402 коротких цитаты Александра Дюмы

Подборка из 402 цитаты Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Иногда маленькие шлюпки спасают корабли.

   Иногда маленькие шлюпки спасают корабли.

   — Две Дианы · книга
2. «

   ... Скрывайте свои раны, когда они у вас будут! Молчание — это последняя радость несчастных; не выдавайте никому своей скорби. Любопытные пьют наши слезы, как мухи пьют кровь раненой лани.

   ... Скрывайте свои раны, когда они у вас будут! Молчание — это последняя радость несчастных; не выдавайте никому своей скорби. Любопытные пьют наши слезы, как мухи пьют кровь раненой лани.

   — Арамис · книга
3. «

   Попрошу вас без угроз, господин Фернан де Мондего виконт де Морсер, я не терплю их ни от врагов, ни тем более от друзей.

   Попрошу вас без угроз, господин Фернан де Мондего виконт де Морсер, я не терплю их ни от врагов, ни тем более от друзей.

   — Бошан · книга
4. «

   Горе не так легко отогнать. Раненный им уносит его с собою, как смертельную стрелу, о которой говорит Вергилий.

   Горе не так легко отогнать. Раненный им уносит его с собою, как смертельную стрелу, о которой говорит Вергилий.

   — Граф Монте-Кристо · книга
5. «

   Если любишь, люби и в смерти.

   Если любишь, люби и в смерти.

   — Маргарита Наваррская · книга
6. «

   Д'Артаньян вздохнул при мысли о странностях судьбы, заставляющей людей уничтожать друг друга во имя интересов третьих лиц, им совершенно чуждых и нередко даже не имеющих понятия об их существовании.

   Д'Артаньян вздохнул при мысли о странностях судьбы, заставляющей людей уничтожать друг друга во имя интересов третьих лиц, им совершенно чуждых и нередко даже не имеющих понятия об их существовании.

   — Три мушкетёра · книга
7. «

   Ожидание — это своего рода безумие. А что такое безумие, если не избыток надежды?

   Ожидание — это своего рода безумие. А что такое безумие, если не избыток надежды?

   — Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя · книга
8. «

   Мошенник смеется не так, как честный человек; лицемер плачет не теми слезами, какими плачет человек искренний. Всякая фальшь — это маска, и, как бы хорошо не была она сделана эта маска, всегда можно отличить её от истинного лица, если внимательно присмотреться.

   Мошенник смеется не так, как честный человек; лицемер плачет не теми слезами, какими плачет человек искренний. Всякая фальшь — это маска, и, как бы хорошо не была она сделана эта маска, всегда можно отличить её от истинного лица, если внимательно присмотреться.

   — Д'Артаньян · книга
9. «

   На пути у богатого столько нищеты.

   На пути у богатого столько нищеты.

   — Граф Монте-Кристо · книга
10. «

    Соблаговолите сказать, над чем вы смеетесь, и мы посмеемся вместе!

    Соблаговолите сказать, над чем вы смеетесь, и мы посмеемся вместе!

    — Д'Артаньян · книга
11. «

    Мужчина есть существо несовершенное, стоящее ниже любой самой обыкновенной женщины.

    Мужчина есть существо несовершенное, стоящее ниже любой самой обыкновенной женщины.

    — Бюсси · книга
12. «

    Как можно пройти мимо своей судьбы, не узнав ее?

    Как можно пройти мимо своей судьбы, не узнав ее?

    — название главы · книга
13. «

    Атос был оптимистом, когда дело шло о вещах, и пессимистом, когда речь шла о людях.

    Атос был оптимистом, когда дело шло о вещах, и пессимистом, когда речь шла о людях.

    — Три мушкетёра · книга
14. «

    Надежда есть последнее, что угасает в душе человека.

    Надежда есть последнее, что угасает в душе человека.

    — Три мушкетёра · книга
15. «

    Счастье и самых злых превращает в добрых.

    Счастье и самых злых превращает в добрых.

