31 цитат Артёма Каменистого, проверенных временем

Артём Каменистый — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 31 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Жизнь несправедлива. Ты строишь далеко идущие планы, прилагаешь усилия для их воплощения, и вдруг над тобой замахиваются исполинской мухобойкой — что-то непреодолимое вмешивается в твои замыслы крест на крест перечёркивая их жирной чёрной чертой. И далеко не всегда это осознаешь сразу, ведь судьба умеет обставить всё так, что сам не заметишь как полетишь под откос в ореоле обломков своего разрушенного будущего.

   Жизнь несправедлива. Ты строишь далеко идущие планы, прилагаешь усилия для их воплощения, и вдруг над тобой замахиваются исполинской мухобойкой — что-то непреодолимое вмешивается в твои замыслы крест на крест перечёркивая их жирной чёрной чертой. И далеко не всегда это осознаешь сразу, ведь судьба умеет обставить всё так, что сам не заметишь как полетишь под откос в ореоле обломков своего разрушенного будущего.

   — S-T-I-K-S. Человеческий улей · книга
2. «

   Нет, грим тут явно не из дешёвых. И попахивает деревенским сортиром, что для кинематографа излишне. Да тут вообще гримом не пахнет! Тут!.. Ходячий покойник дышал шумно, с натужным хрипом. И при этом медленной покачивающейся походкой приближался к Игорю. Руки не протягивал, вкусные мозги не клянчил, но это был именно зомби или что-то из этой же замогильной области. Мужик необратимо мёртв, это поймёт любой просто глянув в его погасшие глаза.

   Нет, грим тут явно не из дешёвых. И попахивает деревенским сортиром, что для кинематографа излишне. Да тут вообще гримом не пахнет! Тут!.. Ходячий покойник дышал шумно, с натужным хрипом. И при этом медленной покачивающейся походкой приближался к Игорю. Руки не протягивал, вкусные мозги не клянчил, но это был именно зомби или что-то из этой же замогильной области. Мужик необратимо мёртв, это поймёт любой просто глянув в его погасшие глаза.

   — S-T-I-K-S. Человеческий улей · книга
3. «

   Во-вторых, малыш, уверяю тебя, что, если как следует припечёт, человек способен выбраться из заваренного наглухо бронированного сейфа.

   Во-вторых, малыш, уверяю тебя, что, если как следует припечёт, человек способен выбраться из заваренного наглухо бронированного сейфа.

   — Игорь «Карат» · книга
4. «

   Ладно. Тогда скажу тебе следующее: ты в заднице. В огромной заднице. В такой заднице, что даже слон туда может рухнуть, не задев краев.

   Ладно. Тогда скажу тебе следующее: ты в заднице. В огромной заднице. В такой заднице, что даже слон туда может рухнуть, не задев краев.

   — Цифра · книга
5. «

   Первое, что предприняла Кэт при виде живого и на вид здорового Рогова — от всей души врезала ему по лицу. Вторым делом расплакалась. Третьим объяснила, что он не имел права пропадать дольше чем на пятнадцать минут даже в лавовом потоке, не говоря уже о каком-то жалком ручейке.

   Первое, что предприняла Кэт при виде живого и на вид здорового Рогова — от всей души врезала ему по лицу. Вторым делом расплакалась. Третьим объяснила, что он не имел права пропадать дольше чем на пятнадцать минут даже в лавовом потоке, не говоря уже о каком-то жалком ручейке.

   — Новые земли · книга
6. «

   Плечом к плечу с товарищами чувствуешь себя в три раза сильнее...

   Плечом к плечу с товарищами чувствуешь себя в три раза сильнее...

   — Четвертый год · книга
7. «

   — Нельзя быть таким упрямым! — Нельзя жить, если перестал себя уважать.

   — Нельзя быть таким упрямым! — Нельзя жить, если перестал себя уважать.

