344 мыслей Бориса Акунина без воды

Подборка из 344 цитаты Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лучше беседовать с женщиной и думать о Боге, чем наоборот.

   Лучше беседовать с женщиной и думать о Боге, чем наоборот.

   — Пелагия и красный петух · книга
2. «

   Добро обязано научиться быть товаром и жить по законам рынка. Одно из глубочайших заблуждений нашей цивилизации состоит в том, что преимущество добра над Злом всем очевидно и в доказательствах не нуждается. сатана — не провинившийся ученик Бога. Это две равносильные и равноправные корпорации. Добро проигрывает злу по всем пунктам из-за того, что не умеет себя подать или, если угодно, продать. Человек появляется на свет, и ему с двух сторон предлагают товар, на выбор: быть верным в любви или развратником; существовать по законам благородства или подлости. Сатана умело зазывает покупателей, убеждая, что быть мошенником и подлецом гораздо выгодней, а развратником гораздо приятней.

   Добро обязано научиться быть товаром и жить по законам рынка. Одно из глубочайших заблуждений нашей цивилизации состоит в том, что преимущество добра над Злом всем очевидно и в доказательствах не нуждается. сатана — не провинившийся ученик Бога. Это две равносильные и равноправные корпорации. Добро проигрывает злу по всем пунктам из-за того, что не умеет себя подать или, если угодно, продать. Человек появляется на свет, и ему с двух сторон предлагают товар, на выбор: быть верным в любви или развратником; существовать по законам благородства или подлости. Сатана умело зазывает покупателей, убеждая, что быть мошенником и подлецом гораздо выгодней, а развратником гораздо приятней.

   — Чаепитие в Бристоле · книга
3. «

   Благородный муж помнит: достоинство не в том, что с тобой происходит, а в том, как ты себя ведешь.

   Благородный муж помнит: достоинство не в том, что с тобой происходит, а в том, как ты себя ведешь.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
4. «

   Герб Российской империи, двуглавый орел, превосходным образом отражает всю систему управления в этой стране, где всякое мало-мальски важное дело поручается не одной, а по меньшей мере двум инстанциям, которые мешают друг другу и ни за что не отвечают.

   Герб Российской империи, двуглавый орел, превосходным образом отражает всю систему управления в этой стране, где всякое мало-мальски важное дело поручается не одной, а по меньшей мере двум инстанциям, которые мешают друг другу и ни за что не отвечают.

   — Турецкий гамбит · книга
5. «

   И ты не бойся, я тебя к венцу не потащу. Я вообще тебя скоро брошу. Ты совершенно не в моем вкусе и вообще ты просто ужасен! Я хочу поскорее тобой пресытиться и окончательно в тебе разочароваться.

   И ты не бойся, я тебя к венцу не потащу. Я вообще тебя скоро брошу. Ты совершенно не в моем вкусе и вообще ты просто ужасен! Я хочу поскорее тобой пресытиться и окончательно в тебе разочароваться.

   — Эсфирь · книга
6. «

   ... Три бронзовые обезьянки: одна закрывала лапками рот, другая уши, третья глаза... это символ разведки: умей смотреть, умей слушать и знай, о чём надо помалкивать...

   ... Три бронзовые обезьянки: одна закрывала лапками рот, другая уши, третья глаза... это символ разведки: умей смотреть, умей слушать и знай, о чём надо помалкивать...

   — Шпионский роман · книга
7. «

   Хорошая штука жизнь, если, конечно, жить правильно. И мозгами работать.

   Хорошая штука жизнь, если, конечно, жить правильно. И мозгами работать.

   — Ф. М. · книга
8. «

   Отсутствие притворства — очень сильное качество. Как в женщинах, так и в мужчинах.

   Отсутствие притворства — очень сильное качество. Как в женщинах, так и в мужчинах.

   — Мона Турусова · книга
9. «

   Нужно в человеках взращивать и лелеять достоинство. Чтобы люди себя и других уважали. Человек, который понимает достоинство, не станет воровать, подличать, обманом жить — зазорно ему покажется.

   Нужно в человеках взращивать и лелеять достоинство. Чтобы люди себя и других уважали. Человек, который понимает достоинство, не станет воровать, подличать, обманом жить — зазорно ему покажется.

