36 цитат Артёма Каменистого — читать онлайн

Артём Каменистый — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 36 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Дело ведь вовсе не в том, что, наконец, нашёл свою судьбу, с которой готов сосуществовать до гробовой доски, а в извечном стремлении самца как следует нагуляться.

   Дело ведь вовсе не в том, что, наконец, нашёл свою судьбу, с которой готов сосуществовать до гробовой доски, а в извечном стремлении самца как следует нагуляться.

   — Игорь «Карат» · книга
2. «

   Голливудская киноиндустрия твёрдо вбила в голову одно: после фразы «всё под контролем» обычно начинаются основные неприятности — всё, что было перед этой кодовой фразой, можно считать просто прелюдией.

   Голливудская киноиндустрия твёрдо вбила в голову одно: после фразы «всё под контролем» обычно начинаются основные неприятности — всё, что было перед этой кодовой фразой, можно считать просто прелюдией.

   — Это наш дом · книга
3. «

   Лишь дурак может подумать, что Добрыня правил тут единолично, будто царь или диктатор. Даже Монаху с его железной хваткой это не удавалось — часть власти приходилось делить с соратниками. Иначе никак. Если ты желаешь править полностью самолично, то ты должен обладать целым рядом невероятных качеств. Во-первых, никогда не спать (спящего обязательно прирежут оппозиционеры). Во-вторых, готовить себе самостоятельно или вообще не есть (повара заставят подсыпать яд те же оппозиционеры). В-третьих, иметь вместо головы суперкомпьютер (надо знать всё — про каждый гвоздик в твоих владениях и каждую свинью по кличке; ведь преданных соратников, на которых можно это взвалить, нет). В-четвертых, ни в коем случае нельзя ошибаться (так как вину за ошибку не свалить на соратников, а ошибающийся вождь вызывает раздражение у народных масс). В-пятых… Впрочем, и первых четырёх требований к личностным особенностям такого мегадиктатора вполне хватит, чтобы убедиться в невозможности существования столь уникальных фигур.

   Лишь дурак может подумать, что Добрыня правил тут единолично, будто царь или диктатор. Даже Монаху с его железной хваткой это не удавалось — часть власти приходилось делить с соратниками. Иначе никак. Если ты желаешь править полностью самолично, то ты должен обладать целым рядом невероятных качеств. Во-первых, никогда не спать (спящего обязательно прирежут оппозиционеры). Во-вторых, готовить себе самостоятельно или вообще не есть (повара заставят подсыпать яд те же оппозиционеры). В-третьих, иметь вместо головы суперкомпьютер (надо знать всё — про каждый гвоздик в твоих владениях и каждую свинью по кличке; ведь преданных соратников, на которых можно это взвалить, нет). В-четвертых, ни в коем случае нельзя ошибаться (так как вину за ошибку не свалить на соратников, а ошибающийся вождь вызывает раздражение у народных масс). В-пятых… Впрочем, и первых четырёх требований к личностным особенностям такого мегадиктатора вполне хватит, чтобы убедиться в невозможности существования столь уникальных фигур.

   — Это наш дом · книга
4. «

   Хороший план. Мой маразм такие любит. Легко запомнить.

   Хороший план. Мой маразм такие любит. Легко запомнить.

   — Танг · книга
5. «

   — Рогов, мне надо кое-что от тебя узнать. Прямо сейчас. Голос девушки, до этого весьма самоуверенный, резко изменился чуть ли не до просительного, чего за ней до сих пор не замечалось. <...> — Спрашивай, конечно, — ответил заинтригованный Рогов. — Мне надо точно знать, как ты ко мне относишься. — Прекрасно отношусь. <...> — Я для тебя объект, на котором можно неудачно пытаться демонстрировать мужское превосходство, или женщина, с которой ты хочешь прожить всю жизнь, воспитывая ораву детей?

   — Рогов, мне надо кое-что от тебя узнать. Прямо сейчас. Голос девушки, до этого весьма самоуверенный, резко изменился чуть ли не до просительного, чего за ней до сих пор не замечалось. <...> — Спрашивай, конечно, — ответил заинтригованный Рогов. — Мне надо точно знать, как ты ко мне относишься. — Прекрасно отношусь. <...> — Я для тебя объект, на котором можно неудачно пытаться демонстрировать мужское превосходство, или женщина, с которой ты хочешь прожить всю жизнь, воспитывая ораву детей?

   — Кэт · книга
6. «

   Меня теперь передергивает от одного вида мужчин, шли бы вы все, включая тебя, на другую планету, где меня нет и никогда не будет.

   Меня теперь передергивает от одного вида мужчин, шли бы вы все, включая тебя, на другую планету, где меня нет и никогда не будет.

   — «Няша» · книга
7. «

   Ладно. Тогда скажу тебе следующее: ты в заднице. В огромной заднице. В такой заднице, что даже слон туда может рухнуть, не задев краев.

   Ладно. Тогда скажу тебе следующее: ты в заднице. В огромной заднице. В такой заднице, что даже слон туда может рухнуть, не задев краев.

   — Цифра · книга
8. «

   Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперед. Война — хорошая школа: еще не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.

   Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперед. Война — хорошая школа: еще не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.

   — Олег · книга
9. «

   Всякие намеки на половое возбуждение Дарка покинули. Возможно — навсегда.

   Всякие намеки на половое возбуждение Дарка покинули. Возможно — навсегда.

   — Первый робинзон Экса · книга
10. «

    И сейчас Рокки понял — Няша была права на сто, даже нет — на двести, на всю тысячу процентов. Он возомнил себя великим стратегом и за это будет наказан — жестоко и без промедления.