   — Рос · книга
8. «

   — Что прикажете, господин диктатор? — уважительно поинтересовался невидимый собеседник. В любой момент жизни Бровкин четко знал, что ему требуется, не растерялся и сейчас: — Парикмахера, горячую ванну, военную форму нескольких родов войск, девку, реактивный истребитель и немедленно взорвите церковь Сатаны на Пресне. — Вам блондинку или брюнетку? – деловито уточнил голос из телефона. — Все равно, хоть лысую. Мне она нужна не для пополнения коллекции скальпов. — Хорошо, уже выполняется. С истребителем придется немного подождать, но, думаю, часа через два этот вопрос решится, а церковь, надеюсь, до утра не достоит. — Смотри! — пригрозил Чапаев. — Ключевое слово «немедленно»! Затянешь волынку — попадешь в проктологию с очень неприятным диагнозом!

   — Что прикажете, господин диктатор? — уважительно поинтересовался невидимый собеседник. В любой момент жизни Бровкин четко знал, что ему требуется, не растерялся и сейчас: — Парикмахера, горячую ванну, военную форму нескольких родов войск, девку, реактивный истребитель и немедленно взорвите церковь Сатаны на Пресне. — Вам блондинку или брюнетку? – деловито уточнил голос из телефона. — Все равно, хоть лысую. Мне она нужна не для пополнения коллекции скальпов. — Хорошо, уже выполняется. С истребителем придется немного подождать, но, думаю, часа через два этот вопрос решится, а церковь, надеюсь, до утра не достоит. — Смотри! — пригрозил Чапаев. — Ключевое слово «немедленно»! Затянешь волынку — попадешь в проктологию с очень неприятным диагнозом!

   — Чапаев (Бровкин) · книга
9. «

   Сокамерник стоял у стены <...> и тоном, не допускающим возражений, произнес: — А теперь ты будешь делать то, что я тебе прикажу. Ну конечно, ага, сейчас все брошу и примчусь выполнять его ценные указания. Не знаю, куда я влип на этот раз, но точно знаю, что стоит в подобном заведении на подобное предложение ответить согласием, как ещё до вечера окажешься счастливым обладателем дырявой ложки. Ну и не только подпорченную посуду выдадут — у заключенных ритуал отправки на дно социальной пропасти отработан до мелочей.

   Сокамерник стоял у стены <...> и тоном, не допускающим возражений, произнес: — А теперь ты будешь делать то, что я тебе прикажу. Ну конечно, ага, сейчас все брошу и примчусь выполнять его ценные указания. Не знаю, куда я влип на этот раз, но точно знаю, что стоит в подобном заведении на подобное предложение ответить согласием, как ещё до вечера окажешься счастливым обладателем дырявой ложки. Ну и не только подпорченную посуду выдадут — у заключенных ритуал отправки на дно социальной пропасти отработан до мелочей.

   — Леон · книга
10. «

    – Ну что же, – Хонда скорбно кивнул головой. – Я очень хочу остаться с вами. Бедному сироте тяжело прожить одному в темном лесу. – Хорошо, ты принят. Вон, возле Пересвета лежит комплект доспехов, они твои. Сейчас иди к Мавру, будешь помогать ему, точить оружие. Есть возражения? – О, мой луноликий господин! Сердце вашего нового слуги преисполнено радости. Более легкой и интеллектуальной работы нельзя и придумать. Ради нее я готов отказаться от сна и десерта.

    – Ну что же, – Хонда скорбно кивнул головой. – Я очень хочу остаться с вами. Бедному сироте тяжело прожить одному в темном лесу. – Хорошо, ты принят. Вон, возле Пересвета лежит комплект доспехов, они твои. Сейчас иди к Мавру, будешь помогать ему, точить оружие. Есть возражения? – О, мой луноликий господин! Сердце вашего нового слуги преисполнено радости. Более легкой и интеллектуальной работы нельзя и придумать. Ради нее я готов отказаться от сна и десерта.

    — Хонда · книга
11. «

    И сейчас Рокки понял — Няша была права на сто, даже нет — на двести, на всю тысячу процентов. Он возомнил себя великим стратегом и за это будет наказан — жестоко и без промедления.

