631 цитата Бориса Акунина, которые захочется сохранить

Подборка из 631 цитата Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жизнь человека — единое и цельное произведение, судить о котором можно лишь тогда, когда дочитана последняя страница. При этом произведение может быть длинным, как тетралогия, или коротким, как новелла. Однако кто возьмется утверждать, что толстый и пошлый роман непременно ценнее короткого, прекрасного стихотворения?

   Жизнь человека — единое и цельное произведение, судить о котором можно лишь тогда, когда дочитана последняя страница. При этом произведение может быть длинным, как тетралогия, или коротким, как новелла. Однако кто возьмется утверждать, что толстый и пошлый роман непременно ценнее короткого, прекрасного стихотворения?

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
2. «

   Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

   Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
3. «

   Старость — великий кастратор.

   Старость — великий кастратор.

   — Писатель и самоубийство · книга
4. «

   Религия — средство для сохранения рассудка.

   Религия — средство для сохранения рассудка.

   — Писатель и самоубийство · книга
5. «

   Вера — это дар Божий, не всякому даётся, а очень умным он достаётся вдесятеро труднее.

   Вера — это дар Божий, не всякому даётся, а очень умным он достаётся вдесятеро труднее.

   — отец Митрофаний · книга
6. «

   Одно из самых больших удовольствий — чувство тайного превосходства над тем, кто считает себя выше, чем ты.

   Одно из самых больших удовольствий — чувство тайного превосходства над тем, кто считает себя выше, чем ты.

   — Алмазная колесница · книга
7. «

   Настоящий, исполинский гений без омертвения некоторых зон души созреть до конца не может.

   Настоящий, исполинский гений без омертвения некоторых зон души созреть до конца не может.

   — Донат Саввич Коровин · книга
8. «

   Очень богатые люди похожи на больных, страдающих каким-то малопристойным недугом. Им неловко перед окружающими, а окружающим неловко с ними...

   Очень богатые люди похожи на больных, страдающих каким-то малопристойным недугом. Им неловко перед окружающими, а окружающим неловко с ними...

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
9. «

   Мудрая сдержанность не означает отказа от радостей жизни.

   Мудрая сдержанность не означает отказа от радостей жизни.

   — Сокол и Ласточка · книга
10. «

    Вокзалы повсюду одинаковы — самая космополитичная локация на свете

    Вокзалы повсюду одинаковы — самая космополитичная локация на свете

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
11. «

    Я больше всего любил узнавать новое. Меня гнало с места на место ненасытное любопытство. Поэтому ни с одной женщиной я надолго не оставался. Даже если какая-то очень нравилась, скоро она переставала быть новой, и я шел дальше. Теперь я часто вспоминаю одну тангутку, с которой прожил когда-то, много зим назад, два месяца, и думаю: если б я остался с ней, может быть, узнал бы про жизнь больше, чем за годы всех моих странствий. Но я был молод и глуп. Я ушел...

    Я больше всего любил узнавать новое. Меня гнало с места на место ненасытное любопытство. Поэтому ни с одной женщиной я надолго не оставался. Даже если какая-то очень нравилась, скоро она переставала быть новой, и я шел дальше. Теперь я часто вспоминаю одну тангутку, с которой прожил когда-то, много зим назад, два месяца, и думаю: если б я остался с ней, может быть, узнал бы про жизнь больше, чем за годы всех моих странствий. Но я был молод и глуп. Я ушел...

    — Бох и Шельма · книга
12. «

    Никто не напугает тебя так, как ты сам. А ведь бояться-то нечего. Что уж, кажется, может быть страшнее смерти? Только и смерть вовсе не страшная. Она не только конец, но и начало. Это как в книге: нужно прочитать до конца одну главу, а на следующей странице начнется другая. И чем лучше твоя книга, тем вторая глава будет увлекательней.

    Никто не напугает тебя так, как ты сам. А ведь бояться-то нечего. Что уж, кажется, может быть страшнее смерти? Только и смерть вовсе не страшная. Она не только конец, но и начало. Это как в книге: нужно прочитать до конца одну главу, а на следующей странице начнется другая. И чем лучше твоя книга, тем вторая глава будет увлекательней.

    — Сокол и Ласточка · книга
13. «

    Общая тайна, которой ни с кем другим нельзя поделиться, связывает прочнее общего дела или общего интереса.

    Общая тайна, которой ни с кем другим нельзя поделиться, связывает прочнее общего дела или общего интереса.

    — Кларисса Стамп · книга
14. «

    Животное начало в человеке, который готовится к особенной, небывалой судьбе, отвратительно.

    Животное начало в человеке, который готовится к особенной, небывалой судьбе, отвратительно.

    — Антон Клобуков · книга
15. «

    Медицина — утешительнейшая из наук.

    Медицина — утешительнейшая из наук.

    — Антон Клобуков · книга
16. «

    Есть люди, которых жалует фортуна. Во всяком случае, в этом уверены окружающие, которые испытывают по отношению к баловням удачи лютую зависть, смешанную с восхищением. Вообще-то ударов судьбы на их долю приходится не меньше, чем улыбок, просто счастливцы никогда не унывают и не жалуются. Несчастье они сбрасывают с себя недоуменным пожатием плеч, а в счастье запахиваются, словно в ослепительно нарядный плащ. Они не удостаиваются замечать невзгод, и так до самой смерти. Если кому-то на земле и следует завидовать, то обладателям этого чудесного дара.

    Есть люди, которых жалует фортуна. Во всяком случае, в этом уверены окружающие, которые испытывают по отношению к баловням удачи лютую зависть, смешанную с восхищением. Вообще-то ударов судьбы на их долю приходится не меньше, чем улыбок, просто счастливцы никогда не унывают и не жалуются. Несчастье они сбрасывают с себя недоуменным пожатием плеч, а в счастье запахиваются, словно в ослепительно нарядный плащ. Они не удостаиваются замечать невзгод, и так до самой смерти. Если кому-то на земле и следует завидовать, то обладателям этого чудесного дара.

    — Сокол и Ласточка · книга
17. «

    Арифметика — наука мертвая, потому что она берет в учет лишь вещи материальные.

    Арифметика — наука мертвая, потому что она берет в учет лишь вещи материальные.

    — Дон Цурумаки · книга
18. «

    — ... Вы думаете, зачем вокруг дворцов и хоромов столько нищих и убогих жмется? — Понятно, зачем. Там подают б-больше. — Нет, бедные лучше богатых подают. А это господь счастливым несчастных показывает: помните, что в мире горя много, и сами от горя не зарекайтесь.

    — ... Вы думаете, зачем вокруг дворцов и хоромов столько нищих и убогих жмется? — Понятно, зачем. Там подают б-больше. — Нет, бедные лучше богатых подают. А это господь счастливым несчастных показывает: помните, что в мире горя много, и сами от горя не зарекайтесь.

    — Ангелина · книга
19. «

    На свете должен быть кто-то, кому от тебя нужно лишь одно, чтобы ты был жив и чтобы у тебя все было хорошо.

    На свете должен быть кто-то, кому от тебя нужно лишь одно, чтобы ты был жив и чтобы у тебя все было хорошо.

    — Дамианос · книга
20. «

    Учение — одно из приятнейших занятий на свете. Правильно прожитая жизнь вся должна состоять из учения... Даже если в зрелости ты сам стал Учителем, всё равно продолжай учиться.

    Учение — одно из приятнейших занятий на свете. Правильно прожитая жизнь вся должна состоять из учения... Даже если в зрелости ты сам стал Учителем, всё равно продолжай учиться.

    — Сокол и Ласточка · книга