34 цитаты Артёма Каменистого: от иронии до философии

Артём Каменистый — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 34 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вся наша культура, цивилизованность и прочее хрупче тонкого стекла, вот так вот.

   Вся наша культура, цивилизованность и прочее хрупче тонкого стекла, вот так вот.

   — Киря · книга
2. «

   – Спорить некогда. Через десять минут на крышу будут сброшены мои десантники. Если все пройдет по плану, через пятнадцать минут будешь сверлить себе дырку под орден. – А если не по плану? – не удержался полковник. Клещ пожал плечами: – На этот случай дырка у тебя уже есть.

   – Спорить некогда. Через десять минут на крышу будут сброшены мои десантники. Если все пройдет по плану, через пятнадцать минут будешь сверлить себе дырку под орден. – А если не по плану? – не удержался полковник. Клещ пожал плечами: – На этот случай дырка у тебя уже есть.

   — Клещ · книга
3. «

   Рай на Земле наступит, только когда безрукие вымрут, но мы такого счастья не дождемся, потому что эта публика умеет правильно делать только одно — из мамок выбираться.

   Рай на Земле наступит, только когда безрукие вымрут, но мы такого счастья не дождемся, потому что эта публика умеет правильно делать только одно — из мамок выбираться.

   — таксист · книга
4. «

   Бегущий враг не страшен даже трусу.

   Бегущий враг не страшен даже трусу.

   — Четвертый год · книга
5. «

   Вот есть места, где от одного взгляда сердце петь готово, а душа порхает разноцветной тропической птичкой. Но есть и другие, где не то что петь — матом ругаться не захочется: мрак, тоска беспросветная, покосившиеся могильные кресты, смрад разложения и омерзительно каркающее воронье. Вот я, к сожалению, оказался именно в другом.

   Вот есть места, где от одного взгляда сердце петь готово, а душа порхает разноцветной тропической птичкой. Но есть и другие, где не то что петь — матом ругаться не захочется: мрак, тоска беспросветная, покосившиеся могильные кресты, смрад разложения и омерзительно каркающее воронье. Вот я, к сожалению, оказался именно в другом.

   — Леон · книга
6. «

   — То есть я попал к мурам? — Да. И не могу понять, как живым ушёл. Им плевать на то, что ты новый. Им вообще на всё плевать. Они маму внешникам сдадут и будут при этом торговаться за каждый патрон. — Я понял — человеческая грязь. — Не оскорбляй грязь.

   — То есть я попал к мурам? — Да. И не могу понять, как живым ушёл. Им плевать на то, что ты новый. Им вообще на всё плевать. Они маму внешникам сдадут и будут при этом торговаться за каждый патрон. — Я понял — человеческая грязь. — Не оскорбляй грязь.

   — Игорь «Карат» · книга
7. «

   Аня покачала головой: — Раз уж ты такой великий лесной человек, то мог бы попробовать развести огонь первобытными средствами. — Милая барышня, кроме спичек и зажигалки, я умею пользоваться только огнеметом. Всякие трущиеся палочки и куски кремня не внушают мне доверия. Боюсь, что с их помощью, мне и до старости костер не разжечь. Можно попробовать стукнуть тебя по лбу, говорят, что после этого из глаз вылетают искры, но думаю, ты на этот эксперимент не согласишься.

   Аня покачала головой: — Раз уж ты такой великий лесной человек, то мог бы попробовать развести огонь первобытными средствами. — Милая барышня, кроме спичек и зажигалки, я умею пользоваться только огнеметом. Всякие трущиеся палочки и куски кремня не внушают мне доверия. Боюсь, что с их помощью, мне и до старости костер не разжечь. Можно попробовать стукнуть тебя по лбу, говорят, что после этого из глаз вылетают искры, но думаю, ты на этот эксперимент не согласишься.

   — Аня · книга
8. «

   — А чего сразу я?! — А потому что проявил инициативу, а она такая дама, что первым желает иметь самого инициатора.

   — А чего сразу я?! — А потому что проявил инициативу, а она такая дама, что первым желает иметь самого инициатора.

