131 цитата: всё о «журналистика»

Собрали 131 цитата на тему «журналистика» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Став репортером, я быстро поняла, что люди говорят больше при личной встрече, нежели по телефону.

   Став репортером, я быстро поняла, что люди говорят больше при личной встрече, нежели по телефону.

   — Сара Джио · книга
2. «

   Если бы однажды утром я прошел по реке Потомак аки посуху, вечерние газеты вышли бы под заголовком: «ПРЕЗИДЕНТ НЕ УМЕЕТ ПЛАВАТЬ!»

   Если бы однажды утром я прошел по реке Потомак аки посуху, вечерние газеты вышли бы под заголовком: «ПРЕЗИДЕНТ НЕ УМЕЕТ ПЛАВАТЬ!»

   — Линдон Джонсон
3. «

   Понятия «писатель», «журналист» все чаще заменяются словом «автор». Изменился запрос. Люди читают не меньше, но хотят, чтобы было короче. Не книги и не статьи, а тексты. В которых есть позиция, цепляющие суждения и яркая эмоциональная окраска.

   Понятия «писатель», «журналист» все чаще заменяются словом «автор». Изменился запрос. Люди читают не меньше, но хотят, чтобы было короче. Не книги и не статьи, а тексты. В которых есть позиция, цепляющие суждения и яркая эмоциональная окраска.

   — Елена Котова
4. «

   Большинство людей, постоянно имеющих дело со словами, не слишком в них верят.

   Большинство людей, постоянно имеющих дело со словами, не слишком в них верят.

   — Хантер Томпсон · книга
5. «

   — Пусть даже это экстренные новости, не надо писать сухо и скучно, пишите сексуально. Если я не хочу трахнуть вашу историю — она мне не нужна. — Планка не высокая, Грегори готов трахать все, что движется.

   — Пусть даже это экстренные новости, не надо писать сухо и скучно, пишите сексуально. Если я не хочу трахнуть вашу историю — она мне не нужна. — Планка не высокая, Грегори готов трахать все, что движется.

   — Грегори Сансон · сериал
6. «

   Литература у нас существует, но критики ещё нет. (1829) Критикою у нас большею частию занимаются журналисты, т.е. entrepreneurs, люди, хорошо понимающие своё дело, но не только не критики, но даже и не литераторы.

   Литература у нас существует, но критики ещё нет. (1829) Критикою у нас большею частию занимаются журналисты, т.е. entrepreneurs, люди, хорошо понимающие своё дело, но не только не критики, но даже и не литераторы.

   — Александр Сергеевич Пушкин
7. «

   На тротуаре сгрудились два десятка журналистов. Стервятники, крысы, гиены — неизменный зверинец, регулярно собирающийся в надежде попировать на трагедии.

   На тротуаре сгрудились два десятка журналистов. Стервятники, крысы, гиены — неизменный зверинец, регулярно собирающийся в надежде попировать на трагедии.

   — Гийом Мюссо · книга
8. «

   Журналистика: искусство объяснять другим то, чего сам не понимаешь.

   Журналистика: искусство объяснять другим то, чего сам не понимаешь.

   — Альфред Чарльз Нортклифф
9. «

   Такова моя работа — выслушать людей и изложить сказанное в как можно более доступной форме.

   Такова моя работа — выслушать людей и изложить сказанное в как можно более доступной форме.

   — Харуки Мураками · книга
10. «

    Чистоплюи хреновы, новости им подавай, но при этом, что бы все было благопристойно. А сенсация иной раз навозом попахивает, а не розами благоухает. И вообще, если собака кусает человека, это не новость. Новость — если человек кусает собаку. Как там говаривал сам Антон Павлович Чехов — «не следует обвинять репортера, так как он обязан, по долгу службы, представлять в редакцию отчеты, непременно окрашенные возможно более ярким глумлением». К чему вся эта теория? Помнится, у Гёте были подходящие слова по этому поводу: «Суха, мой друг, теория везде, но древо жизни пышно зеленеет». Все мы начинали с «бутербродных гонораров», а захочешь начать деньги получать, то вот тогда голова начинает работать. Возьмем к примеру «магазинную хронику»: забираешь бесплатно товар у владельцев магазина, а затем пишешь о нем отзыв в газете. Так это не каждому дано, что бы хозяин еще сам тебя упрашивал взять, от платы категорически отказывался, да еще предлагал заходить почаще. При этом получал возможность по нескольку часов в день совмещать прекрасное с полезным — работать над корреспонденциями в комфортных условиях кафе и при этом угощаться вкуснейшей выпечкой, бутербродами и кофе с коньяком, или ликером совершенно бесплатно. Ну, разве что, иногда в «Петербургском вестнике» печатая на примере заведения короткие заметки о новых перспективах отечественного ресторанного дела, или нечто подобное.

