99 известных цитат Алессандро Барикко

Ниже 99 цитат Алессандро Барикко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я хочу сказать, что рано или поздно он перестанет доставать меня всюду, куда бы я ни пошёл, и я почувствую облегчение, как будто в комнате работал холодильник и вдруг заглох; но и тут же неизбежную растерянность – вам, наверное, такое чувство знакомо, когда вы не уверены, что справитесь с наступившей внезапно тишиной, и, скорее всего, не достигнете её высоты.

   Я хочу сказать, что рано или поздно он перестанет доставать меня всюду, куда бы я ни пошёл, и я почувствую облегчение, как будто в комнате работал холодильник и вдруг заглох; но и тут же неизбежную растерянность – вам, наверное, такое чувство знакомо, когда вы не уверены, что справитесь с наступившей внезапно тишиной, и, скорее всего, не достигнете её высоты.

   — Мистер Гвин · книга
2. «

   — Они немые, — сказал. — Простите? — Картины не нравятся мне потому, что они немые. Они как люди, которые шевелят губами, но голоса нет. Голос нужно додумывать. Мне не нравится делать это усилие.

   — Они немые, — сказал. — Простите? — Картины не нравятся мне потому, что они немые. Они как люди, которые шевелят губами, но голоса нет. Голос нужно додумывать. Мне не нравится делать это усилие.

   — Мистер Гвин · книга
3. «

   Ты жив по настоящему до тех пор, пока у тебя есть в запасе хорошая история и кто-то, кому можно ее рассказать.

   Ты жив по настоящему до тех пор, пока у тебя есть в запасе хорошая история и кто-то, кому можно ее рассказать.

   — 1900. Легенда о пианисте · книга
4. «

   «Один день — три осени» — китайский фразеологизм, означающий то чувство, когда ты настолько скучаешь по человеку, что один день тянется, как три года.

   «Один день — три осени» — китайский фразеологизм, означающий то чувство, когда ты настолько скучаешь по человеку, что один день тянется, как три года.

   — 1900. Легенда о пианисте · книга
5. «

   Джасперу Гвину нравилась мысль, что все его сбережения горят синим пламенем, что он рискует деньгами ради ремесла, которого, возможно, и не существует вовсе. Он желал быть припёртым к стене, ибо только в таком случае оставался шанс обнаружить искомое в себе самом.

   Джасперу Гвину нравилась мысль, что все его сбережения горят синим пламенем, что он рискует деньгами ради ремесла, которого, возможно, и не существует вовсе. Он желал быть припёртым к стене, ибо только в таком случае оставался шанс обнаружить искомое в себе самом.

   — Мистер Гвин · книга
6. «

   — Простите, что опоздала. Человек в метро покончил с собой. — Серьёзно? — Нет, я опоздала, и всё. Простите.

   — Простите, что опоздала. Человек в метро покончил с собой. — Серьёзно? — Нет, я опоздала, и всё. Простите.

   — Мистер Гвин · книга
7. «

   Люди никогда не бывают настолько далеки, чтобы не найти друг друга...

   Люди никогда не бывают настолько далеки, чтобы не найти друг друга...

   — Море-океан · книга
8. «

   ... капля дождя, упавшая с неба, чтобы слезой пролиться на клавишу цвета слоновой кости и, скатившись в щель между до и ре, исчезнуть там навсегда — какая прекрасная судьба.

   ... капля дождя, упавшая с неба, чтобы слезой пролиться на клавишу цвета слоновой кости и, скатившись в щель между до и ре, исчезнуть там навсегда — какая прекрасная судьба.

   — Замки гнева · книга
9. «

   Мы играли рэгтайм, потому что это музыка, под которую танцует Бог, когда его никто не видит.

   Мы играли рэгтайм, потому что это музыка, под которую танцует Бог, когда его никто не видит.

   — 1900. Легенда о пианисте · книга
10. «

    Человек навыдумывает себе бог весть каких историй и носится с ними полжизни; не важно, что все это россказни и небылицы, главное – «мое», и точка. Мало того, он еще и гордится этим. Он даже счастлив. Так может продолжаться до бесконечности. Но вот в один прекрасный день что-то ломается в этой громадной машине грез – бац, – разрывается ни с того ни с сего; человек и в толк не возьмет, как это вдруг вся эта небывальщина уже не в нем, а перед ним, словно бред постороннего, только этот посторонний и есть он сам.