   — Влад · книга
9. «

   Будь это в кино, всё бы сейчас закончилось по-киношному стандартно: аборигены, войдя в поселок, были бы жестоко перерезаны за сорок две секунды. Главный герой при этом получил бы неопасную, но живописную рану. Трогательно трепеща пятисантиметровыми ресницами, его бы перевязывала сногсшибательная белокурая девушка, используя в качестве перевязочного материала кружевное нейлоновое белье. Герой, придав своему лицу форму макета одиннадцатикубового ковша для шагающего экскаватора «НКМЗ» ЭШ-11/70 (первый признак мужественности), ласково утешал бы её эротической фразой «всё под контролем». А в это время, волоча за собой четырнадцать метров размотанного кишечника, к его спине медленно подползал дважды смертельно раненный главный злодей с противотанковой миной в зубах. И лишь в последний момент его бы прихлопнул чугунной крышкой от канализационного колодца друг главного героя — актёр второго плана, причем непременно афроамериканец. В конце был бы долгий поцелуй главного героя с той самой белокурой «медсестрой» — это если фильм строго с надеждой лишь на кассовость, без особых претензий на истинный вкус и с не слишком большими надеждами на получение кучи престижных академических наград. В противном случае целоваться главному герою придется с черногубым афроамериканцем — это существенно повышает шансы на торжественное вручение нескольких позолоченных статуэток.

   Будь это в кино, всё бы сейчас закончилось по-киношному стандартно: аборигены, войдя в поселок, были бы жестоко перерезаны за сорок две секунды. Главный герой при этом получил бы неопасную, но живописную рану. Трогательно трепеща пятисантиметровыми ресницами, его бы перевязывала сногсшибательная белокурая девушка, используя в качестве перевязочного материала кружевное нейлоновое белье. Герой, придав своему лицу форму макета одиннадцатикубового ковша для шагающего экскаватора «НКМЗ» ЭШ-11/70 (первый признак мужественности), ласково утешал бы её эротической фразой «всё под контролем». А в это время, волоча за собой четырнадцать метров размотанного кишечника, к его спине медленно подползал дважды смертельно раненный главный злодей с противотанковой миной в зубах. И лишь в последний момент его бы прихлопнул чугунной крышкой от канализационного колодца друг главного героя — актёр второго плана, причем непременно афроамериканец. В конце был бы долгий поцелуй главного героя с той самой белокурой «медсестрой» — это если фильм строго с надеждой лишь на кассовость, без особых претензий на истинный вкус и с не слишком большими надеждами на получение кучи престижных академических наград. В противном случае целоваться главному герою придется с черногубым афроамериканцем — это существенно повышает шансы на торжественное вручение нескольких позолоченных статуэток.

   — Это наш дом · книга
10. «

    Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперед. Война — хорошая школа: еще не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.

    Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперед. Война — хорошая школа: еще не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.

    — Олег · книга
11. «

    — Ты по жизни кто? От тебя будут проблемы? — Меня не тронь, я тоже тебя не трону. Чужого не возьму, своё не отдам.

    — Ты по жизни кто? От тебя будут проблемы? — Меня не тронь, я тоже тебя не трону. Чужого не возьму, своё не отдам.

    — Игорь «Карат» · книга
12. «

    Рогов, склонившись под низкие ветки, буркнул: — Двигайся. — Зачем? — За тем, что я рядом хочу сесть. — Мне тут самой места мало. — Не перечь командиру. Я должен проверить, как удобно ты устроилась, и если удобства завышенные, принять меры по пресечению. — Что за пресечение?! — Комфортные условия провоцируют часового на сон, а это недопустимо: надо сразу пресекать во избежание засыпания.

    Рогов, склонившись под низкие ветки, буркнул: — Двигайся. — Зачем? — За тем, что я рядом хочу сесть. — Мне тут самой места мало. — Не перечь командиру. Я должен проверить, как удобно ты устроилась, и если удобства завышенные, принять меры по пресечению. — Что за пресечение?! — Комфортные условия провоцируют часового на сон, а это недопустимо: надо сразу пресекать во избежание засыпания.

    — Дмитрий Рогов · книга
13. «

    И сейчас Рокки понял — Няша была права на сто, даже нет — на двести, на всю тысячу процентов. Он возомнил себя великим стратегом и за это будет наказан — жестоко и без промедления.

    И сейчас Рокки понял — Няша была права на сто, даже нет — на двести, на всю тысячу процентов. Он возомнил себя великим стратегом и за это будет наказан — жестоко и без промедления.

    — Пять жизней читера · книга
14. «

    — У тебя лишних штанов случайно не найдется? — Я сюда не босяков одевать пришёл, так что штанами у меня не разживёшься. Да ты не стесняйся, здесь все свои, сверкай трусами без комплексов. <...> — Некрасиво получится, если помру без штанов. — А не всё ли тебе равно? Какая разница, одетым потом валяться или голым? Мне вот до одного места. — А я вот эстет.

