246 мудрых мыслей Анджея Сапковского

Подборка из 246 цитат Анджея Сапковского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Правда — это осколок льда.

   Правда — это осколок льда.

   — Меч Предназначения · книга
2. «

   Спорит либо дурак, либо подлец... Первый не знает, но спорит, второй же знает, но спорит.

   Спорит либо дурак, либо подлец... Первый не знает, но спорит, второй же знает, но спорит.

   — Меч Предназначения · книга
3. «

   – Пошли. Но позволь мне докончить макияж. – Для кого это ты так размалевываешься, а? – Для себя.

   – Пошли. Но позволь мне докончить макияж. – Для кого это ты так размалевываешься, а? – Для себя.

   — Трисс Меригольд · книга
4. «

   Нет Предназначения… Оно не существует. Единственное, что предназначено всем, — это смерть.

   Нет Предназначения… Оно не существует. Единственное, что предназначено всем, — это смерть.

   — Геральт из Ривии · книга
5. «

   — Черт! Глянь-ка, Мильва, что там такое? — Просто тебе ухо оторвало. Ничего страшного. — Тебе легко говорить. Я, понимаешь ли, любил это ухо.

   — Черт! Глянь-ка, Мильва, что там такое? — Просто тебе ухо оторвало. Ничего страшного. — Тебе легко говорить. Я, понимаешь ли, любил это ухо.

   — Геральт из Ривии · книга
6. «

   Два раза смерти на видать, а один раз не миновать.

   Два раза смерти на видать, а один раз не миновать.

   — Геральт из Ривии · книга
7. «

   Ложь тем отличается от истины, что непременно становится явью.

   Ложь тем отличается от истины, что непременно становится явью.

   — Геральт из Ривии · книга
8. «

   Я недостаточно мужественен. Я не гожусь в солдаты и герои. Я мучительно боюсь погибнуть либо остаться калекой. Но это не единственная причина. Солдата нельзя заставить не бояться, но можно вооружить основанием, мотивацией, которая поможет ему перебороть страх.

   Я недостаточно мужественен. Я не гожусь в солдаты и герои. Я мучительно боюсь погибнуть либо остаться калекой. Но это не единственная причина. Солдата нельзя заставить не бояться, но можно вооружить основанием, мотивацией, которая поможет ему перебороть страх.

   — Геральт из Ривии · книга
9. «

   Есть дары, которые нельзя принимать, если ты не в состоянии ответить... чем-то, столь же ценным. В противном случае такой дар протечет сквозь пальцы, растает, словно осколок льда, зажатый в кулаке. Останутся только сожаление, чувство потери и вины…

   Есть дары, которые нельзя принимать, если ты не в состоянии ответить... чем-то, столь же ценным. В противном случае такой дар протечет сквозь пальцы, растает, словно осколок льда, зажатый в кулаке. Останутся только сожаление, чувство потери и вины…

   — Йеннифэр из Венгерберга · книга
10. «

    — Скажите-ка ещё, государь Гаксо, по какому случаю пир? — Принцессе Паветте исполняется пятнадцать, по обычаю заявились претенденты на её руку. Королева Калантэ хочет выдать её за кого-нибудь из Скеллиге. Нам необходим союз с островитянами. — Почему именно с ними? — На тех, с кем у них союз, они нападают реже, чем на других. — Существенный повод...

    — Скажите-ка ещё, государь Гаксо, по какому случаю пир? — Принцессе Паветте исполняется пятнадцать, по обычаю заявились претенденты на её руку. Королева Калантэ хочет выдать её за кого-нибудь из Скеллиге. Нам необходим союз с островитянами. — Почему именно с ними? — На тех, с кем у них союз, они нападают реже, чем на других. — Существенный повод...

    — Геральт из Ривии · книга
11. «

    И пошёл ведьмак сквозь огонь и воду и не оглядывался. Но не взял ни башмаков железных, ни посоха. А взял только свой меч ведьмачий. Не послушался он слов гадалки. И хорошо сделал, ибо была это плохая гадалка.

    И пошёл ведьмак сквозь огонь и воду и не оглядывался. Но не взял ни башмаков железных, ни посоха. А взял только свой меч ведьмачий. Не послушался он слов гадалки. И хорошо сделал, ибо была это плохая гадалка.

