Александр Дюма: 482 высказываний о главном

Подборка из 482 цитаты Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не надо смешивать осторожность с трусостью, сударь. Осторожность — это добродетель.

   Не надо смешивать осторожность с трусостью, сударь. Осторожность — это добродетель.

   — Планше · книга
2. «

   Тогда, несчастный, ты искушаешь господа в третий раз. Мне этого мало, говоришь ты, когда на самом деле у тебя было больше, чем когда-либо раньше, и ты совершаешь третье преступление, ничем не вызванное, ничем не оправданное. Терпение господне истощилось. Господь покарал тебя.

   Тогда, несчастный, ты искушаешь господа в третий раз. Мне этого мало, говоришь ты, когда на самом деле у тебя было больше, чем когда-либо раньше, и ты совершаешь третье преступление, ничем не вызванное, ничем не оправданное. Терпение господне истощилось. Господь покарал тебя.

   — Граф Монте-Кристо · книга
3. «

   Удовольствия, к которым мы не привыкли, беспокоят нас больше, чем привычные горести.

   Удовольствия, к которым мы не привыкли, беспокоят нас больше, чем привычные горести.

   — Д'Артаньян · книга
4. «

   Ключи открывают не только те двери, для которых созданы.

   Ключи открывают не только те двери, для которых созданы.

   — Королева Марго · книга
5. «

   Четыре товарища пустились в путь: Атос на лошади, которой он был обязан своей жене, Арамис — любовнице, Портос — прокурорше, а д'Артаньян — своей удаче, лучшей из всех любовниц.

   Четыре товарища пустились в путь: Атос на лошади, которой он был обязан своей жене, Арамис — любовнице, Портос — прокурорше, а д'Артаньян — своей удаче, лучшей из всех любовниц.

   — Три мушкетёра · книга
6. «

   — Я-то думал, что ты каталанец; а мне рассказывали, что каталанцы не из тех людей, у которых можно отбивать возлюбленных; при этом даже прибавляли, что Фернан особенно страшен в своей мести. Фернан презрительно улыбнулся. — Влюбленный никогда не страшен, — сказал он.

   — Я-то думал, что ты каталанец; а мне рассказывали, что каталанцы не из тех людей, у которых можно отбивать возлюбленных; при этом даже прибавляли, что Фернан особенно страшен в своей мести. Фернан презрительно улыбнулся. — Влюбленный никогда не страшен, — сказал он.

   — Кадрусс · книга
7. «

   Посмотрите, — сказал аббат, — на солнечный луч, проникающий в мое окно, и на эти линии, вычерченные мною на стене. По этим линиям я определяю время вернее, чем если бы у меня были часы, потому что часы могут испортиться, а солнце и земля всегда работают исправно.

   Посмотрите, — сказал аббат, — на солнечный луч, проникающий в мое окно, и на эти линии, вычерченные мною на стене. По этим линиям я определяю время вернее, чем если бы у меня были часы, потому что часы могут испортиться, а солнце и земля всегда работают исправно.

   — аббат Фариа · книга
8. «

   Это правда, — согласился Д’Артаньян, — на мне нет одежды мушкетера, но душой я мушкетер. Сердце мое — сердце мушкетера. Я чувствую это и действую как мушкетер.

   Это правда, — согласился Д’Артаньян, — на мне нет одежды мушкетера, но душой я мушкетер. Сердце мое — сердце мушкетера. Я чувствую это и действую как мушкетер.

   — Д'Артаньян · книга
9. «

   Любящий никогда не заблуждается, думая о том, кого любит.

   Любящий никогда не заблуждается, думая о том, кого любит.

   — Ожерелье королевы · книга
10. «

    Точность — это вежливость королей.

    Точность — это вежливость королей.

    — Граф Монте-Кристо · книга
11. «

    Сознание права дает силу.

    Сознание права дает силу.

    — Бертуччо · книга
12. «

    Люди улыбаются сильному офицеру пяти футов или шести дюймов ростом, с длинными усами и большой саблей. Но не задумываясь раздавят несчастную и плачущую девочку.

    Люди улыбаются сильному офицеру пяти футов или шести дюймов ростом, с длинными усами и большой саблей. Но не задумываясь раздавят несчастную и плачущую девочку.

    — Граф Монте-Кристо · книга
13. «

    Лучше ехать одному, чем со спутником, который трясется от страха.

    Лучше ехать одному, чем со спутником, который трясется от страха.

    — Д'Артаньян · книга
14. «

    У тех, кто боится вина, вероятно, дурные мысли, и они боятся, как бы вино не вывело их наружу.

    У тех, кто боится вина, вероятно, дурные мысли, и они боятся, как бы вино не вывело их наружу.

    — Гаспар Кадрусс · книга
15. «

    Дебрэ покраснел, потому что у него в бумажнике лежал миллион; и, как ни был чужд поэзии его трезвый ум, он невольно подумал, что в одном и том же доме, еще недавно, находились две женщины, из которых одна, заслуженно опозоренная, уходила нищей, унося под своей накидкой полтора миллиона, тогда как другая, несправедливо униженная, но величественная в своем несчастье, обладая жалкими грошами, чувствовала себя богатой.

    Дебрэ покраснел, потому что у него в бумажнике лежал миллион; и, как ни был чужд поэзии его трезвый ум, он невольно подумал, что в одном и том же доме, еще недавно, находились две женщины, из которых одна, заслуженно опозоренная, уходила нищей, унося под своей накидкой полтора миллиона, тогда как другая, несправедливо униженная, но величественная в своем несчастье, обладая жалкими грошами, чувствовала себя богатой.

    — Граф Монте-Кристо · книга
16. «

    Ничто так не убеждает нас, как глубокая вера другого человека. Она влияет даже на людей не верующих.

    Ничто так не убеждает нас, как глубокая вера другого человека. Она влияет даже на людей не верующих.

    — Двадцать лет спустя · книга
17. «

    Но, как известно, прихотливый ум писателя иной раз волнует то, чего не замечают широкие круги читателей.

    Но, как известно, прихотливый ум писателя иной раз волнует то, чего не замечают широкие круги читателей.

    — Три мушкетёра · книга
18. «

    Да, я знаю, — отвечал Франц, — человеческое правосудие — плохой утешитель; оно может пролить кровь за кровь и только; не следует требовать от него большего, чем оно может дать.

    Да, я знаю, — отвечал Франц, — человеческое правосудие — плохой утешитель; оно может пролить кровь за кровь и только; не следует требовать от него большего, чем оно может дать.

    — Барон д'Эпине · книга
19. «

    Судьба — куртизанка: сегодня она благосклонна, а завтра может повернуться ко мне спиной.

    Судьба — куртизанка: сегодня она благосклонна, а завтра может повернуться ко мне спиной.

    — Д'Артаньян · книга
20. «

    Верить и надеяться привилегия молодости, но старость яснее видит смерть.

    Верить и надеяться привилегия молодости, но старость яснее видит смерть.

    — аббат Фариа · книга