    Человек навыдумывает себе бог весть каких историй и носится с ними полжизни; не важно, что все это россказни и небылицы, главное – «мое», и точка. Мало того, он еще и гордится этим. Он даже счастлив. Так может продолжаться до бесконечности. Но вот в один прекрасный день что-то ломается в этой громадной машине грез – бац, – разрывается ни с того ни с сего; человек и в толк не возьмет, как это вдруг вся эта небывальщина уже не в нем, а перед ним, словно бред постороннего, только этот посторонний и есть он сам.

    — Море-океан · книга
11. «

    Он ощутил пьянящий восторг, словно только что выбросился из окна.

    Он ощутил пьянящий восторг, словно только что выбросился из окна.

    — Море-океан · книга
12. «

    Рассказать о войне — значит предотвратить следующую войну.

    Рассказать о войне — значит предотвратить следующую войну.

    — 1900. Легенда о пианисте · книга
13. «

    Наверное, мир — это рана, и кто-то зашивает её в этих переплетённых телах — и вот что странно — это даже не любовь, а руки, кожа, губы, вкус, восторг, совокупление и страсть — возможно, грусть — пусть даже грусть — и страсть — они будут рассказывать о них, но не произнесут слова «любовь» — они скажут тысячи слов, но умолчат о любви.

    Наверное, мир — это рана, и кто-то зашивает её в этих переплетённых телах — и вот что странно — это даже не любовь, а руки, кожа, губы, вкус, восторг, совокупление и страсть — возможно, грусть — пусть даже грусть — и страсть — они будут рассказывать о них, но не произнесут слова «любовь» — они скажут тысячи слов, но умолчат о любви.

    — Море-океан · книга
14. «

    Ничто, заметил я в один прекрасный день, больше не имеет для меня смысла, и всё смертельно ранит.

    Ничто, заметил я в один прекрасный день, больше не имеет для меня смысла, и всё смертельно ранит.

    — Мистер Гвин · книга
15. «

    — Я бы на вашем месте не была такой спокойной. — Я не говорил, что спокоен. Я только сказал, что время есть. Я собирался впасть в панику через несколько дней. — Вы, молодые, вечно все откладываете на потом.

    — Я бы на вашем месте не была такой спокойной. — Я не говорил, что спокоен. Я только сказал, что время есть. Я собирался впасть в панику через несколько дней. — Вы, молодые, вечно все откладываете на потом.

    — Мистер Гвин · книга
16. «

    Мечтаешь о чём-то, мечтаешь, а жизнь с тобой в эти игры играть не собирается и – фьють – развеивает твои грёзы в один короткий миг. Достаточно ничтожной фразы – и всё пошло наперекосяк. Такие вот дела. А вы как думали? Жизнь – это вам не фунт изюма.

    Мечтаешь о чём-то, мечтаешь, а жизнь с тобой в эти игры играть не собирается и – фьють – развеивает твои грёзы в один короткий миг. Достаточно ничтожной фразы – и всё пошло наперекосяк. Такие вот дела. А вы как думали? Жизнь – это вам не фунт изюма.

    — Море-океан · книга
17. «

    …Если ты для этого рожден, писание является жестом, совпадающим с памятью: ты запоминаешь все, что пишешь.

    …Если ты для этого рожден, писание является жестом, совпадающим с памятью: ты запоминаешь все, что пишешь.

    — Юная невеста · книга
18. «

    Меня всегда до глубины души поражало, насколько слепы родители, когда дело касается мечты их ребенка. Они ее не понимают. Причем не понимают искренне.

    Меня всегда до глубины души поражало, насколько слепы родители, когда дело касается мечты их ребенка. Они ее не понимают. Причем не понимают искренне.

    — Такая история · книга
19. «

    – Зачем весь этот секс? – В каком смысле? – Весь этот секс, в книге. – В моих книгах почти всегда есть секс. – Да, но здесь это просто наваждение. – Ты думаешь? – Сам знаешь. – Наваждение – это уж слишком. – Может быть. Но очевидно, что-то влечет тебя к описаниям секса. – Да. – И что же? – То, что секс трудно описывать.

    – Зачем весь этот секс? – В каком смысле? – Весь этот секс, в книге. – В моих книгах почти всегда есть секс. – Да, но здесь это просто наваждение. – Ты думаешь? – Сам знаешь. – Наваждение – это уж слишком. – Может быть. Но очевидно, что-то влечет тебя к описаниям секса. – Да. – И что же? – То, что секс трудно описывать.

    — Л. · книга
20. «

    ... Все мы — страницы какой-то книги, но книги, никогда никем не написанной.

    ... Все мы — страницы какой-то книги, но книги, никогда никем не написанной.

    — Мистер Гвин · книга