    — Крещение огнём · книга
12. «

    Я еду с ними, потому что я безвольная игрушка. Потому что я – пучок пакли, гонимый ветром вдоль дорог. Куда, скажи мне, я должен ехать? И зачем? Здесь, по крайней мере, собрались те, с кем есть о чем поговорить. Те, кто не замолкают, когда я подхожу. Те, кто, даже не любя меня, говорят мне это прямо в глаза, не кидают камни из за заборов. Я еду с ними по той же причине, по какой поехал с тобой в трактир плотогонов. Потому что мне все равно. У меня нет места, куда я мог бы стремиться. У меня нет цели, которая должна быть в конце пути.

    Я еду с ними, потому что я безвольная игрушка. Потому что я – пучок пакли, гонимый ветром вдоль дорог. Куда, скажи мне, я должен ехать? И зачем? Здесь, по крайней мере, собрались те, с кем есть о чем поговорить. Те, кто не замолкают, когда я подхожу. Те, кто, даже не любя меня, говорят мне это прямо в глаза, не кидают камни из за заборов. Я еду с ними по той же причине, по какой поехал с тобой в трактир плотогонов. Потому что мне все равно. У меня нет места, куда я мог бы стремиться. У меня нет цели, которая должна быть в конце пути.

    — Геральт из Ривии · книга
13. «

    Я всем сердцем за революцию и за анархию, всей душой поддерживаю движение и перемены. Однако не рискну принять личное участие в этом процессе. В революционной борьбе за изменения изменяешься сам. Необходима большая сила, чтобы сдержаться, не превратиться в… Во что-то, во что превращаться не следует.

    Я всем сердцем за революцию и за анархию, всей душой поддерживаю движение и перемены. Однако не рискну принять личное участие в этом процессе. В революционной борьбе за изменения изменяешься сам. Необходима большая сила, чтобы сдержаться, не превратиться в… Во что-то, во что превращаться не следует.

    — Йон Малевольт · книга
14. «

    Нет (…) Я ничего не забираю. Я только беру за руку. Чтобы никто не был в такую минуту одинок.

    Нет (…) Я ничего не забираю. Я только беру за руку. Чтобы никто не был в такую минуту одинок.

    — Меч Предназначения · книга
15. «

    Только в легендах может выжить то, что в природе выжить не может. Только легенде и мифу не ведомы пределы возможного.

    Только в легендах может выжить то, что в природе выжить не может. Только легенде и мифу не ведомы пределы возможного.

    — Геральт из Ривии · книга
16. «

    Не может быть правилом то, из чего есть исключения.

    Не может быть правилом то, из чего есть исключения.

    — Геральт из Ривии · книга
17. «

    ... уродливы только шрамы на чести…

    ... уродливы только шрамы на чести…

    — Галахад · книга
18. «

    Природа не знает такого понятия — философия. Философией принято называть предпринимаемые людьми жалкие и смешные потуги понять Природу. За философию сходят и результаты таких потуг. Это все равно как если бы корень морковки пытался отыскать причины и следствия своего существования, называя результат обдумываний извечным и таинственным конфликтом Корня и Ботвы.

    Природа не знает такого понятия — философия. Философией принято называть предпринимаемые людьми жалкие и смешные потуги понять Природу. За философию сходят и результаты таких потуг. Это все равно как если бы корень морковки пытался отыскать причины и следствия своего существования, называя результат обдумываний извечным и таинственным конфликтом Корня и Ботвы.

    — Вильгефорц · книга
19. «

    Ведьмак. Некоторыми ведьмином прозываемый. Вызывать его оченно опасно; токмо тогда надобно, когда супротив чудищев и поганцев разных ничего поделать уже не можно, ведьмак справится. Однако ж следить надыть, чтобы к ведьмаку не прикасаться, ибо от оного запаршиветь можно. И девок от него прятать, потому ведьмак охоч до них сверх меры. И хоча он весьма до злата жаден, не давать ему больше как за утопца серебряный грош либо полтора; за котолака — два серебряных гроша; за вампира — четыре серебряных гроша.

    Ведьмак. Некоторыми ведьмином прозываемый. Вызывать его оченно опасно; токмо тогда надобно, когда супротив чудищев и поганцев разных ничего поделать уже не можно, ведьмак справится. Однако ж следить надыть, чтобы к ведьмаку не прикасаться, ибо от оного запаршиветь можно. И девок от него прятать, потому ведьмак охоч до них сверх меры. И хоча он весьма до злата жаден, не давать ему больше как за утопца серебряный грош либо полтора; за котолака — два серебряных гроша; за вампира — четыре серебряных гроша.

    — Последнее желание · книга
20. «

    Невозможно остаться чистым, валяясь в крови.

    Невозможно остаться чистым, валяясь в крови.

    — Эстерад Тиссен · книга