    И сейчас Рокки понял — Няша была права на сто, даже нет — на двести, на всю тысячу процентов. Он возомнил себя великим стратегом и за это будет наказан — жестоко и без промедления.

    — Пять жизней читера · книга
12. «

    Коту надоело сидеть в лодке, выпрыгнул, пришел с важным видом и начал прямо возле ноги Карата копать ямку в песке с очевидными намерениями. — Подальше место найти не мог? <...> — Это он, наверное, уважение тебе выказывает. — Нихрена себе уважение. Нашел способ. — Ну как может. Он ведь кот, выбор способов невелик.

    Коту надоело сидеть в лодке, выпрыгнул, пришел с важным видом и начал прямо возле ноги Карата копать ямку в песке с очевидными намерениями. — Подальше место найти не мог? <...> — Это он, наверное, уважение тебе выказывает. — Нихрена себе уважение. Нашел способ. — Ну как может. Он ведь кот, выбор способов невелик.

    — Игорь «Карат» · книга
13. «

    Блеск вашей славы пугает мелких насекомых: вас не кусают комары, мухи, слепни и прочие назойливые создания.

    Блеск вашей славы пугает мелких насекомых: вас не кусают комары, мухи, слепни и прочие назойливые создания.

    — Самый странный нуб · книга
14. «

    Как и всякий порядочный псих, Игорь не спешил признавать собственное безумие.

    Как и всякий порядочный псих, Игорь не спешил признавать собственное безумие.

    — Игорь «Карат» · книга
15. «

    — Крестник ты мой, не вечно же тебя бросать шакалам на растерзание. Веришь ли, дня не проходило, чтобы тебя не вспоминал. — Скажи ещё, что плакал горькими слезами. — Ага, по ведру за вечер выливалось. — Говорил же, я не в претензии за тот случай. — Да класть на твои претензии, у меня свои тараканы в голове, не мешай их кормить.

    — Крестник ты мой, не вечно же тебя бросать шакалам на растерзание. Веришь ли, дня не проходило, чтобы тебя не вспоминал. — Скажи ещё, что плакал горькими слезами. — Ага, по ведру за вечер выливалось. — Говорил же, я не в претензии за тот случай. — Да класть на твои претензии, у меня свои тараканы в голове, не мешай их кормить.

    — Игорь «Карат» · книга
16. «

    Так уж вышло, что люди злы и завистливы, к тому же у них короткая память. Некоторые никогда не вспомнят, что ты за десятерых шкурой рисковал ради их благополучия, зато их будет сильно занимать вопрос, почему именно тебе достался один из лучших домов, к тому же выстроенный в числе первых.

    Так уж вышло, что люди злы и завистливы, к тому же у них короткая память. Некоторые никогда не вспомнят, что ты за десятерых шкурой рисковал ради их благополучия, зато их будет сильно занимать вопрос, почему именно тебе достался один из лучших домов, к тому же выстроенный в числе первых.

    — холод · книга
17. «

    Рогов, склонившись под низкие ветки, буркнул: — Двигайся. — Зачем? — За тем, что я рядом хочу сесть. — Мне тут самой места мало. — Не перечь командиру. Я должен проверить, как удобно ты устроилась, и если удобства завышенные, принять меры по пресечению. — Что за пресечение?! — Комфортные условия провоцируют часового на сон, а это недопустимо: надо сразу пресекать во избежание засыпания.

    Рогов, склонившись под низкие ветки, буркнул: — Двигайся. — Зачем? — За тем, что я рядом хочу сесть. — Мне тут самой места мало. — Не перечь командиру. Я должен проверить, как удобно ты устроилась, и если удобства завышенные, принять меры по пресечению. — Что за пресечение?! — Комфортные условия провоцируют часового на сон, а это недопустимо: надо сразу пресекать во избежание засыпания.