    — Граф Монте-Кристо · книга
16. «

    Вы умеете так любезно исправлять свои ошибки, что хочется поблагодарить вас за то, что вы их совершили.

    Вы умеете так любезно исправлять свои ошибки, что хочется поблагодарить вас за то, что вы их совершили.

    — Граф Монте-Кристо · книга
17. «

    Марго, я знаю — ты потеряла сегодня друга, но взгляни на меня: я потерял всех своих друзей! Больше того — я потерял мать! Ты всегда могла так плакать, как сейчас; я всегда должен был улыбаться, даже при самой сильной душевной боли. Ты страдаешь; а посмотри на меня — ведь я же умираю! Ну, Марго, будь мужественной! Прошу тебя, сестричка, во имя нашей доброй славы! Честь нашего королевского дома — это наш крест, будем же нести его, подобно Христу, до Голгофы; а если мы и споткнемся на своем пути, то снова встанем, безропотно и мужественно, как он. <...> Да, сестричка, жертва тяжела; но каждый приносит свою жертву — один жертвует честью, другой — своей жизнью. Неужели ты думаешь, что я, будучи двадцати пяти лет от роду и занимая лучший престол в мире, хочу смерти и умру без сожаления? Вглядись в меня... ведь у меня и глаза, и цвет лица, и губы умирающего; но я улыбаюсь... и глядя на мою улыбку, разве нельзя подумать, что я надеюсь жить? А на самом деле, моя сестричка, через неделю, самое большее — месяц, ты будешь оплакивать меня, как оплакиваешь сейчас того, кто умер сегодня утром.

    Марго, я знаю — ты потеряла сегодня друга, но взгляни на меня: я потерял всех своих друзей! Больше того — я потерял мать! Ты всегда могла так плакать, как сейчас; я всегда должен был улыбаться, даже при самой сильной душевной боли. Ты страдаешь; а посмотри на меня — ведь я же умираю! Ну, Марго, будь мужественной! Прошу тебя, сестричка, во имя нашей доброй славы! Честь нашего королевского дома — это наш крест, будем же нести его, подобно Христу, до Голгофы; а если мы и споткнемся на своем пути, то снова встанем, безропотно и мужественно, как он. <...> Да, сестричка, жертва тяжела; но каждый приносит свою жертву — один жертвует честью, другой — своей жизнью. Неужели ты думаешь, что я, будучи двадцати пяти лет от роду и занимая лучший престол в мире, хочу смерти и умру без сожаления? Вглядись в меня... ведь у меня и глаза, и цвет лица, и губы умирающего; но я улыбаюсь... и глядя на мою улыбку, разве нельзя подумать, что я надеюсь жить? А на самом деле, моя сестричка, через неделю, самое большее — месяц, ты будешь оплакивать меня, как оплакиваешь сейчас того, кто умер сегодня утром.

    — король Карл IX · книга
18. «

    Наконец, честность его была безукоризненна, и это в тот век, когда военные так легко входили в сделку с верой и совестью, любовники — с суровой щепетильностью, свойственной нашему времени, а бедняки — с седьмой заповедью господней. Словом, Атос был человек весьма необыкновенный.

    Наконец, честность его была безукоризненна, и это в тот век, когда военные так легко входили в сделку с верой и совестью, любовники — с суровой щепетильностью, свойственной нашему времени, а бедняки — с седьмой заповедью господней. Словом, Атос был человек весьма необыкновенный.

    — Три мушкетёра · книга
19. «

    Что такое чудо? То, чего мы не понимаем. Что всего желаннее? То, что недосягаемо.

    Что такое чудо? То, чего мы не понимаем. Что всего желаннее? То, что недосягаемо.

    — Эдмон Дантес (Граф Монте-Кристо) · книга
20. «

    Надо возжаждать смерти, чтобы понять, как хороша жизнь.

    Надо возжаждать смерти, чтобы понять, как хороша жизнь.

    — Эдмон Дантес (Граф Монте-Кристо) · книга