   — Пелагия и белый бульдог · книга
10. «

    Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

    Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
11. «

    ... Худшая беда... — не дураки и не дороги, а тотальное хамство.

    ... Худшая беда... — не дураки и не дороги, а тотальное хамство.

    — Сокол и Ласточка · книга
12. «

    Она как счастье. Или как невиданная красавица, которая одарит тебя одним – единственным взглядом, одной улыбкой. И знаешь ведь, что никогда не будет твоей, а все надеешься… После такой улыбки все остальное зола да пепел.

    Она как счастье. Или как невиданная красавица, которая одарит тебя одним – единственным взглядом, одной улыбкой. И знаешь ведь, что никогда не будет твоей, а все надеешься… После такой улыбки все остальное зола да пепел.

    — Долина мечты · книга
13. «

    Чем меньше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей.

    Чем меньше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей.

    — Любовница Смерти · книга
14. «

    Если бы наше общество было устроено правильным образом, то важнейшей из наук являлась бы педагогика, и назначение её заключалось бы в том, чтобы нащупать и развить в каждом ребенке присущий ему и только ему драгоценный талант.

    Если бы наше общество было устроено правильным образом, то важнейшей из наук являлась бы педагогика, и назначение её заключалось бы в том, чтобы нащупать и развить в каждом ребенке присущий ему и только ему драгоценный талант.

    — Аристономия · книга
15. «

    Страсть не терпит повторений и нуждается в передышке.

    Страсть не терпит повторений и нуждается в передышке.

    — Алмазная колесница · книга
16. «

    Всякую новую науку нужно постигать постепенно, не наскоком. Не станет же понимающий человек залпом вливать в глотку драгоценное старое вино? Нет, он будет смаковать каждый глоток, наслаждаться вкусом, цветом, букетом. Учение — одно из самых приятнейших занятий на свете.

    Всякую новую науку нужно постигать постепенно, не наскоком. Не станет же понимающий человек залпом вливать в глотку драгоценное старое вино? Нет, он будет смаковать каждый глоток, наслаждаться вкусом, цветом, букетом. Учение — одно из самых приятнейших занятий на свете.

    — Сокол и Ласточка · книга
17. «

    Одно из самых захватывающих зрелищ на свете — смотреть, как работает Мастер, и не суть важно, чем именно он занимается. Пишет картину, рубит мясо, чистит ботинки — не имеет значения. Когда человек выполняет дело, ради которого родился на свет, он великолепен.

    Одно из самых захватывающих зрелищ на свете — смотреть, как работает Мастер, и не суть важно, чем именно он занимается. Пишет картину, рубит мясо, чистит ботинки — не имеет значения. Когда человек выполняет дело, ради которого родился на свет, он великолепен.

    — Кладбищенские истории · книга
18. «

    Худшая из бед — это не когда хочешь куда-то пойти, но не можешь. Самое беспросветное — когда можешь, но не хочешь. Потому что некуда.

    Худшая из бед — это не когда хочешь куда-то пойти, но не можешь. Самое беспросветное — когда можешь, но не хочешь. Потому что некуда.

    — Аристономия · книга
19. «

    Беда с мужчинами в чем? Разговаривать хочется с умными, а обниматься с эротичными, однако эротичный мужчина, как правило, не умен, а умный — неэротичен.

    Беда с мужчинами в чем? Разговаривать хочется с умными, а обниматься с эротичными, однако эротичный мужчина, как правило, не умен, а умный — неэротичен.

    — Мона · книга
20. «

    — Это что такое? — как обычно, без перехода, спросил Иван Францевич, кладя на стол колоду игральных карт. — Карты, — удивился Фандорин. — Играете? — Совсем не играю. Папенька запрещал в руки брать, говорил, что он наигрался и за себя, и за меня, и за три поколения Фандориных вперед.

    — Это что такое? — как обычно, без перехода, спросил Иван Францевич, кладя на стол колоду игральных карт. — Карты, — удивился Фандорин. — Играете? — Совсем не играю. Папенька запрещал в руки брать, говорил, что он наигрался и за себя, и за меня, и за три поколения Фандориных вперед.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга