354 фразы, которые всё говорят о «жизнь и смерть»

Собрали 354 цитаты на тему «жизнь и смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Мы все много раз умираем и рождаемся за время одной жизни. Чем больше раз умираем и рождаемся, тем лучше.

   Мы все много раз умираем и рождаемся за время одной жизни. Чем больше раз умираем и рождаемся, тем лучше.

   — Мария Фариса · книга
2. «

   We're specks of dust caught in our whirlwind Nothingness behind the curtain Life is short but death is certain That will always be our burden

   We're specks of dust caught in our whirlwind Nothingness behind the curtain Life is short but death is certain That will always be our burden
3. «

   Не бойся смерти, Луна. Бойся жизни.

   Не бойся смерти, Луна. Бойся жизни.

   — Дин · игра
4. «

   Конец в истории свидетельствует о том, что определённый период жизни персонажа окончен, но он будет жить дальше, то есть начнётся другой период. Продолжение значит, что персонаж умер, так как смерть – это эпизод в жизни, который никогда не закончится.

   Конец в истории свидетельствует о том, что определённый период жизни персонажа окончен, но он будет жить дальше, то есть начнётся другой период. Продолжение значит, что персонаж умер, так как смерть – это эпизод в жизни, который никогда не закончится.
5. «

   Жить и умереть — в этом красота бытия человека. Возможность жить и возможность умереть, постоянная борьба и движение...

   Жить и умереть — в этом красота бытия человека. Возможность жить и возможность умереть, постоянная борьба и движение...

   — Кёдзюро Рэнгоку · аниме
6. «

   Вот она, цена выживания: помянуть погибших, произнести нужные речи, а потом жить дальше и надеяться на лучшее.

   Вот она, цена выживания: помянуть погибших, произнести нужные речи, а потом жить дальше и надеяться на лучшее.

   — Джо Аберкромби · книга
7. «

   Мир этот сравнивался со сном, а жизнь в нём — со сновидением, а смерть — с пробуждением. Мир этот также сравнивался с пашней, деяния, совершаемые в нём, — с семенами, которые дадут урожай в Судный день. А ещё мир этот сравнивался с домом, у которого две двери: через одну люди входят, а через другую — выходят. И он сравнивался со змеёй, мягкой и приятной на ощупь: цвет её прекрасен, но укус смертелен. А ещё мир этот сравнивался с отравленной пищей: она вкусная и приятно пахнет, и для того, кто ест в меру, она становится исцелением, а для того, кто превышает меру, она становится погибелью.

   Мир этот сравнивался со сном, а жизнь в нём — со сновидением, а смерть — с пробуждением. Мир этот также сравнивался с пашней, деяния, совершаемые в нём, — с семенами, которые дадут урожай в Судный день. А ещё мир этот сравнивался с домом, у которого две двери: через одну люди входят, а через другую — выходят. И он сравнивался со змеёй, мягкой и приятной на ощупь: цвет её прекрасен, но укус смертелен. А ещё мир этот сравнивался с отравленной пищей: она вкусная и приятно пахнет, и для того, кто ест в меру, она становится исцелением, а для того, кто превышает меру, она становится погибелью.

   — Ибн Каййим аль-Джаузия · книга
8. «

   — Мертвые никому не нужны... — Тут до живых-то дела нету, а то – мертвые.

   — Мертвые никому не нужны... — Тут до живых-то дела нету, а то – мертвые.

   — Михаил Шолохов · книга
9. «

   Все мы нынче пешки на шахматной доске, где на кон ставится единственное, что каждый может извлечь из дырявой походной сумки за спиной, — жизнь. Но, вот забавно, игроком я всегда был паршивым.

   Все мы нынче пешки на шахматной доске, где на кон ставится единственное, что каждый может извлечь из дырявой походной сумки за спиной, — жизнь. Но, вот забавно, игроком я всегда был паршивым.
10. «

    Она пришла из-за угла Тебя забрать. И даже шанса не дала Её прогнать.

    Она пришла из-за угла Тебя забрать. И даже шанса не дала Её прогнать.

