278 высказываний на тему «жизнь после смерти»

Собрали 278 цитат на тему «жизнь после смерти» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Можно ли назвать по-настоящему живым человека, которого нельзя убить?

   Можно ли назвать по-настоящему живым человека, которого нельзя убить?

   — Джоан Роулинг · книга
2. «

   Спросите анестезиологов, и они расскажут вам, что сознание человека, спускающегося по лестнице, ведущей от жизни к смерти, изменяется сотни раз. При помощи наркоза пациента опускают всего лишь на десятую ступеньку, а под ней лежит целый океан неуловимых градаций, исследовать которые не удавалось еще никому.

   Спросите анестезиологов, и они расскажут вам, что сознание человека, спускающегося по лестнице, ведущей от жизни к смерти, изменяется сотни раз. При помощи наркоза пациента опускают всего лишь на десятую ступеньку, а под ней лежит целый океан неуловимых градаций, исследовать которые не удавалось еще никому.

   — Стрекоза (Dragonfly) · фильм
3. «

   — Всех голодных собак всё равно не накормишь. — Раз всех не накормишь, значит — именно поэтому, — надо покормить ту, какую можешь, — вот эту. Это как со счастьем. Раз всем быть счастливыми все равно невозможно — значит, счастлив должен быть тот, кто сейчас может. Надо быть счастливым сегодня, сейчас, несмотря ни на что. Кто-то сказал, что не может быть рая, если есть ад. Якобы невозможно пребывать в раю, если знать, что где-то существует страдание. Ерунда... Настоящее наслаждение жизнью можно ощутить, только если пережито страдание. Что вот этой дворняге остатки нашего супа, ели бы она не подыхала с голоду? И всегда так было: кому-то отрубают голову, а у двоих в толпе на площади перед эшафотом в это время первая любовь. Кто-то любуется живописным заходом солнца, а кто-то смотрит на этот же закат из-за решётки. И так всегда будет! Так и должно быть! И скольким бы десяткам или миллионам ни рубили голову — всё равно в это самое время у кого-то должна быть первая любовь.

   — Всех голодных собак всё равно не накормишь. — Раз всех не накормишь, значит — именно поэтому, — надо покормить ту, какую можешь, — вот эту. Это как со счастьем. Раз всем быть счастливыми все равно невозможно — значит, счастлив должен быть тот, кто сейчас может. Надо быть счастливым сегодня, сейчас, несмотря ни на что. Кто-то сказал, что не может быть рая, если есть ад. Якобы невозможно пребывать в раю, если знать, что где-то существует страдание. Ерунда... Настоящее наслаждение жизнью можно ощутить, только если пережито страдание. Что вот этой дворняге остатки нашего супа, ели бы она не подыхала с голоду? И всегда так было: кому-то отрубают голову, а у двоих в толпе на площади перед эшафотом в это время первая любовь. Кто-то любуется живописным заходом солнца, а кто-то смотрит на этот же закат из-за решётки. И так всегда будет! Так и должно быть! И скольким бы десяткам или миллионам ни рубили голову — всё равно в это самое время у кого-то должна быть первая любовь.

   — Михаил Шишкин · книга
4. «

   В конечном счете я не умру, не теперь, но буду в реальности продолжать головокружительно жить и после смерти, прислушиваясь вполуха к реальности, в комнате, где витает аромат огня, зажженного нашей неугасимой волей.

   В конечном счете я не умру, не теперь, но буду в реальности продолжать головокружительно жить и после смерти, прислушиваясь вполуха к реальности, в комнате, где витает аромат огня, зажженного нашей неугасимой волей.

   — Эмили Фридлунд · книга
5. «

   О мой ловец стрекоз! Куда в неведомую даль Ты нынче забежал?

   О мой ловец стрекоз! Куда в неведомую даль Ты нынче забежал?

   — Тиё-ни
6. «

   — Раньше я думала, что нас ожидает нечто иное — за пределами всех этих сражений. Я хотела в это верить. Но теперь знаю... — И что же это? — Тебе самой предстоит в этом разобраться. — Не дразни меня, Канадэ!... Да и как ты можешь дразнить меня, если тебя уже нет? — Так ведь это даже хорошо. — Нет! Я хочу, чтобы ты была со мной! — Это уже тебе решать — быть ли мне рядом с тобой или нет.

   — Раньше я думала, что нас ожидает нечто иное — за пределами всех этих сражений. Я хотела в это верить. Но теперь знаю... — И что же это? — Тебе самой предстоит в этом разобраться. — Не дразни меня, Канадэ!... Да и как ты можешь дразнить меня, если тебя уже нет? — Так ведь это даже хорошо. — Нет! Я хочу, чтобы ты была со мной! — Это уже тебе решать — быть ли мне рядом с тобой или нет.