    Чистоплюи хреновы, новости им подавай, но при этом, что бы все было благопристойно. А сенсация иной раз навозом попахивает, а не розами благоухает. И вообще, если собака кусает человека, это не новость. Новость — если человек кусает собаку. Как там говаривал сам Антон Павлович Чехов — «не следует обвинять репортера, так как он обязан, по долгу службы, представлять в редакцию отчеты, непременно окрашенные возможно более ярким глумлением». К чему вся эта теория? Помнится, у Гёте были подходящие слова по этому поводу: «Суха, мой друг, теория везде, но древо жизни пышно зеленеет». Все мы начинали с «бутербродных гонораров», а захочешь начать деньги получать, то вот тогда голова начинает работать. Возьмем к примеру «магазинную хронику»: забираешь бесплатно товар у владельцев магазина, а затем пишешь о нем отзыв в газете. Так это не каждому дано, что бы хозяин еще сам тебя упрашивал взять, от платы категорически отказывался, да еще предлагал заходить почаще. При этом получал возможность по нескольку часов в день совмещать прекрасное с полезным — работать над корреспонденциями в комфортных условиях кафе и при этом угощаться вкуснейшей выпечкой, бутербродами и кофе с коньяком, или ликером совершенно бесплатно. Ну, разве что, иногда в «Петербургском вестнике» печатая на примере заведения короткие заметки о новых перспективах отечественного ресторанного дела, или нечто подобное.

    — Дмитрий Зурков · книга
11. «

    Ты во всём виноват! Я могла пойти на европейский фольклор, чтобы закрыть социологию. Но нет! Ты сказал: «Айрис, иди в журналистику — там будет весело!» Так вот, Барри: там совсем не весело. Журналистика — скука! Мне скучно. Я виню тебя.

    Ты во всём виноват! Я могла пойти на европейский фольклор, чтобы закрыть социологию. Но нет! Ты сказал: «Айрис, иди в журналистику — там будет весело!» Так вот, Барри: там совсем не весело. Журналистика — скука! Мне скучно. Я виню тебя.

    — Айрис Уэст Аллен · сериал
12. «

    Люблю давать интервью. Один журналист меня спросил: «О чем будем беседовать?». На этот вопрос вы вряд ли ответите, от этого страдаете так же, как я, это вас не интересует, как и меня, тут вы мне ничего нового не скажете, об этом вы ничего не знаете, как и я. Ну а это мы знаем все, к сожалению. И все-таки спасибо за разговор!

    Люблю давать интервью. Один журналист меня спросил: «О чем будем беседовать?». На этот вопрос вы вряд ли ответите, от этого страдаете так же, как я, это вас не интересует, как и меня, тут вы мне ничего нового не скажете, об этом вы ничего не знаете, как и я. Ну а это мы знаем все, к сожалению. И все-таки спасибо за разговор!

    — Михаил Михайлович Жванецкий
13. «

    Журналисты — это известно младенцу — всегда врут, особенно когда пишут правду.

    Журналисты — это известно младенцу — всегда врут, особенно когда пишут правду.

    — Андрей Аствацатуров · книга
14. «

    — Документы, которые вы запрашиваете, мистер Резендес... очень деликатного характера. — При всем уважении, ваша честь, это не имеет значения. Документы находятся в открытом доступе. — Может и так... Но скажите: исходя из журналистской этики, разве допустимо доводить это до сведения широкой общественности? — Исходя из журналистской этики, скрывать это от широкой общественности недопустимо.

    — Документы, которые вы запрашиваете, мистер Резендес... очень деликатного характера. — При всем уважении, ваша честь, это не имеет значения. Документы находятся в открытом доступе. — Может и так... Но скажите: исходя из журналистской этики, разве допустимо доводить это до сведения широкой общественности? — Исходя из журналистской этики, скрывать это от широкой общественности недопустимо.

