37 цитат Бена Аароновича — коротко и по делу

Бен Ааронович — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Магическое мышление, — сказала Бернис. — Это вера или, если хочешь, суеверие, что мысли или разговоры о чём-то могут оказать влияние на результат. — Если очень сильно пожелать, то загаданное сбудется. — Иногда так, — сказала Бернис. — Но часто всё с точностью до наоборот. Вера в то, что сильное желание — лучший способ гарантировать, что ты этого не получишь. — Похоже на депривационный синдром, — сказала Саракава. — У тебя не было такого, что ты загадывала желание, а потом разочаровывалась? — Раз или два, — Саракава сказала это легко, даже равнодушно, но Бернис увидела промелькнувшую в её глазах боль, словно быстро пробежавшую тень. — Я предпринимала шаги для решения проблемы.

   — Магическое мышление, — сказала Бернис. — Это вера или, если хочешь, суеверие, что мысли или разговоры о чём-то могут оказать влияние на результат. — Если очень сильно пожелать, то загаданное сбудется. — Иногда так, — сказала Бернис. — Но часто всё с точностью до наоборот. Вера в то, что сильное желание — лучший способ гарантировать, что ты этого не получишь. — Похоже на депривационный синдром, — сказала Саракава. — У тебя не было такого, что ты загадывала желание, а потом разочаровывалась? — Раз или два, — Саракава сказала это легко, даже равнодушно, но Бернис увидела промелькнувшую в её глазах боль, словно быстро пробежавшую тень. — Я предпринимала шаги для решения проблемы.

   — Бернис · книга
2. «

   — Не веди себя так самодовольно, Доктор. Это наименее привлекательное из твоих качеств. — Не переживай, Бог. Я остановил больше войн, чем ты съел обедов. — Да, этому я могу поверить, — сказал Бог. — А сколько войн ты начал?

   — Не веди себя так самодовольно, Доктор. Это наименее привлекательное из твоих качеств. — Не переживай, Бог. Я остановил больше войн, чем ты съел обедов. — Да, этому я могу поверить, — сказал Бог. — А сколько войн ты начал?

   — Доктор · книга
3. «

   Доктор начал ругаться на верхне-галлифрейском, но затем взял себя в руки. — Из-за меня можешь не прерываться, — сказал Бог. — У меня в лингвистических файлах всегда найдётся место для народного галлифрейского. — Это нарушает договор, — сказал Доктор. — Ты пытаешься сменить тему.

   Доктор начал ругаться на верхне-галлифрейском, но затем взял себя в руки. — Из-за меня можешь не прерываться, — сказал Бог. — У меня в лингвистических файлах всегда найдётся место для народного галлифрейского. — Это нарушает договор, — сказал Доктор. — Ты пытаешься сменить тему.

   — Доктор · книга
4. «

   — Сочтут ли они меня человеком? — Это зависит от того, — сказал Доктор, — познакомятся ли они с тобой до или после того, как ты выпьешь утренний кофе.

   — Сочтут ли они меня человеком? — Это зависит от того, — сказал Доктор, — познакомятся ли они с тобой до или после того, как ты выпьешь утренний кофе.

   — Доктор · книга
5. «

   — Убил много людей без веских на то причин. — То ли дело убивать их по веской причине.

   — Убил много людей без веских на то причин. — То ли дело убивать их по веской причине.

   — Доктор · книга
6. «

   Как будто дав чему-то имя, можно было сделать это не таким страшным...

   Как будто дав чему-то имя, можно было сделать это не таким страшным...

   — Доктор Кто: Тоже люди · книга
7. «

   — Ты когда-нибудь застревала с ребёнком в почемучном цикле? Бернис посмотрела на неё непонимающим взглядом. — Это когда ребёнок задаёт вопрос «Почему?» о чём-нибудь очевидном, к примеру, «Почему небо синее?». И ты объясняешь, что атмосфера переломляет свет. А ребёнок спрашивает: «Почему?». И ты ему объясняешь про рефракцию, а… — Ребёнок снова спрашивает «Почему?», и снова, и снова, — сказала Бернис. — Да, такое случалось. Чёрт, — подумала она, — да я же сама так с Доктором общаюсь. — И вдруг ты ловишь себя на том, что пытаешься детскими словами объяснить, что такое элементарная частица, и ты спрашиваешь себя, зачем ты это делаешь, и ты не можешь остановиться, хотя понимаешь, что он снова спросит.

