11 цитат-размышлений Александра Михайловича Ревича

Подборка из 11 цитат Александра Михайловича Ревича: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Дали, беленные мелом, мы никогда не покинем, черные птицы на белом видятся в мареве синем, а далеко за пределом край, где раздолье полыням, кашкам, репьям и осотам, всюду растущим по склонам, по каменистым высотам, голым, безводным и сонным. Кажется, в этих вот далях, здесь, на бесплодных откосах, путник в белесых сандальях шел, опираясь на посох, и под шатром небосвода легкие марева пыли вкруг головы пешехода солнечной дымкой светили.

   Дали, беленные мелом, мы никогда не покинем, черные птицы на белом видятся в мареве синем, а далеко за пределом край, где раздолье полыням, кашкам, репьям и осотам, всюду растущим по склонам, по каменистым высотам, голым, безводным и сонным. Кажется, в этих вот далях, здесь, на бесплодных откосах, путник в белесых сандальях шел, опираясь на посох, и под шатром небосвода легкие марева пыли вкруг головы пешехода солнечной дымкой светили.
2. «

   Вкус железной воды из колодца, солнце марта и тающий снег — все, что было, при нас остается, было-сплыло, пребудет вовек. Все, что радостно, все, что печально, не исчезнет во все времена: та ладонь, что махнула прощально, та щека, что от слез солона.

   Вкус железной воды из колодца, солнце марта и тающий снег — все, что было, при нас остается, было-сплыло, пребудет вовек. Все, что радостно, все, что печально, не исчезнет во все времена: та ладонь, что махнула прощально, та щека, что от слез солона.
3. «

   И вновь снега, и снова будут зимы, а сколько было горок и саней, коньков и лыж в мороз невыносимый, и музыки, и елочных огней.

   И вновь снега, и снова будут зимы, а сколько было горок и саней, коньков и лыж в мороз невыносимый, и музыки, и елочных огней.
4. «

   Быть может, это в детском сне и, может быть, во время хвори чернел тот Ангел на стене в пернатом аспидном уборе. Грузинского монастыря взошла стена сторожевая, и плакал дух, видать, не зря, слезами камень прожигая. Был детский сон, был камень глух, и все на свете было глухо, как мы, слезами плакал дух, и очень жалко было духа.

   Быть может, это в детском сне и, может быть, во время хвори чернел тот Ангел на стене в пернатом аспидном уборе. Грузинского монастыря взошла стена сторожевая, и плакал дух, видать, не зря, слезами камень прожигая. Был детский сон, был камень глух, и все на свете было глухо, как мы, слезами плакал дух, и очень жалко было духа.
5. «

   Что делать, по ночам не видно звезд, на сучьях по весне грачиных гнезд, зимой синиц не видно желтогрудых, придешь в жару на Чистые пруды, нет лебедей на зелени воды, а за городом — уток на запрудах.

   Что делать, по ночам не видно звезд, на сучьях по весне грачиных гнезд, зимой синиц не видно желтогрудых, придешь в жару на Чистые пруды, нет лебедей на зелени воды, а за городом — уток на запрудах.
6. «

   К тебе взбирался на колени, как на уступ, как скалолаз, глядел на красные поленья, пока огонь в печи не гас, бесхитростный огнепоклонник: нелепый плюшевый медведь, карабкался на подоконник, хотел на солнце поглядеть, так и тянуло в это что-то, погибельное искони, но от беды твоя забота хранила сына в эти дни, быть может, сердце предсказало пространство будущего дня, и снег, и дым, и свист металла, и вечный знак мой — след огня.

   К тебе взбирался на колени, как на уступ, как скалолаз, глядел на красные поленья, пока огонь в печи не гас, бесхитростный огнепоклонник: нелепый плюшевый медведь, карабкался на подоконник, хотел на солнце поглядеть, так и тянуло в это что-то, погибельное искони, но от беды твоя забота хранила сына в эти дни, быть может, сердце предсказало пространство будущего дня, и снег, и дым, и свист металла, и вечный знак мой — след огня.
7. «

   Что вы знали, далекие деды? Знали вы только беды свои, пораженья свои и победы. А ведь век не сходил с колеи.

   Что вы знали, далекие деды? Знали вы только беды свои, пораженья свои и победы. А ведь век не сходил с колеи.
8. «

   У нас метет, на стеклах легкий иней, снег черноту покрыл, засыпал след, все обволок — ни контуров, ни линий, ни огонька, ни искры, ни планет.

   У нас метет, на стеклах легкий иней, снег черноту покрыл, засыпал след, все обволок — ни контуров, ни линий, ни огонька, ни искры, ни планет.
9. «

   Российский снег веселый и унылый, искрящийся в глубинах ранних дней и черный над окопом и могилой, парящий пух, свистящий снеговей.

   Российский снег веселый и унылый, искрящийся в глубинах ранних дней и черный над окопом и могилой, парящий пух, свистящий снеговей.
10. «

    Когда меж камней раскаленных Его утомляла ходьба, дышал он с трудом на уклонах, и смахивал капли со лба, и пил родниковую воду, такую прозрачную встарь, и нищую славил природу, неведомый странник и царь.

    Когда меж камней раскаленных Его утомляла ходьба, дышал он с трудом на уклонах, и смахивал капли со лба, и пил родниковую воду, такую прозрачную встарь, и нищую славил природу, неведомый странник и царь.
11. «

    Я, родившийся в холод собачий, под метелью, под вой за окном, знаю сердцем укол неудачи, вижу тень вашу в доме пустом,

    Я, родившийся в холод собачий, под метелью, под вой за окном, знаю сердцем укол неудачи, вижу тень вашу в доме пустом,