689 цитат про «зима», проверенных временем

Тема «зима» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 689 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Снег. Поэзия души. То чем она всегда была очарована это снег. Он чист, прекрасен, настолько невинен и виден на сквозь. Он успокаивает и умиротворяет все вокруг себя. Стоит до него лишь коснутся, он растворяется, насколько он хрупок, нежен и холоден. Он может обжечь своим холодом в ущерб себе, может быть яростен во вьюге и метели, пугающим. И все же он всегда прекрасен, как вальс, как балет, но он нежен и хрупок. И так же ласков. Вы замечали как н ластится ко всему, к окнам к деревьям? Обнимает и защищает всех от кусачего мороза. Все лучшие моменты жизни происходили зимой, хоть тяжело вспомнить хотя бы один. Но точно уверенна, что обязательно еще случаться. И только в весну снег грязен, еле жив и ничтожен. С приходом «прекрасной» весны он умирает, как и умирает Зима. Весна безжалостно растаптывает его, вбивает в отталую грязь. Время любви, романтики, время жизни. Такая всеми любимая весна. Никогда ее не любила, все обманчиво романтичны, все внушили себе эту ее красоту. Знаете почему? Просто так принято. Просто так модно. Просто так пишут в книгах и снимают в фильмах. Это и так все знают — за что любят весну. И самая главная ассоциация с весной, Франция. Такая же романтичная и готовая растопить любой холод. Вот она смесь ненависти и любви. Смесь ненависти и любви к Франции. Смесь ненависти и любви Франции к зиме. Такие же и основная масса людей. Они ее ненавидят, ведь она отделяет их от весны, она так холодна и любят за то, что снег, главный слуга зимы так легко рушится весной...

   Снег. Поэзия души. То чем она всегда была очарована это снег. Он чист, прекрасен, настолько невинен и виден на сквозь. Он успокаивает и умиротворяет все вокруг себя. Стоит до него лишь коснутся, он растворяется, насколько он хрупок, нежен и холоден. Он может обжечь своим холодом в ущерб себе, может быть яростен во вьюге и метели, пугающим. И все же он всегда прекрасен, как вальс, как балет, но он нежен и хрупок. И так же ласков. Вы замечали как н ластится ко всему, к окнам к деревьям? Обнимает и защищает всех от кусачего мороза. Все лучшие моменты жизни происходили зимой, хоть тяжело вспомнить хотя бы один. Но точно уверенна, что обязательно еще случаться. И только в весну снег грязен, еле жив и ничтожен. С приходом «прекрасной» весны он умирает, как и умирает Зима. Весна безжалостно растаптывает его, вбивает в отталую грязь. Время любви, романтики, время жизни. Такая всеми любимая весна. Никогда ее не любила, все обманчиво романтичны, все внушили себе эту ее красоту. Знаете почему? Просто так принято. Просто так модно. Просто так пишут в книгах и снимают в фильмах. Это и так все знают — за что любят весну. И самая главная ассоциация с весной, Франция. Такая же романтичная и готовая растопить любой холод. Вот она смесь ненависти и любви. Смесь ненависти и любви к Франции. Смесь ненависти и любви Франции к зиме. Такие же и основная масса людей. Они ее ненавидят, ведь она отделяет их от весны, она так холодна и любят за то, что снег, главный слуга зимы так легко рушится весной...
2. «

   Зима, весь мир белоснежен. Здесь мрамор, и снег, и перья сыплются, льются, взмывают, в белое с белым играют. <...> Стаи голубок в сомнении: вверх устремляясь и вниз, от белого носятся к белому сонмы растущие птиц. Кто же сейчас победит? Снежинки спешат с нападением. Атаки бесшумны, легки: снег, горностаи, круженье. Но ветра порыв как призыв к дезертирству, и снова победа за розовым, синим, за солнцем, зарёй - каплей стали, пером, против белого, в белом... за тобой, начальное слово.

   Зима, весь мир белоснежен. Здесь мрамор, и снег, и перья сыплются, льются, взмывают, в белое с белым играют. <...> Стаи голубок в сомнении: вверх устремляясь и вниз, от белого носятся к белому сонмы растущие птиц. Кто же сейчас победит? Снежинки спешат с нападением. Атаки бесшумны, легки: снег, горностаи, круженье. Но ветра порыв как призыв к дезертирству, и снова победа за розовым, синим, за солнцем, зарёй - каплей стали, пером, против белого, в белом... за тобой, начальное слово.