    — судья Вольтерра · фильм
15. «

    Это наказание за статью о проекте «Атлас». Меня исключили, потому что я их пугаю, а если я их пугаю, значит есть еще какая-то тайна.

    Это наказание за статью о проекте «Атлас». Меня исключили, потому что я их пугаю, а если я их пугаю, значит есть еще какая-то тайна.

    — Аманда Нил · сериал
16. «

    Обычная газетная практика: прежде всего — заглавие-плевок, заглавие-пощёчина, обухом по голове. Тоже профессия — журналистика: главное, проорать погромче, провизжаться, заблевать всё вокруг, а там уж, в случае чего, и извиниться можно, даже компенсацию за клевету выплатить...

    Обычная газетная практика: прежде всего — заглавие-плевок, заглавие-пощёчина, обухом по голове. Тоже профессия — журналистика: главное, проорать погромче, провизжаться, заблевать всё вокруг, а там уж, в случае чего, и извиниться можно, даже компенсацию за клевету выплатить...

    — Дина Рубина · книга
17. «

    Я был искренне удивлен, ибо знал, что Англия гордится своей самой независимой прессой, которая не боится критиковать даже премьера... — Независимость, мой друг, — это товар. А товар продается и покупается.

    Я был искренне удивлен, ибо знал, что Англия гордится своей самой независимой прессой, которая не боится критиковать даже премьера... — Независимость, мой друг, — это товар. А товар продается и покупается.

    — Гордон Лонсдейл · книга
18. «

    Все эти чудесные имена, все эти блистательные ребята — Константин Симонов, Евгений Долматовский, Борис Слуцкий — военкоры, политруки, бойцы, — они чуяли под собой, над собой, вокруг себя войну, причем не только Великую Отечественную, у них все это началось раньше, на всевозможных «аннексиях» — и собственно страну через войну познавали. Для русской литературы такое поведение было обычным. «Будет война – поеду на войну», – писал Чехов. Естественно, он поехал бы врачом, как, скажем, в свое время Константин Леонтьев. В этом смысле что-то надломилось совсем недавно: я даже толком не заметил когда. Ладно бы еще пацифисты повылезали бы отовсюду – у этих хотя бы убеждения есть, — нет, какие-то новые, удивительные существа: поэты вне политики, вне войны – ну вроде как не их царское дело обращать внимание на всякую там пулеметную трескотню. Вы можете себе вообразить Пушкина, или Блока, или Есенина, которые сказали бы о себе, что они «вне политики»? Да хоть даже и Бродского. Вне политики, вне империи, вне противостояния. А где тогда?

    Все эти чудесные имена, все эти блистательные ребята — Константин Симонов, Евгений Долматовский, Борис Слуцкий — военкоры, политруки, бойцы, — они чуяли под собой, над собой, вокруг себя войну, причем не только Великую Отечественную, у них все это началось раньше, на всевозможных «аннексиях» — и собственно страну через войну познавали. Для русской литературы такое поведение было обычным. «Будет война – поеду на войну», – писал Чехов. Естественно, он поехал бы врачом, как, скажем, в свое время Константин Леонтьев. В этом смысле что-то надломилось совсем недавно: я даже толком не заметил когда. Ладно бы еще пацифисты повылезали бы отовсюду – у этих хотя бы убеждения есть, — нет, какие-то новые, удивительные существа: поэты вне политики, вне войны – ну вроде как не их царское дело обращать внимание на всякую там пулеметную трескотню. Вы можете себе вообразить Пушкина, или Блока, или Есенина, которые сказали бы о себе, что они «вне политики»? Да хоть даже и Бродского. Вне политики, вне империи, вне противостояния. А где тогда?

    — Семен Владимирович Пегов · книга
19. «

    Наконец-то журналисты в России стали свободными и могут продаваться по рыночным ценам.

    Наконец-то журналисты в России стали свободными и могут продаваться по рыночным ценам.

    — Леонид Шебаршин · книга
20. «

    Плох тот журналист, который не чувствует изменения общественных настроений в стране.

    Плох тот журналист, который не чувствует изменения общественных настроений в стране.

    — Марианна Максимовская