78 фраз на тему «зрители» для дневника

Собрали 78 цитат на тему «зрители» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Художник для того, чтобы действовать на других, должен быть ищущим, чтоб его произведение было исканием. Если он все нашел и все знает и учит или нарочно потешает, он не действует. Только если он ищет, зритель, слушатель, читатель сливается с ним в поисках.

   Художник для того, чтобы действовать на других, должен быть ищущим, чтоб его произведение было исканием. Если он все нашел и все знает и учит или нарочно потешает, он не действует. Только если он ищет, зритель, слушатель, читатель сливается с ним в поисках.

   — Лев Николаевич Толстой
2. «

   Сейчас при каждом удобном случае начинают называть звездой. У меня даже бывали споры с людьми по этому поводу: Это попало в обиход в последнее время. В шальные девяностые все почему-то стали звездами, не понимая, что это значит. Мне довелось работать с людьми легендарными, о которых написаны книги и учебники. А я с ними работал на одной сцене, стоял в одном кадре. Я актер. Чем я так зазвездился? Такое определение пришло к нам из Голливуда. На их звезд делается материальная ставка, у нас всё немного по-другому. Это надо осознать: тобой публично восторгаются и критикуют. Ты — показатель того, что хорошо, а что плохо. Я не фотографируюсь на улице, только после спектакля. Потому что это дань благодарности. Человек посмотрел на тебя, получил катарсис. Просит продлить и запечатлеть. Он отдал тебе свое внимание, деньги. Нельзя отказывать.

   Сейчас при каждом удобном случае начинают называть звездой. У меня даже бывали споры с людьми по этому поводу: Это попало в обиход в последнее время. В шальные девяностые все почему-то стали звездами, не понимая, что это значит. Мне довелось работать с людьми легендарными, о которых написаны книги и учебники. А я с ними работал на одной сцене, стоял в одном кадре. Я актер. Чем я так зазвездился? Такое определение пришло к нам из Голливуда. На их звезд делается материальная ставка, у нас всё немного по-другому. Это надо осознать: тобой публично восторгаются и критикуют. Ты — показатель того, что хорошо, а что плохо. Я не фотографируюсь на улице, только после спектакля. Потому что это дань благодарности. Человек посмотрел на тебя, получил катарсис. Просит продлить и запечатлеть. Он отдал тебе свое внимание, деньги. Нельзя отказывать.

   — Валентин Смирнитский
3. «

   Мольба, душевное смиренье Рождают в судьях снисхожденье. Все грешны, все прощенья ждут Да будет милостив ваш суд.

   Мольба, душевное смиренье Рождают в судьях снисхожденье. Все грешны, все прощенья ждут Да будет милостив ваш суд.

   — Уильям Шекспир · книга
4. «

   Когда оратор суетится на сцене, публика сразу же это замечает. Так как никто не любит суету, то люди в аудитории плохо реагируют на суетливых ораторов. Выступления суетливых ораторов долго в памяти зрителей не задерживаются.

   Когда оратор суетится на сцене, публика сразу же это замечает. Так как никто не любит суету, то люди в аудитории плохо реагируют на суетливых ораторов. Выступления суетливых ораторов долго в памяти зрителей не задерживаются.

   — Александр Куберский · книга
5. «

   Я всегда старался, чтобы зритель не заметил моих усилий, и в итоге остались только легкость и жизнерадостность, как у весны, — никто ведь и не думает, каких трудов ей это стоит.

   Я всегда старался, чтобы зритель не заметил моих усилий, и в итоге остались только легкость и жизнерадостность, как у весны, — никто ведь и не думает, каких трудов ей это стоит.

   — Анри Матисс
6. «

   Ничто так не раздражает на театре, как запоздалые зрители, которые, войдя, двигают стулья, шумно усаживаются и отвлекают внимание от сцены.

   Ничто так не раздражает на театре, как запоздалые зрители, которые, войдя, двигают стулья, шумно усаживаются и отвлекают внимание от сцены.

   — Теофиль Готье · книга
7. «

   Что такое сцена? Это четыре стены и пропасть. Это страшная пропасть — что там? как они к тебе относятся? что вынесут? смешон ты или убедителен?

   Что такое сцена? Это четыре стены и пропасть. Это страшная пропасть — что там? как они к тебе относятся? что вынесут? смешон ты или убедителен?

   — Виктор Дубровский · книга
8. «

   Только глаза актера имеют право на максимальную выразительность, но они становятся выразительными только тогда, когда тело актера абсолютно свободно. Бросайте своё тело смело в пространство, им вы выразите куда больше, чем мускулами лица. Ведь зрители, уходя из театра, вспоминают не нос, не рот, не подбородок, а глаза, только глаза...

   Только глаза актера имеют право на максимальную выразительность, но они становятся выразительными только тогда, когда тело актера абсолютно свободно. Бросайте своё тело смело в пространство, им вы выразите куда больше, чем мускулами лица. Ведь зрители, уходя из театра, вспоминают не нос, не рот, не подбородок, а глаза, только глаза...

   — Мария Кнебель
9. «

   Зрителю и ярлык скормить можно.

   Зрителю и ярлык скормить можно.

   — Евгений Баженов (BadComedian)
10. «

    Все говорят: зритель решает все. Но зритель, на самом деле, не решает ничего. Зритель просто берет то, что ему дают.

    Все говорят: зритель решает все. Но зритель, на самом деле, не решает ничего. Зритель просто берет то, что ему дают.

    — Скарлетт Йоханссон
11. «

    Зритель — наш главный судья. Тот, кто приносит нам хлеб. Единственная боль у меня — каким он будет, этот зритель? Что он выберет? И по сути вот с кем у меня сегодня идёт разговор. Не с критикой, а со зрителем.

