Черно завистника нутро и злому сердцу в лад, Извечно ближнего добро его глаза когтят. Бел потолок, как серебро, и тянется к нему От угасающих свечей завистливый их чад.
Своих достоинств тот лишится, как мужчина, Кто с подлецами пьет из одного кувшина. Начни светильник вдруг не масло пить, а воду,— Тьмы наступившей нам откроется причина.
Длинен язык глупца, то истинная быль, Всегда в движенье он, как ветряная пыль. И знаешь ты, Бедиль, лампаду зажигая: Чем меньше масла в ней, тем в ней длинней фитиль.
Кто от природы сердцем зол — на помощь не придет, На голове его хоть кол теши из года в год. Зачем до блеска шлифовать старались острый меч, Который в руки взял палач, чтоб голову отсечь.
Хоть пил ты сладкий мед, похмелья горек час, Судьба то вознесет, то в бездну бросит нас. Познай себя, мой друг, тогда познать сумеешь Скорбящих ты и кинувшихся в пляс.
Полкапельки уксуса сгубят, хозяйству не впрок, Весь чан молока, как бы не был последний глубок. И петелька связи порвется в гармонии мира, Раздора когда упадет меж людей волосок.
Ты величавым был, ходжа, имел и власть и злато, Но меч истачивает ржа. Пришла пора заката. Твое могущество теперь почти совсем угасло, Как свет лампады на заре, в которой нет уж масла.