   — Канадэ Амо (Kanade Amō) · аниме
7. «

   Живым невдомёк, как сложно выглядит мир с точки зрения покойника, потому что смерть, освобождая разум от смирительной рубашки, в которой его держат три измерения, отсекает его также и от Времени, которое есть не что иное, как ещё одно измерение.

   Живым невдомёк, как сложно выглядит мир с точки зрения покойника, потому что смерть, освобождая разум от смирительной рубашки, в которой его держат три измерения, отсекает его также и от Времени, которое есть не что иное, как ещё одно измерение.

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   Рождаемых число ряды усопших множит, Бессмертной жизнью тешится мечта. 3а гробом жизни нет и быть её не может, Идёт за жизнью смерть, за смертью пустота. Воскреснуть мёртвому природа не поможет, Она и без того по горло занята.

   Рождаемых число ряды усопших множит, Бессмертной жизнью тешится мечта. 3а гробом жизни нет и быть её не может, Идёт за жизнью смерть, за смертью пустота. Воскреснуть мёртвому природа не поможет, Она и без того по горло занята.

   — Атааллах Аррани
9. «

   Молодой жизнерадостный человек пришёл к отцу и говорит: — Отец, порадуйся со мной, я поступил в университет. Я буду юристом! Наконец-то я нашёл своё счастье! — Очень хорошо, сын мой, — ответил отец, — значит, ты хочешь теперь усердно учиться. Ну а что потом? — Через четыре года я защищу на отлично диплом и покину университет. — И что же дальше? — не отступал отец. — Потом я буду изо всех сил работать, чтобы как можно скорее стать самостоятельным адвокатом. — А дальше? — А потом я женюсь, создам свою семью, буду растить и воспитывать детей, помогу им выучиться и получить хорошую профессию. — А дальше? — А потом я пойду на заслуженный отдых — буду радоваться счастью своих детей и покоиться в доброй старости. — Что же будет потом? — Потом? — юноша на минуту задумался. — Да, вечно никто на этой земле не живёт. Потом мне нужно будет, наверное, как и всем людям, умереть. — А что потом? — спросил старый отец. — Дорогой сын, что же будет потом? — дрожащим голосом проговорил отец. Сын ещё больше задумался и сказал неуверенно: — Благодарю тебя, отец. Я понял. Я забыл главное…

   Молодой жизнерадостный человек пришёл к отцу и говорит: — Отец, порадуйся со мной, я поступил в университет. Я буду юристом! Наконец-то я нашёл своё счастье! — Очень хорошо, сын мой, — ответил отец, — значит, ты хочешь теперь усердно учиться. Ну а что потом? — Через четыре года я защищу на отлично диплом и покину университет. — И что же дальше? — не отступал отец. — Потом я буду изо всех сил работать, чтобы как можно скорее стать самостоятельным адвокатом. — А дальше? — А потом я женюсь, создам свою семью, буду растить и воспитывать детей, помогу им выучиться и получить хорошую профессию. — А дальше? — А потом я пойду на заслуженный отдых — буду радоваться счастью своих детей и покоиться в доброй старости. — Что же будет потом? — Потом? — юноша на минуту задумался. — Да, вечно никто на этой земле не живёт. Потом мне нужно будет, наверное, как и всем людям, умереть. — А что потом? — спросил старый отец. — Дорогой сын, что же будет потом? — дрожащим голосом проговорил отец. Сын ещё больше задумался и сказал неуверенно: — Благодарю тебя, отец. Я понял. Я забыл главное…

   — Виктор Владимирович Лавский · книга
10. «

    ...нужно только, чтобы руки молящегося были чисты от корысти, а душа — свободна от зла и возносилась бы к небу с мыслью о вечности. Тогда в ней исчезнет страх за утрату кратковременной земной жизни и... гора начинает двигаться...

    ...нужно только, чтобы руки молящегося были чисты от корысти, а душа — свободна от зла и возносилась бы к небу с мыслью о вечности. Тогда в ней исчезнет страх за утрату кратковременной земной жизни и... гора начинает двигаться...

    — Николай Семёнович Лесков · книга
11. «

    — Киану, ты знаешь, что будет после смерти? — Я точно знаю, что после смерти те, кто любят нас, будут по нам скучать.

    — Киану, ты знаешь, что будет после смерти? — Я точно знаю, что после смерти те, кто любят нас, будут по нам скучать.

    — Киану Ривз
12. «

    Сказано: «Для благородного мужа непреодолимых преград не бывает». Правда, у этой максимы есть и концовка, менее известная: «И если он не сможет вскарабкаться на кручу в нынешней жизни, то разобьется насмерть и одолеет преграду в жизни следующей».