   — Педро Салинас
3. «

   Бронзовый январский холод сковал и землю, и небо; к небу солнце не могло пробиться – но на лебедях, на кромке льда, на рядах блеклых, угрюмых домов эпохи Регентства лежал непривычный отблеск, будто сам холод был светом. Всегда есть что-то величественное в самой холодной поре зимы.

   Бронзовый январский холод сковал и землю, и небо; к небу солнце не могло пробиться – но на лебедях, на кромке льда, на рядах блеклых, угрюмых домов эпохи Регентства лежал непривычный отблеск, будто сам холод был светом. Всегда есть что-то величественное в самой холодной поре зимы.

   — Элизабет Боуэн · книга
4. «

   Крадётся зима, словно кошка, бесшумно, В пушистые лапы убрав коготочки. Снежинки ложатся накидкой ажурной - И город искрится пушной оторочкой.

   Крадётся зима, словно кошка, бесшумно, В пушистые лапы убрав коготочки. Снежинки ложатся накидкой ажурной - И город искрится пушной оторочкой.

   — Марина Крутова-Кулинич
5. «

   Я люблю эту пору, когда пушистым покрывалом накрывает страну. Нашу историю, как песню, переписать нельзя, На часах новое время: четыре икса!

   Я люблю эту пору, когда пушистым покрывалом накрывает страну. Нашу историю, как песню, переписать нельзя, На часах новое время: четыре икса!
6. «

   Невидимый город На части распорот, Рваные раны — реки со льдом. Мостами зашиты, Снегами накрыты, Но верится в это сегодня с трудом. Час до рассвета, Дымом одеты, Мы из ниоткуда спешим в никуда. Под городом город, Где плавно и гордо По тёмным тоннелям плывут поезда.

   Невидимый город На части распорот, Рваные раны — реки со льдом. Мостами зашиты, Снегами накрыты, Но верится в это сегодня с трудом. Час до рассвета, Дымом одеты, Мы из ниоткуда спешим в никуда. Под городом город, Где плавно и гордо По тёмным тоннелям плывут поезда.
7. «

   И вся природа начинает леденеть, Лист клена, словно медь, Звенит, ударившись о маленький сучок. И мы должны понять, что это есть значок, Который посылает нам природа, Вступившая в другое время года.

   И вся природа начинает леденеть, Лист клена, словно медь, Звенит, ударившись о маленький сучок. И мы должны понять, что это есть значок, Который посылает нам природа, Вступившая в другое время года.

   — Николай Алексеевич Заболоцкий
8. «

   Уже чувствуется первое робкое дыхание весны. Миновали вьюги с ураганными ветрами, которые доставляли нам много неприятностей во время ходьбы. По утрам ещё стоят морозы в 30–40º, но днём начинает играть солнце и воздух быстро теплеет. Всё это, конечно, ещё начало, ещё будут и морозы и вьюги, но всё же весна уже где-то тут, и она уже делает свое дело. Скоро скажем: — Вот и ещё одна зима с плеч долой.

   Уже чувствуется первое робкое дыхание весны. Миновали вьюги с ураганными ветрами, которые доставляли нам много неприятностей во время ходьбы. По утрам ещё стоят морозы в 30–40º, но днём начинает играть солнце и воздух быстро теплеет. Всё это, конечно, ещё начало, ещё будут и морозы и вьюги, но всё же весна уже где-то тут, и она уже делает свое дело. Скоро скажем: — Вот и ещё одна зима с плеч долой.

   — Николай Алексеевич Заболоцкий
9. «

   Дни незаметно уходили в прошлое, и на смену осени подступала зима. Ветерок, подувающий с Мглистых гор, постепенно наливался знобящим холодом, сухо шуршала облетающая листва, и выцветала серебристая синева неба.