    И сейчас Рокки понял — Няша была права на сто, даже нет — на двести, на всю тысячу процентов. Он возомнил себя великим стратегом и за это будет наказан — жестоко и без промедления.

    — Пять жизней читера · книга
11. «

    Карат погладил мгновенно замурлыкавшего кота, вздохнул: — ... А между тем вечер на дворе, и на душе погано... Какие будут предложения? Может вдвоём здешних собак погоняем, хоть какое-то развлечение...

    Карат погладил мгновенно замурлыкавшего кота, вздохнул: — ... А между тем вечер на дворе, и на душе погано... Какие будут предложения? Может вдвоём здешних собак погоняем, хоть какое-то развлечение...

    — Игорь «Карат» · книга
12. «

    Хитрожопых везде хватает, а отсидеться в кустах для них — милое дело. Пускай за тебя кто-то кровь проливает, а вылезти можно, когда всё успокоится.

    Хитрожопых везде хватает, а отсидеться в кустах для них — милое дело. Пускай за тебя кто-то кровь проливает, а вылезти можно, когда всё успокоится.

    — Алик · книга
13. «

    Девочка, я давно заметил одну интересную тенденцию: многим искателям приключений невыносимо больно сидеть.

    Девочка, я давно заметил одну интересную тенденцию: многим искателям приключений невыносимо больно сидеть.

    — Танг · книга
14. «

    Жизнь несправедлива. Ты строишь далеко идущие планы, прилагаешь усилия для их воплощения, и вдруг над тобой замахиваются исполинской мухобойкой — что-то непреодолимое вмешивается в твои замыслы крест на крест перечёркивая их жирной чёрной чертой. И далеко не всегда это осознаешь сразу, ведь судьба умеет обставить всё так, что сам не заметишь как полетишь под откос в ореоле обломков своего разрушенного будущего.

    Жизнь несправедлива. Ты строишь далеко идущие планы, прилагаешь усилия для их воплощения, и вдруг над тобой замахиваются исполинской мухобойкой — что-то непреодолимое вмешивается в твои замыслы крест на крест перечёркивая их жирной чёрной чертой. И далеко не всегда это осознаешь сразу, ведь судьба умеет обставить всё так, что сам не заметишь как полетишь под откос в ореоле обломков своего разрушенного будущего.

    — S-T-I-K-S. Человеческий улей · книга
15. «

    — То есть я попал к мурам? — Да. И не могу понять, как живым ушёл. Им плевать на то, что ты новый. Им вообще на всё плевать. Они маму внешникам сдадут и будут при этом торговаться за каждый патрон. — Я понял — человеческая грязь. — Не оскорбляй грязь.

    — То есть я попал к мурам? — Да. И не могу понять, как живым ушёл. Им плевать на то, что ты новый. Им вообще на всё плевать. Они маму внешникам сдадут и будут при этом торговаться за каждый патрон. — Я понял — человеческая грязь. — Не оскорбляй грязь.

    — Игорь «Карат» · книга
16. «

    Плечом к плечу с товарищами чувствуешь себя в три раза сильнее...

    Плечом к плечу с товарищами чувствуешь себя в три раза сильнее...

    — Четвертый год · книга
17. «

    — Это чтобы только за проценты платить мы должны полторы сотни бегунов приходовать ежедневно. Так получается? — Ну да, математика так говорит. — Не расплатимся мы с такой математикой. — Согласен. Это какое-то анальное рабство, а не математика.

    — Это чтобы только за проценты платить мы должны полторы сотни бегунов приходовать ежедневно. Так получается? — Ну да, математика так говорит. — Не расплатимся мы с такой математикой. — Согласен. Это какое-то анальное рабство, а не математика.

    — Игорь «Карат» · книга
18. «

    — Нельзя быть таким упрямым! — Нельзя жить, если перестал себя уважать.

    — Нельзя быть таким упрямым! — Нельзя жить, если перестал себя уважать.

    — Рос · книга
19. «

    Существуют три вида дураков: просто дураки, круглые дураки, и добровольцы.

    Существуют три вида дураков: просто дураки, круглые дураки, и добровольцы.

    — «Шуст» · книга
20. «

    Олень оказался слишком пугливым, при виде путников, он грациозно перепрыгнул через ручей и скрылся в лесу, не потревожив при этом и веточки. — Что это? — испуганно воскликнула Аня, из-за спины парня не успевшая рассмотреть животное. — Проглотун Пржевальского. Занесен в «Красную Книгу», их осталось пять штук на всю планету. Тебе сколько лет? — Шестнадцать. — Плохо дело, — притворно вздохнул Олег. — Он питается девушками не старше двадцати лет, так что ты ему подходишь. — Я серьезно спрашивала, – обиженно воскликнула Аня. — Обычный олень, причем не северный, а благородный. — А они разве отличаются? — Конечно! У северного на три ноги больше.

    Олень оказался слишком пугливым, при виде путников, он грациозно перепрыгнул через ручей и скрылся в лесу, не потревожив при этом и веточки. — Что это? — испуганно воскликнула Аня, из-за спины парня не успевшая рассмотреть животное. — Проглотун Пржевальского. Занесен в «Красную Книгу», их осталось пять штук на всю планету. Тебе сколько лет? — Шестнадцать. — Плохо дело, — притворно вздохнул Олег. — Он питается девушками не старше двадцати лет, так что ты ему подходишь. — Я серьезно спрашивала, – обиженно воскликнула Аня. — Обычный олень, причем не северный, а благородный. — А они разве отличаются? — Конечно! У северного на три ноги больше.

    — Аня · книга