему не учит!

    Если бы я вмешивался во все жестокости и несправедливости, человечество окончательно отупело бы и оскотинилось! Всякое вмешательство даже со стороны Бога ничему не учит!

    — Фазиль Искандер · книга
17. «

    Выражение лица Геллы изменилось в одну секунду. В женственных чертах проступила мужская твердость, в веселых глазах появились злость и ненависть.

    Выражение лица Геллы изменилось в одну секунду. В женственных чертах проступила мужская твердость, в веселых глазах появились злость и ненависть.

    — Филипп Ванденберг · книга
18. «

    Мы упрекаем детей в жестокости, но мы столько лет возвышали жестокость в подвиг, если нам казалось, что она для пользы дела. Мы требуем от них сострадания, но разве мы не внушали всем, что жалость унижает, и не оправдывали беспощадность во имя великой цели?... Прошлое мстит нам в наших детях.

    Мы упрекаем детей в жестокости, но мы столько лет возвышали жестокость в подвиг, если нам казалось, что она для пользы дела. Мы требуем от них сострадания, но разве мы не внушали всем, что жалость унижает, и не оправдывали беспощадность во имя великой цели?... Прошлое мстит нам в наших детях.

    — Лия Симонова · книга
19. «

    Справедливость бывает жестока. Но на то она и справедливость.

    Справедливость бывает жестока. Но на то она и справедливость.

    — Вики Уокер · игра
20. «

    Жестокость империализма — жестокость, которая не знает пределов и не признаёт национальных границ. Зверства США равнозначны зверствам гитлеровских армий, равнозначны зверствам бельгийских парашютистов или французского империализма в Алжире. Поскольку суть империализма заключается в превращении человека в животное. Кровожадное животное! Предназначенное для резни, убийств, уничтожения. Вплоть до уничтожения даже самого образа революционера или партизана любой страны. Они топчут его своими сапогами, потому что даже его образ борется за свободу.

    Жестокость империализма — жестокость, которая не знает пределов и не признаёт национальных границ. Зверства США равнозначны зверствам гитлеровских армий, равнозначны зверствам бельгийских парашютистов или французского империализма в Алжире. Поскольку суть империализма заключается в превращении человека в животное. Кровожадное животное! Предназначенное для резни, убийств, уничтожения. Вплоть до уничтожения даже самого образа революционера или партизана любой страны. Они топчут его своими сапогами, потому что даже его образ борется за свободу.

    — Эрнесто Че Гевара