   Дни незаметно уходили в прошлое, и на смену осени подступала зима. Ветерок, подувающий с Мглистых гор, постепенно наливался знобящим холодом, сухо шуршала облетающая листва, и выцветала серебристая синева неба.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
10. «

    Оттенки — важнейшая вещь для наблюдателя, они доводят картину до конца. Вот зимой скука, три оттенка — белый, серый и чёрный. Летом лучше — палитра богаче, можно выбирать, долго следить за изменениями. У каждой вещи свой оттенок, но живёт он отдельной жизнью.

    Оттенки — важнейшая вещь для наблюдателя, они доводят картину до конца. Вот зимой скука, три оттенка — белый, серый и чёрный. Летом лучше — палитра богаче, можно выбирать, долго следить за изменениями. У каждой вещи свой оттенок, но живёт он отдельной жизнью.

    — Максимилиан Неаполитанский · книга
11. «

    Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя; То, как зверь, она завоет, То заплачет, как дитя, То по кровле обветшалой Вдруг соломой зашумит, То, как путник запоздалый, К нам в окошко застучит.

    Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя; То, как зверь, она завоет, То заплачет, как дитя, То по кровле обветшалой Вдруг соломой зашумит, То, как путник запоздалый, К нам в окошко застучит.

    — Александр Сергеевич Пушкин
12. «

    Зимнее небо было чистым. Я прекрасно видел созвездие Ориона. Наверняка там были и другие, но Орион — единственное созвездие, которое я знаю.

    Зимнее небо было чистым. Я прекрасно видел созвездие Ориона. Наверняка там были и другие, но Орион — единственное созвездие, которое я знаю.

    — Ватари Ватару · книга
13. «

    Всей стране надо переименоваться на зиму в жопецию. Потому что в стране же жопеция зимой! Уже у нас не та зима, которая раньше была. Когда «много снега, холодно, он весь такой хрустящий, ты куда-то в шубе едешь в санях, выпил водки, дома попарился в бане...» Сейчас зимы другие. Сейчас всё чёрное. Снег чёрный, дома чёрные, люди чёрные, машины чёрные. Всё чёрное! Меня умиляет, что у нас город никогда не готов к снегопаду. Мы живём в России, тут всегда снег! Его выпадает два сантиметра и пробки 900 баллов! 900!

    Всей стране надо переименоваться на зиму в жопецию. Потому что в стране же жопеция зимой! Уже у нас не та зима, которая раньше была. Когда «много снега, холодно, он весь такой хрустящий, ты куда-то в шубе едешь в санях, выпил водки, дома попарился в бане...» Сейчас зимы другие. Сейчас всё чёрное. Снег чёрный, дома чёрные, люди чёрные, машины чёрные. Всё чёрное! Меня умиляет, что у нас город никогда не готов к снегопаду. Мы живём в России, тут всегда снег! Его выпадает два сантиметра и пробки 900 баллов! 900!

    — Руслан Белый
14. «

    Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам, Белой шкурою медвежьей брошу их к твоим ногам. По хрустящему морозу поспешим на край земли И среди сугробов дымных затеряемся вдали.

    Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам, Белой шкурою медвежьей брошу их к твоим ногам. По хрустящему морозу поспешим на край земли И среди сугробов дымных затеряемся вдали.
15. «

    Зима. Холод сковал море льдом. Холоднокровные рыбы мерзнут где-то на дне, но не завидуют людям в шубах и шапках.

    Зима. Холод сковал море льдом. Холоднокровные рыбы мерзнут где-то на дне, но не завидуют людям в шубах и шапках.

    — Авессалом Подводный · книга
16. «

    Когда идет первый снег, в первый день езды на санях, приятно видеть белую землю, белые крыши, дышится мягко, славно, и в это время вспоминаются юные годы. У старых лип и берез, белых от инея, добродушное выражение, они ближе к сердцу, чем кипарисы и пальмы, и вблизи них уже не хочется думать о горах и море.

    Когда идет первый снег, в первый день езды на санях, приятно видеть белую землю, белые крыши, дышится мягко, славно, и в это время вспоминаются юные годы. У старых лип и берез, белых от инея, добродушное выражение, они ближе к сердцу, чем кипарисы и пальмы, и вблизи них уже не хочется думать о горах и море.