   — Ты когда-нибудь застревала с ребёнком в почемучном цикле? Бернис посмотрела на неё непонимающим взглядом. — Это когда ребёнок задаёт вопрос «Почему?» о чём-нибудь очевидном, к примеру, «Почему небо синее?». И ты объясняешь, что атмосфера переломляет свет. А ребёнок спрашивает: «Почему?». И ты ему объясняешь про рефракцию, а… — Ребёнок снова спрашивает «Почему?», и снова, и снова, — сказала Бернис. — Да, такое случалось. Чёрт, — подумала она, — да я же сама так с Доктором общаюсь. — И вдруг ты ловишь себя на том, что пытаешься детскими словами объяснить, что такое элементарная частица, и ты спрашиваешь себя, зачем ты это делаешь, и ты не можешь остановиться, хотя понимаешь, что он снова спросит.

   — Бернис · книга
8. «

   — Предупреждаю вас, профессор Саммерфилд, — сказал Доктор, — и вас, судья Форрестер, если вы будете упрямо продолжать эту меланхолию, я буду вынужден предпринять штрафные меры, — Доктор взял со стола пару чайных ложек. — Не смей! — сказала Бернис. — А что он сделает? — спросила Роз. — Вычерпает нас до смерти? — Хуже, — сказала Бернис. — Он будет играть на ложках. Имей в виду, слово «играть» я использовала намеренно. Доктор подмигнул Роз и вставил ложки между пальцами. — Тебе нельзя этого делать, — сказала Бернис. — Это было запрещено «Конвенцией о психологическом оружии» в Белом Городе. — Последний шанс, — сказал Доктор. — Нельзя шантажом поднять кому-то настроение, — сказала Бернис.

   — Предупреждаю вас, профессор Саммерфилд, — сказал Доктор, — и вас, судья Форрестер, если вы будете упрямо продолжать эту меланхолию, я буду вынужден предпринять штрафные меры, — Доктор взял со стола пару чайных ложек. — Не смей! — сказала Бернис. — А что он сделает? — спросила Роз. — Вычерпает нас до смерти? — Хуже, — сказала Бернис. — Он будет играть на ложках. Имей в виду, слово «играть» я использовала намеренно. Доктор подмигнул Роз и вставил ложки между пальцами. — Тебе нельзя этого делать, — сказала Бернис. — Это было запрещено «Конвенцией о психологическом оружии» в Белом Городе. — Последний шанс, — сказал Доктор. — Нельзя шантажом поднять кому-то настроение, — сказала Бернис.

   — Доктор · книга
9. «

   — Я распоряжусь о ещё одной чашке, — сказал Амхитса. Бернис плюхнулась рядом с Роз и протянула вперёд голую руку: — К чёрту чашку, введите мне его внутривенно.

   — Я распоряжусь о ещё одной чашке, — сказал Амхитса. Бернис плюхнулась рядом с Роз и протянула вперёд голую руку: — К чёрту чашку, введите мне его внутривенно.

   — Бернис · книга
10. «

    Не стесняйтесь больше не приходить.

    Не стесняйтесь больше не приходить.

    — Доктор Кто: Тоже люди · книга
11. «

    Бог сказал, что возможность дрона-невидимки можно не рассматривать, и был готов объяснить причины любому, у кого было на это лет шесть-семь свободного времени. Бернис немного испугалась, что Доктор может согласиться.

    Бог сказал, что возможность дрона-невидимки можно не рассматривать, и был готов объяснить причины любому, у кого было на это лет шесть-семь свободного времени. Бернис немного испугалась, что Доктор может согласиться.

    — Доктор · книга
12. «

    Дайте мне женщину с плоским носом и плохим характером, с чёрными глазами и с надутыми губами, со вкусом скрытых воспоминаний. Дайте мне тёмную женщину с прямыми плечами и покачивающимися бёдрами, которая без улыбки исчезнет во тьме, когда погаснет свет.

    Дайте мне женщину с плоским носом и плохим характером, с чёрными глазами и с надутыми губами, со вкусом скрытых воспоминаний. Дайте мне тёмную женщину с прямыми плечами и покачивающимися бёдрами, которая без улыбки исчезнет во тьме, когда погаснет свет.

    — Доктор Кто: Тоже люди · книга
13. «

    Ценой свободы всегда была опасность.

