135 цитат Бориса Акунина для поста и дневника

Подборка из 135 цитат Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все меняется, Но не лицо на старой Фотокарточке.

   Все меняется, Но не лицо на старой Фотокарточке.

   — Алмазная колесница · книга
2. «

   ... Пожалуй, самое сильное ощущение — не само счастье, а его предчувствие. Неважно, что именно делает нас счастливыми. Кого — богатство, кого — любовь, кого — победа или открытие. Потом, конечно, окажется, что плод не без червоточины, а горизонт отодвинулся и снова недосягаем, но миг приближения к счастью неомрачим ничем.

   ... Пожалуй, самое сильное ощущение — не само счастье, а его предчувствие. Неважно, что именно делает нас счастливыми. Кого — богатство, кого — любовь, кого — победа или открытие. Потом, конечно, окажется, что плод не без червоточины, а горизонт отодвинулся и снова недосягаем, но миг приближения к счастью неомрачим ничем.

   — Сокол и Ласточка · книга
3. «

   Хороший дворник всегда в белоснежном фартуке, потому что не сгребает грязь руками, стоя на четвереньках, а имеет метлу, лопату, совок и умеет ими правильно пользоваться.

   Хороший дворник всегда в белоснежном фартуке, потому что не сгребает грязь руками, стоя на четвереньках, а имеет метлу, лопату, совок и умеет ими правильно пользоваться.

   — Статский советник · книга
4. «

   Молодые бандиты, они самые опасные. У них мозгов нет. Смерть им нипочём. Что чужая, что своя.

   Молодые бандиты, они самые опасные. У них мозгов нет. Смерть им нипочём. Что чужая, что своя.

   — Долина мечты · книга
5. «

   Амалия, она ведь королева, ей шлейф нужен, из мужчин. Чем длиннее, тем лучше.

   Амалия, она ведь королева, ей шлейф нужен, из мужчин. Чем длиннее, тем лучше.

   — Зуров · книга
6. «

   О великий и могучий, сам чёрт в тебе ногу сломит.

   О великий и могучий, сам чёрт в тебе ногу сломит.

   — Внеклассное чтение · книга
7. «

   Однако такова уж особенность звёздного неба: у всякого, кто глядит на него, сладко щемит сердце. Возможно, мы и в самом деле родом откуда-то оттуда?

   Однако такова уж особенность звёздного неба: у всякого, кто глядит на него, сладко щемит сердце. Возможно, мы и в самом деле родом откуда-то оттуда?

   — Нефритовые четки · книга
8. «

   Истинное достоинство, не в том, как с тобой поступают другие, а в том, как ты поступаешь сам.

   Истинное достоинство, не в том, как с тобой поступают другие, а в том, как ты поступаешь сам.

   — Афанасий Зюкин · книга
9. «

   Есть женщины, которые концентрируют всё электричество своей души в любви. Это лучшие из женщин, они — источник силы для тех, кого любят. Но насколько же уязвимым и хрупким становится существование этих ангелов-хранительниц! Если тот, кого любила такая женщина, исчез, она лишается смысла бытия.

   Есть женщины, которые концентрируют всё электричество своей души в любви. Это лучшие из женщин, они — источник силы для тех, кого любят. Но насколько же уязвимым и хрупким становится существование этих ангелов-хранительниц! Если тот, кого любила такая женщина, исчез, она лишается смысла бытия.

   — Аристономия · книга
10. «

    Воюя с мужчинами, применяй мужское оружие, а воюя с женщинами — женское. Вот самурайский кодекс чести, и в нем нет ничего гнусного, потому что женщины умеют воевать не хуже мужчин. Что противоречит чести мужчины-самурая, так это применять против женщин мужское оружие, а против мужчин — женское.

    Воюя с мужчинами, применяй мужское оружие, а воюя с женщинами — женское. Вот самурайский кодекс чести, и в нем нет ничего гнусного, потому что женщины умеют воевать не хуже мужчин. Что противоречит чести мужчины-самурая, так это применять против женщин мужское оружие, а против мужчин — женское.

    — Левиафан · книга
11. «

    Ведь единственное настоящее богатство, которое у человека никто не отнимет, — его неповторимый жизненный опыт.

    Ведь единственное настоящее богатство, которое у человека никто не отнимет, — его неповторимый жизненный опыт.