    Сказано: «Для благородного мужа непреодолимых преград не бывает». Правда, у этой максимы есть и концовка, менее известная: «И если он не сможет вскарабкаться на кручу в нынешней жизни, то разобьется насмерть и одолеет преграду в жизни следующей».

    — Борис Акунин · книга
13. «

    Я спал безукоризненно посреди вечной тьмы. Спать приятно, когда нет ответов. Вот я и спал, много месяцев. Потом меня потянуло к свету, но жизнь решила вернуть меня.

    Я спал безукоризненно посреди вечной тьмы. Спать приятно, когда нет ответов. Вот я и спал, много месяцев. Потом меня потянуло к свету, но жизнь решила вернуть меня.

    — Фират · фильм
14. «

    Почему мы верим в привидения? Потехи ради?! Нет, это перспектива загробной жизни.

    Почему мы верим в привидения? Потехи ради?! Нет, это перспектива загробной жизни.

    — Джеральд Олин · фильм
15. «

    Если существует загробная жизнь?... Сказать по правде, если я там встречусь с христианским богом, я пропал, — это деспот, и, как всякий деспот, он весь поглощён мыслями о мщении. Библия только и повествует, что о всяких чудовищных карах. Я никогда не любил его и даже никогда не допускал мысли, что его можно искренне любить. Он безжалостен... Он расправится со мной самым ужасным образом.

    Если существует загробная жизнь?... Сказать по правде, если я там встречусь с христианским богом, я пропал, — это деспот, и, как всякий деспот, он весь поглощён мыслями о мщении. Библия только и повествует, что о всяких чудовищных карах. Я никогда не любил его и даже никогда не допускал мысли, что его можно искренне любить. Он безжалостен... Он расправится со мной самым ужасным образом.

    — Стендаль · книга
16. «

    Нет, я не сумасшедший, я просто хочу получить доказательства, что смерть — это еще не конец. Даже если обезумевшие зомби схватят меня в темном зале однажды ночью, даже если они разорвут меня на части, все равно это будет не абсолютный конец. Все равно будет какое-то утешение.

    Нет, я не сумасшедший, я просто хочу получить доказательства, что смерть — это еще не конец. Даже если обезумевшие зомби схватят меня в темном зале однажды ночью, даже если они разорвут меня на части, все равно это будет не абсолютный конец. Все равно будет какое-то утешение.

    — Чак Паланик · книга
17. «

    Быть красивыми После смерти умеют Только деревья.

    Быть красивыми После смерти умеют Только деревья.

    — Борис Акунин · книга
18. «

    Но кто сказал, что мертвецы не видят сны — это сказки, Кто сказал, что они не бывают грустны — это ложь, Кто сказал, что они не мечтают о половой ласке, Ты сам убедишься в этом когда помрёшь.

    Но кто сказал, что мертвецы не видят сны — это сказки, Кто сказал, что они не бывают грустны — это ложь, Кто сказал, что они не мечтают о половой ласке, Ты сам убедишься в этом когда помрёшь.
19. «

    Я не атеист, скорее наоборот. Просто сужу по себе. Если бы Я помер, то точно бы не сидел возле родственников, что меня оплакивают. Скорее всего, Я бы пошел в какой-нибудь пустой дом и завывал там. Все призраки примерно так и поступают.

    Я не атеист, скорее наоборот. Просто сужу по себе. Если бы Я помер, то точно бы не сидел возле родственников, что меня оплакивают. Скорее всего, Я бы пошел в какой-нибудь пустой дом и завывал там. Все призраки примерно так и поступают.

    — Мигель Грейс · книга
20. «

    Не секрет, что с тех самых пор, как человек уверовал в существование Высшего Божества, создавшего небо, звёзды, земную твердь, людей, животных и вообще всё, кроме чувства юмора, бывшего всегда и пребудущего вовеки, возникло и сильное, всепоглощающее желание не помереть в положенный срок, а оказаться в каком-нибудь ином мире, поблизости от Высшего Божества. (Некоторые даже предполагают, что вначале возникло такое желание, а потом уже люди уверовали в существование Всевышнего и Всемогущего).

    Не секрет, что с тех самых пор, как человек уверовал в существование Высшего Божества, создавшего небо, звёзды, земную твердь, людей, животных и вообще всё, кроме чувства юмора, бывшего всегда и пребудущего вовеки, возникло и сильное, всепоглощающее желание не помереть в положенный срок, а оказаться в каком-нибудь ином мире, поблизости от Высшего Божества. (Некоторые даже предполагают, что вначале возникло такое желание, а потом уже люди уверовали в существование Всевышнего и Всемогущего).

    — Сергей Лукьяненко · книга