    Ценой свободы всегда была опасность.

    — Доктор Кто: Тоже люди · книга
14. «

    Выслушивать чьи-то проблемы — практически определение дружбы.

    Выслушивать чьи-то проблемы — практически определение дружбы.

    — Саракава · книга
15. «

    — Хватит уже столько вопросов задавать, — отрезал Доктор. — Всю рыбу распугаешь. Они ненавидят философию не меньше, чем математику. — Кто? — Рыбы, — сказал Доктор. — Пальцев нет, считать нечего. Их это с ума сводит. Кроме дельфинов и китов, потому что они не рыбы, и поэтому считают по основанию пять.

    — Хватит уже столько вопросов задавать, — отрезал Доктор. — Всю рыбу распугаешь. Они ненавидят философию не меньше, чем математику. — Кто? — Рыбы, — сказал Доктор. — Пальцев нет, считать нечего. Их это с ума сводит. Кроме дельфинов и китов, потому что они не рыбы, и поэтому считают по основанию пять.

    — Доктор · книга
16. «

    — У тебя есть дети? — Нет, — ответила Бернис. — Пока что до этого не дошло. — Но ты общалась с детьми, присматривала за ними? — Скажем так: я бывала с детьми в одной комнате, — ответила Бернис. — Некоторые из них при этом даже выжили и смогут это подтвердить.

    — У тебя есть дети? — Нет, — ответила Бернис. — Пока что до этого не дошло. — Но ты общалась с детьми, присматривала за ними? — Скажем так: я бывала с детьми в одной комнате, — ответила Бернис. — Некоторые из них при этом даже выжили и смогут это подтвердить.

    — Бернис · книга
17. «

    У меня есть сомнения, но сомнения — это хорошо. У Давроса не было сомнений, не было их и у Мастера. Киберлюдям и сонтаранам было всё равно. Они бы не стояли на балконе под нереальным светом искусственной планеты и не задавались вопросом о том, что всё это на самом деле значит. Сомнения — это хорошо, это они делают меня… Человечным?

    У меня есть сомнения, но сомнения — это хорошо. У Давроса не было сомнений, не было их и у Мастера. Киберлюдям и сонтаранам было всё равно. Они бы не стояли на балконе под нереальным светом искусственной планеты и не задавались вопросом о том, что всё это на самом деле значит. Сомнения — это хорошо, это они делают меня… Человечным?

    — Доктор · книга
18. «

    — Важно не то, что у тебя есть, — приятным голосом сказала Роз, — а умеешь ли ты этим пользоваться.

    — Важно не то, что у тебя есть, — приятным голосом сказала Роз, — а умеешь ли ты этим пользоваться.

    — Роз · книга
19. «

    — Ты переживаешь, — сказал Доктор, утверждение, не вопрос. — Не стоит, она просто пытается примирить то, кем она является, с тем, кем она думает, что является. Роз думает, что она жестокий вспыльчивый фанатик-циник, который всегда ожидает худшего и почти никогда не ошибается. А на самом деле глубоко внутри Роз жестокий вспыльчивый фанатик-идеалист, который всегда ожидает худшего и почти никогда не ошибается. Пока она в себе не разберётся, перепады настроения неизбежны.

    — Ты переживаешь, — сказал Доктор, утверждение, не вопрос. — Не стоит, она просто пытается примирить то, кем она является, с тем, кем она думает, что является. Роз думает, что она жестокий вспыльчивый фанатик-циник, который всегда ожидает худшего и почти никогда не ошибается. А на самом деле глубоко внутри Роз жестокий вспыльчивый фанатик-идеалист, который всегда ожидает худшего и почти никогда не ошибается. Пока она в себе не разберётся, перепады настроения неизбежны.

    — Доктор · книга
20. «

    Доктору они заказали толстовку с надписью: «Я ДОКТОР, А ЭТО (НЕНУЖНОЕ ВЫЧЕРКНУТЬ)». Эйс шутила, что она была «НЕНУЖНОЕ», а Бернис — «ВЫЧЕРКНУТЬ».

    Доктору они заказали толстовку с надписью: «Я ДОКТОР, А ЭТО (НЕНУЖНОЕ ВЫЧЕРКНУТЬ)». Эйс шутила, что она была «НЕНУЖНОЕ», а Бернис — «ВЫЧЕРКНУТЬ».

    — Доктор · книга