    — Пелагия и красный петух · книга
12. «

    Знаешь, каждый человек, в любом возрасте, сохраняет свое первое лицо, с которым входил в мир. Только это лицо бывает трудно разглядеть. Ну как тебе объяснить? Вот встречаются два однокашника, которые не видели друг друга тридцать или даже пятьдесят лет. Случайно. Смотрят друг на друга — и узнают, и называют прежними смешными прозвищами. Их старые лица на мгновение становятся такими, какими были много лет назад. Детское лицо — оно и есть самое настоящее. Оно никуда не девается, просто с годами прячется под морщинами, складками, бородами...

    Знаешь, каждый человек, в любом возрасте, сохраняет свое первое лицо, с которым входил в мир. Только это лицо бывает трудно разглядеть. Ну как тебе объяснить? Вот встречаются два однокашника, которые не видели друг друга тридцать или даже пятьдесят лет. Случайно. Смотрят друг на друга — и узнают, и называют прежними смешными прозвищами. Их старые лица на мгновение становятся такими, какими были много лет назад. Детское лицо — оно и есть самое настоящее. Оно никуда не девается, просто с годами прячется под морщинами, складками, бородами...

    — Эммануил · книга
13. «

    У него не было уверенности, что он правильно расслышал. От этого так много зависело! Но не переспрашивать же?

    У него не было уверенности, что он правильно расслышал. От этого так много зависело! Но не переспрашивать же?

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
14. «

    Девять из десяти людей сами тебе все расскажут, только согласись выслушать. Ведь никто никого толком не слушает — вот что поразительно. В лучшем случае, если воспитанные, дождутся паузы в разговоре и снова о своем. А сколько важного и интересного можно узнать, если умеешь слушать!

    Девять из десяти людей сами тебе все расскажут, только согласись выслушать. Ведь никто никого толком не слушает — вот что поразительно. В лучшем случае, если воспитанные, дождутся паузы в разговоре и снова о своем. А сколько важного и интересного можно узнать, если умеешь слушать!

    — Особые поручения · книга
15. «

    Между тем Фандорин считал, что скользит по залу невидимой тенью, не обращая на себя ничьего внимания. Наскользил он пока, правда, немного.

    Между тем Фандорин считал, что скользит по залу невидимой тенью, не обращая на себя ничьего внимания. Наскользил он пока, правда, немного.

    — Азазель · книга
16. «

    Помню, как в детстве мечтала : вот вырасту большая и тоже выпью коньяку — папенька с таким удовольствием пропускает рюмочку перед воскресным обедом. Однажды набралась храбрости, пододвинула к буфету стул, влезла на него, достала графин и отхлебнула из горлышка... Кажется, именно в тот момент я впервые поняла, сколько в людях притворства. На коньяк до сих пор не могу смотреть без отвращения. Как можно добровольно пить эту едкую гадость?

    Помню, как в детстве мечтала : вот вырасту большая и тоже выпью коньяку — папенька с таким удовольствием пропускает рюмочку перед воскресным обедом. Однажды набралась храбрости, пододвинула к буфету стул, влезла на него, достала графин и отхлебнула из горлышка... Кажется, именно в тот момент я впервые поняла, сколько в людях притворства. На коньяк до сих пор не могу смотреть без отвращения. Как можно добровольно пить эту едкую гадость?

    — Коломбина · книга
17. «

    Надворный советник зашёлся таким бешеным матом, что из толпы донеслось уважительное: – Внятно излагает.

    Надворный советник зашёлся таким бешеным матом, что из толпы донеслось уважительное: – Внятно излагает.

    — Алмазная колесница · книга
18. «

    Какая всё-таки загадочная материя — время. То застынет на месте, то несётся сломя голову, и никогда одна минута не равна другой, час часу, день дню, год году.

    Какая всё-таки загадочная материя — время. То застынет на месте, то несётся сломя голову, и никогда одна минута не равна другой, час часу, день дню, год году.

    — Пелагия и красный петух · книга
19. «

    Насколько легче жилось бы на свете, если бы всякий человек относился к себе с уважением.

    Насколько легче жилось бы на свете, если бы всякий человек относился к себе с уважением.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
20. «

    Долгий опыт руководства большим штабом работников научил меня, что людей вовсе бездарных, ни к чему не способных, на свете очень мало. Любому человеку можно сыскать применение.

    Долгий опыт руководства большим штабом работников научил меня, что людей вовсе бездарных, ни к чему не способных, на свете очень мало. Любому человеку можно сыскать применение.

    — Коронация · книга