    — Ирина Николаевна Лисовская
11. «

    Жди же, смертный, в каждой жизни завершающего дня; Не считай счастливым мужа под улыбкой божества Раньше, чем стопой безбольной рубежа коснется он.

    Жди же, смертный, в каждой жизни завершающего дня; Не считай счастливым мужа под улыбкой божества Раньше, чем стопой безбольной рубежа коснется он.

    — Софокл · книга
12. «

    Можно ведь жить, но при этом быть мёртвым. Или быть мёртвым, но жить в памяти любимых людей. И может… Может, смерть — это просто другая жизнь.

    Можно ведь жить, но при этом быть мёртвым. Или быть мёртвым, но жить в памяти любимых людей. И может… Может, смерть — это просто другая жизнь.

    — Антонио · игра
13. «

    Для меня вид родителей, которые только что сидели напротив меня, разговаривали и ужасно нервничали, пытаясь объяснить мне что-то, но уже лежащие на шерстяном ковре неподвижно и, как мне казалось, бездыханно, заставлял меня сходить с ума.

    Для меня вид родителей, которые только что сидели напротив меня, разговаривали и ужасно нервничали, пытаясь объяснить мне что-то, но уже лежащие на шерстяном ковре неподвижно и, как мне казалось, бездыханно, заставлял меня сходить с ума.

    — Соль · книга
14. «

    Ты не понимаешь что это такое — находиться в ловушке между жизнью и смертью. Мою душу раздирают на куски.

    Ты не понимаешь что это такое — находиться в ловушке между жизнью и смертью. Мою душу раздирают на куски.

    — Мистер Пакертон · игра
15. «

    Всё равно, рано или поздно, умрем, стало быть, хандрить по меньшей мере нерасчетливо.

    Всё равно, рано или поздно, умрем, стало быть, хандрить по меньшей мере нерасчетливо.

    — Антон Павлович Чехов
16. «

    — Мистер Крэйген прав. Я работаю продавцом в его магазине. В одном из лучших. По крайней мере, так было пару недель назад. — Ты ничего не должна им объяснять. — Простите, мне кажется, что должна. Она позволяла себе высказываться в нашу сторону. И мы терпели только потому, что принимали её за другого человека. — Простите, я не хотела, чтобы меня приняли за другого человека. Я приехала, чтобы оставить здесь все свои деньги. Понимаете... Я скоро умру. Когда мне сказали, что я проживу 3 недели, я отреагировала точно так же. И именно поэтому я никому не хотела говорить об этом. Но я приземлилась на вершину горы. И я попала на обложку лыжного журнала! Не жалейте меня. Никогда в своей жизни я не думала, что буду умирать в таком чудесном месте. И совершу столько невероятных поступков. И я... Прошу прощения, если я была чересчур честна с вами. Но я слишком долго молчала. Я боялась. Вы же знаете. Опускаешь голову и спешишь, спешишь... А потом поднимаешь голову и спрашиваешь: как я здесь очутился, а, брат?! Мы проводим жизнь в заботах о бесполезных мелочах.

    — Мистер Крэйген прав. Я работаю продавцом в его магазине. В одном из лучших. По крайней мере, так было пару недель назад. — Ты ничего не должна им объяснять. — Простите, мне кажется, что должна. Она позволяла себе высказываться в нашу сторону. И мы терпели только потому, что принимали её за другого человека. — Простите, я не хотела, чтобы меня приняли за другого человека. Я приехала, чтобы оставить здесь все свои деньги. Понимаете... Я скоро умру. Когда мне сказали, что я проживу 3 недели, я отреагировала точно так же. И именно поэтому я никому не хотела говорить об этом. Но я приземлилась на вершину горы. И я попала на обложку лыжного журнала! Не жалейте меня. Никогда в своей жизни я не думала, что буду умирать в таком чудесном месте. И совершу столько невероятных поступков. И я... Прошу прощения, если я была чересчур честна с вами. Но я слишком долго молчала. Я боялась. Вы же знаете. Опускаешь голову и спешишь, спешишь... А потом поднимаешь голову и спрашиваешь: как я здесь очутился, а, брат?! Мы проводим жизнь в заботах о бесполезных мелочах.

