372 цитаты Александра Дюмы — подборка на все случаи

Подборка из 372 цитаты Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Женщины ловки и бесстрашны только тогда, когда им надо обмануть опекуна, мужа или мать, но они становятся неумелыми и трусливыми, когда требуется заплатить простой долг признательности; они так боятся, чтобы их не сочли влюбленными, так высоко расценивают свою малейшую милость, что желая привести в отчаянье того, кто их домогается, способны без всякой жалости разбить ему сердце, если им придет в голову такая фантазия.

   Женщины ловки и бесстрашны только тогда, когда им надо обмануть опекуна, мужа или мать, но они становятся неумелыми и трусливыми, когда требуется заплатить простой долг признательности; они так боятся, чтобы их не сочли влюбленными, так высоко расценивают свою малейшую милость, что желая привести в отчаянье того, кто их домогается, способны без всякой жалости разбить ему сердце, если им придет в голову такая фантазия.

   — Графиня де Монсоро · книга
2. «

   Никому не оказывали такого восторженного приема столь заслуженно, как королеве Наваррской. Маргарите едва исполнилось двадцать лет, а уже все поэты пели ей хвалу; одни сравнивали ее с Авророй, другие — с Кифереей. По красоте ей не было равных даже здесь, при таком дворе, где Екатерина Медичи старалась подбирать на роль своих сирен самых красивых женщин, каких только могла найти. У нее были черные волосы, изумительный цвет лица, чувственное выражение глаз с длинными ресницами, тонко очерченный алый рот, стройная шея, роскошный гибкий стан и маленькие, детские ножки в атласных туфельках. Французы гордились тем, что на их родной почве вырос этот удивительный цветок, а иностранцы, побывав во Франции, возвращались к себе на родину ослепленные красотой Маргариты, если им удавалось повидать ее, и пораженные ее образованием, если им удавалось с ней поговорить. И в самом деле, Маргарита была не только самой красивой, но и самой образованной женщиной своего времени; вот почему нередко вспоминали слова одного итальянского ученого, который был ей представлен и который, побеседовав с ней целый час по-итальянски, по-испански, по-гречески и по-латыни, в восторге сказал: «Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, значит, не увидеть ни Франции, ни французского двора».

   Никому не оказывали такого восторженного приема столь заслуженно, как королеве Наваррской. Маргарите едва исполнилось двадцать лет, а уже все поэты пели ей хвалу; одни сравнивали ее с Авророй, другие — с Кифереей. По красоте ей не было равных даже здесь, при таком дворе, где Екатерина Медичи старалась подбирать на роль своих сирен самых красивых женщин, каких только могла найти. У нее были черные волосы, изумительный цвет лица, чувственное выражение глаз с длинными ресницами, тонко очерченный алый рот, стройная шея, роскошный гибкий стан и маленькие, детские ножки в атласных туфельках. Французы гордились тем, что на их родной почве вырос этот удивительный цветок, а иностранцы, побывав во Франции, возвращались к себе на родину ослепленные красотой Маргариты, если им удавалось повидать ее, и пораженные ее образованием, если им удавалось с ней поговорить. И в самом деле, Маргарита была не только самой красивой, но и самой образованной женщиной своего времени; вот почему нередко вспоминали слова одного итальянского ученого, который был ей представлен и который, побеседовав с ней целый час по-итальянски, по-испански, по-гречески и по-латыни, в восторге сказал: «Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, значит, не увидеть ни Франции, ни французского двора».

   — Королева Марго · книга
3. «

   — Увы! — прошептала она, — несчастье, как кровь античной гидры: оно питает массу новых бед!

   — Увы! — прошептала она, — несчастье, как кровь античной гидры: оно питает массу новых бед!

   — Мария-Антуанетта-Жанна-Жозефина Лотарингская · книга
4. «

   Во всех этих интригах всяких принцев, во всех этих королевских кознях мы можем, в особенности мы, только промелькнуть, как тени; там, где король Наваррский потеряет кусок пера от своей шляпы, а герцог Алансонский — пряжку от плаща, мы потеряем жизнь.

   Во всех этих интригах всяких принцев, во всех этих королевских кознях мы можем, в особенности мы, только промелькнуть, как тени; там, где король Наваррский потеряет кусок пера от своей шляпы, а герцог Алансонский — пряжку от плаща, мы потеряем жизнь.

   — Аннибал де Коконнас · книга
5. «

   ...чем больше в сердце гордости, тем труднее бывает покорить его.