    Зритель — наш главный судья. Тот, кто приносит нам хлеб. Единственная боль у меня — каким он будет, этот зритель? Что он выберет? И по сути вот с кем у меня сегодня идёт разговор. Не с критикой, а со зрителем.

    — Миндаугас Карбаускис
12. «

    They say every sin will have a thousand eyes.

    They say every sin will have a thousand eyes.
13. «

    Что меня трогало в пятидесятые, шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые — это же трогало и огромное количество людей, большинство. Сегодня таких, как я, все меньше и меньше. Феллини в восьмидесятых говорил: «Мой зритель уже умер». Это ужасная правда.

    Что меня трогало в пятидесятые, шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые — это же трогало и огромное количество людей, большинство. Сегодня таких, как я, все меньше и меньше. Феллини в восьмидесятых говорил: «Мой зритель уже умер». Это ужасная правда.

    — Эльдар Рязанов
14. «

    Хороший зритель — это всегда хороший зритель. Даже если у тебя их всего шестеро.

    Хороший зритель — это всегда хороший зритель. Даже если у тебя их всего шестеро.

    — Стив Бушеми
15. «

    Мы все стремимся к счастью. Но нас нарожали так много и при этом никого не спросили: нужны ли ему остальные 6 миллиардов человек на земле? Приходится с этим считаться. Каждый раз, когда мы вот-вот ухватимся за радугу счастья, кто-то отталкивает нас, обгоняет и отнимает наше счастье. И никогда путь к счастью не бывает прямым и свободным. Поэтому борьба за счастье близка и понятна каждому. Показать эту борьбу-лучший способ подключить зрителя к вашей истории. Удивительный эффект сопереживания человеку, который, борясь за счастье, попадает в несчастье, заметили еще древние греки. Это движение от счастья к несчастью, от отчаяния к надежде греки называли «ПЕРИПЕТИЯ». Она является ключевым моментом поэтики Аристотеля. До сих пор человечество не придумало ничего лучше для эмоционального возбуждения зрителей в драме.

    Мы все стремимся к счастью. Но нас нарожали так много и при этом никого не спросили: нужны ли ему остальные 6 миллиардов человек на земле? Приходится с этим считаться. Каждый раз, когда мы вот-вот ухватимся за радугу счастья, кто-то отталкивает нас, обгоняет и отнимает наше счастье. И никогда путь к счастью не бывает прямым и свободным. Поэтому борьба за счастье близка и понятна каждому. Показать эту борьбу-лучший способ подключить зрителя к вашей истории. Удивительный эффект сопереживания человеку, который, борясь за счастье, попадает в несчастье, заметили еще древние греки. Это движение от счастья к несчастью, от отчаяния к надежде греки называли «ПЕРИПЕТИЯ». Она является ключевым моментом поэтики Аристотеля. До сих пор человечество не придумало ничего лучше для эмоционального возбуждения зрителей в драме.

    — Александр Митта
16. «

    Зрители жалеют меня. Однажды во время концерта в Ленинградском доме офицеров из зала мне прислали на сцену большой апельсин, на котором было написано: «Андрюша, скушайте. Вы плохо выглядите».

    Зрители жалеют меня. Однажды во время концерта в Ленинградском доме офицеров из зала мне прислали на сцену большой апельсин, на котором было написано: «Андрюша, скушайте. Вы плохо выглядите».

    — Андрей Миронов
17. «

    Тут мудрейший мудрец растеряется...

    Тут мудрейший мудрец растеряется...

    — Не покидай... · фильм
18. «

    Зрители — садисты… Они всегда такими были. Вспомните бои гладиаторов… Каким успехом пользовалась бы актриса, вздумавшая проглотить набор иголок!”

    Зрители — садисты… Они всегда такими были. Вспомните бои гладиаторов… Каким успехом пользовалась бы актриса, вздумавшая проглотить набор иголок!”

    — Андре Моруа · книга
19. «

    Не будем поднимать занавес над живой картиной — соединившиеся любовники на фоне наказанного порока и для контраста — целующиеся комики, горничная и лакей, введенные как подачка церберам с пятидесятицентовых мест.

    Не будем поднимать занавес над живой картиной — соединившиеся любовники на фоне наказанного порока и для контраста — целующиеся комики, горничная и лакей, введенные как подачка церберам с пятидесятицентовых мест.

    — О. Генри · книга
20. «

    В студентах чувствовалось превосходство зрителя перед конферансье. Зритель слушает гражданина во фраке, иногда смеётся, лениво аплодирует ему, но в конце концов уходит домой, и нет ему больше никакого дела до конферансье. А конферансье после спектакля приходит в артистический клуб, грустно сидит над котлетой и жалуется собрату по Рабису – опереточному комику, что публика его не понимает, а правительство не ценит. Комик пьёт водку и тоже жалуется, что его не понимают. А чего там не понимать? Остроты стары, и приёмы стары, а переучиваться поздно. Всё, кажется, ясно.

    В студентах чувствовалось превосходство зрителя перед конферансье. Зритель слушает гражданина во фраке, иногда смеётся, лениво аплодирует ему, но в конце концов уходит домой, и нет ему больше никакого дела до конферансье. А конферансье после спектакля приходит в артистический клуб, грустно сидит над котлетой и жалуется собрату по Рабису – опереточному комику, что публика его не понимает, а правительство не ценит. Комик пьёт водку и тоже жалуется, что его не понимают. А чего там не понимать? Остроты стары, и приёмы стары, а переучиваться поздно. Всё, кажется, ясно.

    — Илья Ильф · книга