    — Джорджия Бёрд · фильм
17. «

    Окружающие, включая Ирва, продолжают восхищаться моей способностью сохранять спокойствие. Да, в основном я чувствую себя спокойно. Лишь изредка, во сне, моя тоска прорывается наружу. В целом я смирилась с тем, что скоро умру. Печаль – великая печаль прощания с семьёй и друзьями – не мешает мне проживать каждый свой день в достаточно хорошем расположении духа. Это не показное: после девяти месяцев почти непрекращающихся физических мучений, вызванных побочными эффектами лекарств, я наслаждаюсь этой передышкой, какой бы короткой она ни была.

    Окружающие, включая Ирва, продолжают восхищаться моей способностью сохранять спокойствие. Да, в основном я чувствую себя спокойно. Лишь изредка, во сне, моя тоска прорывается наружу. В целом я смирилась с тем, что скоро умру. Печаль – великая печаль прощания с семьёй и друзьями – не мешает мне проживать каждый свой день в достаточно хорошем расположении духа. Это не показное: после девяти месяцев почти непрекращающихся физических мучений, вызванных побочными эффектами лекарств, я наслаждаюсь этой передышкой, какой бы короткой она ни была.

    — Ирвин Ялом, Мэрилин Ялом · книга
18. «

    Отвести угрозу смерти — это одно. Заставить жить заново — это совсем другое.

    Отвести угрозу смерти — это одно. Заставить жить заново — это совсем другое.

    — Суад · книга
19. «

    «Научить людей ценить жизнь» — с этой задачей лучше всего справляется смерть.

    «Научить людей ценить жизнь» — с этой задачей лучше всего справляется смерть.
20. «

    Видите ли, человек не оставляет по себе почти никаких следов. Рождаешься на свет, пытаешься что-то делать, сам не зная почему, но все равно продолжаешь свои попытки; родившись одновременно со множеством других людей, ты связан с ними, и потому, пытаясь двинуть рукой или ногой, ты как бы дергаешь за веревочки, но веревочки привязаны к рукам и ногам всех остальных, и все они тоже пытаются за них дергать и тоже не знают почему, знают только, что все веревочки перепутались и мешают друг другу, все равно как если бы пять или шесть человек пытались соткать ковер на одном ткацком станке, причем каждый хотел бы вплести в него свой собственный узор, но ты знаешь, что это не имеет никакого значения иначе те, кто сотворил этот станок, устроили бы все гораздо лучше, и все же это не может не иметь значения — ведь ты продолжаешь свои попытки, во всяком случае должен их продолжать, а потом вдруг оказывается, что все кончено, и от тебя осталась всего лишь каменная глыба, на которой что-то нацарапано если, конечно, кто-нибудь удосужился этот мрамор поставить и что-то на нем нацарапать, и вот на него льет дождь и светит солнце, и вскоре никто уже не помнит ни имени, ни что эти царапины означают, и это тоже не имеет значения.

    Видите ли, человек не оставляет по себе почти никаких следов. Рождаешься на свет, пытаешься что-то делать, сам не зная почему, но все равно продолжаешь свои попытки; родившись одновременно со множеством других людей, ты связан с ними, и потому, пытаясь двинуть рукой или ногой, ты как бы дергаешь за веревочки, но веревочки привязаны к рукам и ногам всех остальных, и все они тоже пытаются за них дергать и тоже не знают почему, знают только, что все веревочки перепутались и мешают друг другу, все равно как если бы пять или шесть человек пытались соткать ковер на одном ткацком станке, причем каждый хотел бы вплести в него свой собственный узор, но ты знаешь, что это не имеет никакого значения иначе те, кто сотворил этот станок, устроили бы все гораздо лучше, и все же это не может не иметь значения — ведь ты продолжаешь свои попытки, во всяком случае должен их продолжать, а потом вдруг оказывается, что все кончено, и от тебя осталась всего лишь каменная глыба, на которой что-то нацарапано если, конечно, кто-нибудь удосужился этот мрамор поставить и что-то на нем нацарапать, и вот на него льет дождь и светит солнце, и вскоре никто уже не помнит ни имени, ни что эти царапины означают, и это тоже не имеет значения.

    — Уильям Фолкнер · книга