   ...чем больше в сердце гордости, тем труднее бывает покорить его.

   — Леди Кларик · книга
6. «

   Иногда достойнее почтить память мертвых, подавив, или вернее, скрыв свое горе.

   Иногда достойнее почтить память мертвых, подавив, или вернее, скрыв свое горе.

   — король Карл IX · книга
7. «

   Отсюда положение: если хочешь найти преступника, ищи того, кому совершенное преступление могло принести пользу.

   Отсюда положение: если хочешь найти преступника, ищи того, кому совершенное преступление могло принести пользу.

   — аббат Фариа · книга
8. «

   Знаете пословицу: «Кому не везет в игре, тому везет в любви»? Вам слишком везет в любви, чтобы игра не мстила вам за это.

   Знаете пословицу: «Кому не везет в игре, тому везет в любви»? Вам слишком везет в любви, чтобы игра не мстила вам за это.

   — Д'Артаньян · книга
9. «

   Ненависть его, подобно волне, бешеной, но бессильной, разбилась о неодолимую власть, которую эта девушка имела над ним.

   Ненависть его, подобно волне, бешеной, но бессильной, разбилась о неодолимую власть, которую эта девушка имела над ним.

   — Граф Монте-Кристо · книга
10. «

    Если бы мы оставались друзьями, я бы сказал вам: терпение, друг; вы стали моим врагом, и я говорю вам: а мне что за дело, милостивый государь?

    Если бы мы оставались друзьями, я бы сказал вам: терпение, друг; вы стали моим врагом, и я говорю вам: а мне что за дело, милостивый государь?

    — Бошан · книга
11. «

    Раньше чем испугаться, человек видит ясно; от испуга у него в глазах двоится, а после испуга мутится.

    Раньше чем испугаться, человек видит ясно; от испуга у него в глазах двоится, а после испуга мутится.

    — Граф Монте-Кристо · книга
12. «

    В благородных сердцах дружба пускает глубокие корни. Поверьте, только злой человек может отрицать дружбу, и лишь потому, что он ее не понимает.

    В благородных сердцах дружба пускает глубокие корни. Поверьте, только злой человек может отрицать дружбу, и лишь потому, что он ее не понимает.

    — Атос · книга
13. «

    Тайну может случайно выдать дворянин, но лакей почти всегда продаст её.

    Тайну может случайно выдать дворянин, но лакей почти всегда продаст её.

    — Атос · книга
14. «

    Не нужно знать опасности, чтобы бояться ее; напротив, именно неведомая опасность внушает наибольший страх.

    Не нужно знать опасности, чтобы бояться ее; напротив, именно неведомая опасность внушает наибольший страх.

    — Граф Монте-Кристо · книга
15. «

    В делах бывают только корреспонденты, но не друзья.

    В делах бывают только корреспонденты, но не друзья.

    — Граф Монте-Кристо · книга
16. «

    Канун битвы — важный и торжественный момент даже для старых содат, а тем более для молодых людей, которым предстояло впервые увидеть это грандиозное зрелище. Накануне битвы думается о тысяче вещей, которые до того были забыты, а теперь приходят на память. Накануне битвы люди, до тех пор равнодушные, становятся друзьями, а друзья — почти братьями.

    Канун битвы — важный и торжественный момент даже для старых содат, а тем более для молодых людей, которым предстояло впервые увидеть это грандиозное зрелище. Накануне битвы думается о тысяче вещей, которые до того были забыты, а теперь приходят на память. Накануне битвы люди, до тех пор равнодушные, становятся друзьями, а друзья — почти братьями.

    — Двадцать лет спустя · книга
17. «

    Иные мысли родятся в мозгу, а иные в сердце.

    Иные мысли родятся в мозгу, а иные в сердце.

    — Граф Монте-Кристо · книга
18. «

    Счастье или несчастье, про это знают стены; у стен есть уши, но нет языка...

    Счастье или несчастье, про это знают стены; у стен есть уши, но нет языка...

    — Данглар · книга
19. «

    И он потерял веру, ибо несчастие не способствует вере.

    И он потерял веру, ибо несчастие не способствует вере.

    — Чёрный тюльпан · книга
20. «

    Все это были лишь химеры и иллюзии, но разве для истинной любви, для подлинной ревности существует иная действительность, кроме иллюзий и химер!

    Все это были лишь химеры и иллюзии, но разве для истинной любви, для подлинной ревности существует иная действительность, кроме иллюзий и химер!

    — Три мушкетёра · книга