    — Антон Павлович Чехов · книга
17. «

    Понял, чем же именно хороша осень. Да ненавязчивостью своей хороша... Спокойствием, так сказать... Вот к примеру лето. Ну что лето? Каааак гаркнет разгоряченным подгулявшим молодцем: «Пива! Да похолодней! Ааааххх, хорошоооо!» А зима? Эта разоряется гуляющим купчиной, раскрасневшимся с морозу: «Водки! Греться будем!». Про весну так вааще молчу. Вся она шумная эта весна: «А в восьмой нумер шампанского!» А осень подойдет тихо, на цыпочках, положит руку-лист на плечо да и шепнет эдак вкрадчиво «По коньячку?»

    Понял, чем же именно хороша осень. Да ненавязчивостью своей хороша... Спокойствием, так сказать... Вот к примеру лето. Ну что лето? Каааак гаркнет разгоряченным подгулявшим молодцем: «Пива! Да похолодней! Ааааххх, хорошоооо!» А зима? Эта разоряется гуляющим купчиной, раскрасневшимся с морозу: «Водки! Греться будем!». Про весну так вааще молчу. Вся она шумная эта весна: «А в восьмой нумер шампанского!» А осень подойдет тихо, на цыпочках, положит руку-лист на плечо да и шепнет эдак вкрадчиво «По коньячку?»
18. «

    Возможно, мы становимся в такие минуты по-детски наивными. Но зима и вид только что обрушившегося снега всегда наполняет нас, людей, каким-то необъяснимым блаженством. Может, потому, что будучи детьми мы связывали со снегом праздник Рождества? Я, во всяком случае, глядя на снег, представлял себя героем, побеждающим драконов, спасающим прекрасных дев. И когда вчера мы отправились в лес на поиски пленных, я снова почувствовал себя маленьким мальчиком, желающим освободить мир от зла. Но когда мы вернулись, мне стало ясно, что я сам являюсь частью того зла, от которого я всегда хотел защитить мир. Стрелять в пленных – позор. Они не были вооружены, как сообщили нам… Они были совсем детьми, и мы их убили.

    Возможно, мы становимся в такие минуты по-детски наивными. Но зима и вид только что обрушившегося снега всегда наполняет нас, людей, каким-то необъяснимым блаженством. Может, потому, что будучи детьми мы связывали со снегом праздник Рождества? Я, во всяком случае, глядя на снег, представлял себя героем, побеждающим драконов, спасающим прекрасных дев. И когда вчера мы отправились в лес на поиски пленных, я снова почувствовал себя маленьким мальчиком, желающим освободить мир от зла. Но когда мы вернулись, мне стало ясно, что я сам являюсь частью того зла, от которого я всегда хотел защитить мир. Стрелять в пленных – позор. Они не были вооружены, как сообщили нам… Они были совсем детьми, и мы их убили.

    — Альбрехт Штайн · фильм
19. «

    О, зима! Ты спускаешься наземь Непреклонна, буйна и легка... Над землей, одичалой от грязи, Ты свои расстилаешь снега.

    О, зима! Ты спускаешься наземь Непреклонна, буйна и легка... Над землей, одичалой от грязи, Ты свои расстилаешь снега.

    — Борис Александрович Ручьёв
20. «

    Единственное, что отчасти нарушало нашу идиллию, были усилия соседей, которые после первого же снега стремились сорвать нежный белый покров с улиц и крыш. Используя целый арсенал мётел, лопат, совков и скребков, они бездушно нарушали белизну, нанося чёрные раны, испуганно поглядывая на небо (шепча: «Смотри-ка, так и валит!»), не замечая, что небо прядёт снежные нити, не понимая, что из них можно связать старые свитера из детства, свитера, которые прекрасно можно носить даже тогда, когда из них давно вырос.

    Единственное, что отчасти нарушало нашу идиллию, были усилия соседей, которые после первого же снега стремились сорвать нежный белый покров с улиц и крыш. Используя целый арсенал мётел, лопат, совков и скребков, они бездушно нарушали белизну, нанося чёрные раны, испуганно поглядывая на небо (шепча: «Смотри-ка, так и валит!»), не замечая, что небо прядёт снежные нити, не понимая, что из них можно связать старые свитера из детства, свитера, которые прекрасно можно носить даже тогда, когда из них давно вырос.

    — Горан Петрович · книга