471 афоризмов Александра Дюмы

Подборка из 471 цитата Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мало одной вероятности, нужна уверенность, когда идешь биться насмерть с другом.

   Мало одной вероятности, нужна уверенность, когда идешь биться насмерть с другом.

   — Бошан · книга
2. «

   Известно, что ленивые люди больше других склонны утомлять себя, но только не работой, а развлечениями.

   Известно, что ленивые люди больше других склонны утомлять себя, но только не работой, а развлечениями.

   — Чёрный тюльпан · книга
3. «

   — Разве вы уже отбыли свой срок, что опять стараетесь туда попасть? — Нет, господин аббат, меня освободил один человек. — Этот человек оказал обществу большую услугу.

   — Разве вы уже отбыли свой срок, что опять стараетесь туда попасть? — Нет, господин аббат, меня освободил один человек. — Этот человек оказал обществу большую услугу.

   — Граф Монте-Кристо · книга
4. «

   Я мыслю, чувствую и поступаю как человек, который много страдал, а следовательно давно сложился.

   Я мыслю, чувствую и поступаю как человек, который много страдал, а следовательно давно сложился.

   — Робин Гуд · книга
5. «

   Время, милый друг, время доставит удобный случай, а случай дает человеку двойные шансы на выигрыш: чем больше вы поставили, тем больше выйграете, если только умеете ждать.

   Время, милый друг, время доставит удобный случай, а случай дает человеку двойные шансы на выигрыш: чем больше вы поставили, тем больше выйграете, если только умеете ждать.

   — Атос · книга
6. «

   Тогда все благочестивые мысли, которыми живут несчастные, придавленные судьбою, оживили его душу; он вспомнил молитвы, которым его учила мать, и нашел в них смысл, дотоле ему неведомый; ибо для счастливых молитва остается однообразным и пустым набором слов, пока горе не вложит глубочайший смысл в проникновенные слова, которыми несчастные говорят с богом.

   Тогда все благочестивые мысли, которыми живут несчастные, придавленные судьбою, оживили его душу; он вспомнил молитвы, которым его учила мать, и нашел в них смысл, дотоле ему неведомый; ибо для счастливых молитва остается однообразным и пустым набором слов, пока горе не вложит глубочайший смысл в проникновенные слова, которыми несчастные говорят с богом.

   — Граф Монте-Кристо · книга
7. «

   Иные мысли родятся в мозгу, а иные в сердце.

   Иные мысли родятся в мозгу, а иные в сердце.

   — Граф Монте-Кристо · книга
8. «

   Самые опасные пули не те, что посылает неприятель.

   Самые опасные пули не те, что посылает неприятель.

   — Атос · книга
9. «

   Слуг, как и женщин, надо уметь сразу поставить на то место, на котором желаешь их видеть.

   Слуг, как и женщин, надо уметь сразу поставить на то место, на котором желаешь их видеть.

   — Три мушкетёра · книга
10. «

    Если в один прекрасный день, бледный, как призрак, я приду к вам и скажу: убийца, ты убил мою дочь!... Если бы это случилось... я христианин, д′Авриньи, но я убил бы себя.

    Если в один прекрасный день, бледный, как призрак, я приду к вам и скажу: убийца, ты убил мою дочь!... Если бы это случилось... я христианин, д′Авриньи, но я убил бы себя.

    — Вильфор · книга
11. «

    Если уж говорить о чести то не переступайте через законы и не навязывает ничего никому против его воли.

    Если уж говорить о чести то не переступайте через законы и не навязывает ничего никому против его воли.

    — Граф Монте-Кристо · книга
12. «

    Что предлагается от чистого сердца, надо принимать с чистым сердцем.

    Что предлагается от чистого сердца, надо принимать с чистым сердцем.

    — Атос · книга
13. «

    Я знаю, что дуэль между нами будет серьезным делом, потому что вы храбры, и я... не менее. Поэтому я не желаю убивать вас или быть убитым вами без достаточных оснований.

    Я знаю, что дуэль между нами будет серьезным делом, потому что вы храбры, и я... не менее. Поэтому я не желаю убивать вас или быть убитым вами без достаточных оснований.

    — Бошан · книга
14. «

    Как бы человек ни был добр, он перестает навещать людей, на которых тяжело смотреть.

    Как бы человек ни был добр, он перестает навещать людей, на которых тяжело смотреть.

    — Кадрусс · книга
15. «

    Сносить оскорбления – это годится для принцев крови и для миньонов.

    Сносить оскорбления – это годится для принцев крови и для миньонов.

    — граф де Бюсси · книга
16. «

    Берегитесь, повторяю вам в третий раз! Ваша власть надо мной меня пугает; берегитесь значения ваших слов, глаза мои оживают, и сердце воскресает; берегитесь, ибо я готов поверить в сверхъестественное!

    Берегитесь, повторяю вам в третий раз! Ваша власть надо мной меня пугает; берегитесь значения ваших слов, глаза мои оживают, и сердце воскресает; берегитесь, ибо я готов поверить в сверхъестественное!

    — Моррель · книга
17. «

    Тишина — это смертельный враг беспокойных сердец.

    Тишина — это смертельный враг беспокойных сердец.

    — Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя · книга
18. «

    С достатком сопряжено множество аристократических мелочей, которые приятно сочетаются с красотой. Тонкий, сверкающий белизной чулок, кружевной воротничок, изящная туфелька, красивая ленточка в волосах не превратят уродливую женщину в хорошенькую, но хорошенькую сделают красивой, не говоря уж о руках, которые от всего этого выигрывают.

    С достатком сопряжено множество аристократических мелочей, которые приятно сочетаются с красотой. Тонкий, сверкающий белизной чулок, кружевной воротничок, изящная туфелька, красивая ленточка в волосах не превратят уродливую женщину в хорошенькую, но хорошенькую сделают красивой, не говоря уж о руках, которые от всего этого выигрывают.

    — Три мушкетёра · книга
19. «

    Они смеются — будем и мы смеяться; они обедают — прикажем подать нам что-нибудь повкуснее и погорячее; они поносят наши законы — ляжем-ка после обеда спать.

    Они смеются — будем и мы смеяться; они обедают — прикажем подать нам что-нибудь повкуснее и погорячее; они поносят наши законы — ляжем-ка после обеда спать.

    — Шико · книга
20. «

    … саван — скорбную одежду усопших, которая, что бы ни говорили о всеобщем равенстве перед смертью, служит последним напоминанием о роскоши, любимой ими при жизни.

    … саван — скорбную одежду усопших, которая, что бы ни говорили о всеобщем равенстве перед смертью, служит последним напоминанием о роскоши, любимой ими при жизни.

    — Граф Монте-Кристо · книга