    — У тебя лишних штанов случайно не найдется? — Я сюда не босяков одевать пришёл, так что штанами у меня не разживёшься. Да ты не стесняйся, здесь все свои, сверкай трусами без комплексов. <...> — Некрасиво получится, если помру без штанов. — А не всё ли тебе равно? Какая разница, одетым потом валяться или голым? Мне вот до одного места. — А я вот эстет.

    — Игорь «Карат» · книга
15. «

    Ты, Добрыня, давай тоже женись, и женись на местной. Вот тогда и поймешь всю прелесть семейной жизни. Женщина здесь слова поперек мужчине никогда не скажет и истерику глупую никогда не устроит. Мужчина — это воин и добытчик, женщина — мать и дом хранит. Никакого феминизма и бабских слюней. Скажу ей пару слов, и она через пять минут соберет мне узелок в дорогу. А потом проводит, и проводит так, что уйду с легким сердцем.

    Ты, Добрыня, давай тоже женись, и женись на местной. Вот тогда и поймешь всю прелесть семейной жизни. Женщина здесь слова поперек мужчине никогда не скажет и истерику глупую никогда не устроит. Мужчина — это воин и добытчик, женщина — мать и дом хранит. Никакого феминизма и бабских слюней. Скажу ей пару слов, и она через пять минут соберет мне узелок в дорогу. А потом проводит, и проводит так, что уйду с легким сердцем.

    — Макс · книга
16. «

    Плечом к плечу с товарищами чувствуешь себя в три раза сильнее...

    Плечом к плечу с товарищами чувствуешь себя в три раза сильнее...

    — Четвертый год · книга
17. «

    – Ну что же, – Хонда скорбно кивнул головой. – Я очень хочу остаться с вами. Бедному сироте тяжело прожить одному в темном лесу. – Хорошо, ты принят. Вон, возле Пересвета лежит комплект доспехов, они твои. Сейчас иди к Мавру, будешь помогать ему, точить оружие. Есть возражения? – О, мой луноликий господин! Сердце вашего нового слуги преисполнено радости. Более легкой и интеллектуальной работы нельзя и придумать. Ради нее я готов отказаться от сна и десерта.

    – Ну что же, – Хонда скорбно кивнул головой. – Я очень хочу остаться с вами. Бедному сироте тяжело прожить одному в темном лесу. – Хорошо, ты принят. Вон, возле Пересвета лежит комплект доспехов, они твои. Сейчас иди к Мавру, будешь помогать ему, точить оружие. Есть возражения? – О, мой луноликий господин! Сердце вашего нового слуги преисполнено радости. Более легкой и интеллектуальной работы нельзя и придумать. Ради нее я готов отказаться от сна и десерта.

    — Хонда · книга
18. «

    Ну-ну, герой-любовничек, вам и одной жены со скалкой за глаза хватит, а если это будет Кэт, так и скалка не понадобится. Она, если захочет, в пять минут из тебя рыболовную сеть свяжет. И это будет первая в мире улыбающаяся сеть. Сеть с мелкой ячеей и улыбкой убогого подкаблучника.

    Ну-ну, герой-любовничек, вам и одной жены со скалкой за глаза хватит, а если это будет Кэт, так и скалка не понадобится. Она, если захочет, в пять минут из тебя рыболовную сеть свяжет. И это будет первая в мире улыбающаяся сеть. Сеть с мелкой ячеей и улыбкой убогого подкаблучника.

    — Киря · книга
19. «

    Первое, что предприняла Кэт при виде живого и на вид здорового Рогова — от всей души врезала ему по лицу. Вторым делом расплакалась. Третьим объяснила, что он не имел права пропадать дольше чем на пятнадцать минут даже в лавовом потоке, не говоря уже о каком-то жалком ручейке.

    Первое, что предприняла Кэт при виде живого и на вид здорового Рогова — от всей души врезала ему по лицу. Вторым делом расплакалась. Третьим объяснила, что он не имел права пропадать дольше чем на пятнадцать минут даже в лавовом потоке, не говоря уже о каком-то жалком ручейке.

    — Новые земли · книга
20. «

    — Ну я же не виноват. — Да все тюрьмы забиты теми, кто это по сто раз на день повторяет.

    — Ну я же не виноват. — Да все тюрьмы забиты теми, кто это по сто раз на день повторяет.

    — Дарк · книга