    — Дмитрий Рогов · книга
18. «

    — Всего лишь за четыре дня народ так озверел... — Ой, Рогов, ты где вообще родился и вырос? В райском саду, под сенью чудесной яблони? Почему-то думаю, что нет. Человек отродясь был зверем и зверем остался, без кнута он быстро вспоминает свою сущность. Вот убери кнут и дай человеку свободу полную, он что, творить великие вещи начинает? Шедевры создавать? Другие звёзды покорять рвётся? Нет, он тут же начинает лезть под юбки сёстрам и дочкам, курить и нюхать всё что можно и нельзя, устраивать на голове стрижку облезлого павиана, искать возможность подцепить сифилис, приставать к заднице товарища, требовать бесплатной кормежки и взамен чтобы ничего не делать и даже жрать человечину в подпольном кабаке за огромные деньги готов, лишь бы показать всем, какой он, мать его, свободный, освобожденный от всех предрассудков. Вот скажи — разве это человеческое поведение? Нет, Рогов, это как раз поведение тупого, но при этом вольного зверя. Над зверем ведь не висит кнут, свобода у него самая что ни на есть полная, для него для него в таких извращениях всё естественно.

    — Всего лишь за четыре дня народ так озверел... — Ой, Рогов, ты где вообще родился и вырос? В райском саду, под сенью чудесной яблони? Почему-то думаю, что нет. Человек отродясь был зверем и зверем остался, без кнута он быстро вспоминает свою сущность. Вот убери кнут и дай человеку свободу полную, он что, творить великие вещи начинает? Шедевры создавать? Другие звёзды покорять рвётся? Нет, он тут же начинает лезть под юбки сёстрам и дочкам, курить и нюхать всё что можно и нельзя, устраивать на голове стрижку облезлого павиана, искать возможность подцепить сифилис, приставать к заднице товарища, требовать бесплатной кормежки и взамен чтобы ничего не делать и даже жрать человечину в подпольном кабаке за огромные деньги готов, лишь бы показать всем, какой он, мать его, свободный, освобожденный от всех предрассудков. Вот скажи — разве это человеческое поведение? Нет, Рогов, это как раз поведение тупого, но при этом вольного зверя. Над зверем ведь не висит кнут, свобода у него самая что ни на есть полная, для него для него в таких извращениях всё естественно.

    — Дмитрий Рогов · книга
19. «

    Существуют три вида дураков: просто дураки, круглые дураки, и добровольцы.

    Существуют три вида дураков: просто дураки, круглые дураки, и добровольцы.

    — «Шуст» · книга
20. «

    Олень оказался слишком пугливым, при виде путников, он грациозно перепрыгнул через ручей и скрылся в лесу, не потревожив при этом и веточки. — Что это? — испуганно воскликнула Аня, из-за спины парня не успевшая рассмотреть животное. — Проглотун Пржевальского. Занесен в «Красную Книгу», их осталось пять штук на всю планету. Тебе сколько лет? — Шестнадцать. — Плохо дело, — притворно вздохнул Олег. — Он питается девушками не старше двадцати лет, так что ты ему подходишь. — Я серьезно спрашивала, – обиженно воскликнула Аня. — Обычный олень, причем не северный, а благородный. — А они разве отличаются? — Конечно! У северного на три ноги больше.

    Олень оказался слишком пугливым, при виде путников, он грациозно перепрыгнул через ручей и скрылся в лесу, не потревожив при этом и веточки. — Что это? — испуганно воскликнула Аня, из-за спины парня не успевшая рассмотреть животное. — Проглотун Пржевальского. Занесен в «Красную Книгу», их осталось пять штук на всю планету. Тебе сколько лет? — Шестнадцать. — Плохо дело, — притворно вздохнул Олег. — Он питается девушками не старше двадцати лет, так что ты ему подходишь. — Я серьезно спрашивала, – обиженно воскликнула Аня. — Обычный олень, причем не северный, а благородный. — А они разве отличаются? — Конечно! У северного на три ноги больше.

    — Аня · книга