Александр Александрович Блок: 339 высказываний о главном

Ниже 339 цитат Александра Александровича Блока — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Она была — Заря Востока, Я был — незыблемый гранит. Но мощным веденьем пророка Пылал в жару ее ланит. Ее глубокие пожары Точили сердце мертвеца. Казалось — мощные удары Разрушат камень до конца. Но, воспылав Ее зарею, Я воскресал на новый бой И возносился головою До самой тучи грозовой. И там, бежав людского плена, Свободный, в гордости веков — Я чуял розовую пену С Ее любимых берегов.

   Она была — Заря Востока, Я был — незыблемый гранит. Но мощным веденьем пророка Пылал в жару ее ланит. Ее глубокие пожары Точили сердце мертвеца. Казалось — мощные удары Разрушат камень до конца. Но, воспылав Ее зарею, Я воскресал на новый бой И возносился головою До самой тучи грозовой. И там, бежав людского плена, Свободный, в гордости веков — Я чуял розовую пену С Ее любимых берегов.
2. «

   Бегите все на зов! На лов! На перекрестки улиц лунных! Весь город полон голосов Мужских — крикливых, женских — струнных.

   Бегите все на зов! На лов! На перекрестки улиц лунных! Весь город полон голосов Мужских — крикливых, женских — струнных.
3. «

   Не презирай воспоминаний, - Они украсят дней чреду; Покой от будущих страданий Я в старой памяти найду.

   Не презирай воспоминаний, - Они украсят дней чреду; Покой от будущих страданий Я в старой памяти найду.
4. «

   Поэт в изгнаньи и в сомненьи На перепутьи двух дорог. Ночные гаснут впечатленья. Восход и бледен и далек.

   Поэт в изгнаньи и в сомненьи На перепутьи двух дорог. Ночные гаснут впечатленья. Восход и бледен и далек.
5. «

   Ты, знающая дальней цели Путеводительный маяк, Простишь ли мне мои метели, Мой бред, поэзию и мрак.

   Ты, знающая дальней цели Путеводительный маяк, Простишь ли мне мои метели, Мой бред, поэзию и мрак.
6. «

   Я вся — весна! Я вся — в огне! Не подходи и ты ко мне, Кого люблю и жду!

   Я вся — весна! Я вся — в огне! Не подходи и ты ко мне, Кого люблю и жду!
7. «

   Познай, где свет, — поймёшь, где тьма.

   Познай, где свет, — поймёшь, где тьма.
8. «

   О, нищая моя страна, Что ты для сердца значишь? О, бедная моя жена, О чем ты горько плачешь?

   О, нищая моя страна, Что ты для сердца значишь? О, бедная моя жена, О чем ты горько плачешь?
9. «

   Под насыпью, во рву некошенном, Лежит и смотрит, как живая, В цветном платке, на косы брошенном, Красивая и молодая. <...> Так мчалась юность бесполезная, В пустых мечтах изнемогая... Тоска дорожная, железная Свистела, сердце разрывая...

   Под насыпью, во рву некошенном, Лежит и смотрит, как живая, В цветном платке, на косы брошенном, Красивая и молодая. <...> Так мчалась юность бесполезная, В пустых мечтах изнемогая... Тоска дорожная, железная Свистела, сердце разрывая...
10. «

    И, наполняя грудь весельем, С вершины самых снежных скал Я шлю лавину тем ущельям, Где я любил и целовал!

    И, наполняя грудь весельем, С вершины самых снежных скал Я шлю лавину тем ущельям, Где я любил и целовал!
11. «

    Ты рванулась движеньем испуганной птицы, Ты прошла, словно сон мой легка... И вздохнули духи, задремали ресницы, Зашептались тревожно шелка.

    Ты рванулась движеньем испуганной птицы, Ты прошла, словно сон мой легка... И вздохнули духи, задремали ресницы, Зашептались тревожно шелка.
12. «

    Она молода и прекрасна была И чистой мадонной осталась, Как зеркало речки спокойной, светла. Как сердце мое разрывалось!..

    Она молода и прекрасна была И чистой мадонной осталась, Как зеркало речки спокойной, светла. Как сердце мое разрывалось!..
13. «

    Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма! Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться... Вольному сердцу на что твоя тьма?

    Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма! Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться... Вольному сердцу на что твоя тьма?
14. «

    И коварнее северной ночи, И хмельней золотого аи, И любови цыганской короче Были страшные ласки твои...

    И коварнее северной ночи, И хмельней золотого аи, И любови цыганской короче Были страшные ласки твои...
15. «

    Рожденные в года глухие Пути не помнят своего. Мы — дети страшных лет России — Забыть не в силах ничего.

    Рожденные в года глухие Пути не помнят своего. Мы — дети страшных лет России — Забыть не в силах ничего.
16. «

    И острый яд привычно-светской злости С нездешней злостью расточает он... «Как он умён! Как он в меня влюблён!» В её ушах — нездешний, странный звон: То кости лязгают о кости.

    И острый яд привычно-светской злости С нездешней злостью расточает он... «Как он умён! Как он в меня влюблён!» В её ушах — нездешний, странный звон: То кости лязгают о кости.
17. «

    Я вышел. Медленно сходили На землю сумерки зимы. Минувших дней младые были Пришли доверчиво из тьмы...

    Я вышел. Медленно сходили На землю сумерки зимы. Минувших дней младые были Пришли доверчиво из тьмы...
18. «

    Но за бурей страстных лет Всё — как призрак, всё — как бред.

    Но за бурей страстных лет Всё — как призрак, всё — как бред.
19. «

    Завивает ветер Белый снежок. Под снежком — ледок. Скользко, тяжко. Всякий ходок Скользит — ах, бедняжка!

    Завивает ветер Белый снежок. Под снежком — ледок. Скользко, тяжко. Всякий ходок Скользит — ах, бедняжка!

    — Двенадцать · книга
20. «

    Как день, светла, но непонятна, Вся — явь, но — как обрывок сна, Она приходит с речью внятной, И вслед за ней — всегда весна.

    Как день, светла, но непонятна, Вся — явь, но — как обрывок сна, Она приходит с речью внятной, И вслед за ней — всегда весна.