48 сильных цитат Брэма Стокера

Ниже 48 цитат Брэма Стокера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мне кажется, болезнь по своей природе эгоистична и заставляет человека сосредоточиваться на самом себе, а здоровье и силы дают волю любви, расковывают человека в его мыслях и чувствах.

   Мне кажется, болезнь по своей природе эгоистична и заставляет человека сосредоточиваться на самом себе, а здоровье и силы дают волю любви, расковывают человека в его мыслях и чувствах.

   — Люси · книга
2. «

   Все, что приносит успех, следует всемерно поддерживать, а над тем, что пока не удаётся, следует работать.

   Все, что приносит успех, следует всемерно поддерживать, а над тем, что пока не удаётся, следует работать.

   — Руперт Сент-Леджер · книга
3. «

   Мне довелось от одного американца слышать такое определение веры: «Это способность, позволяющая нам верить в то, что нашему разуму представляется невероятным». В одном я с ним согласен: нужно широко смотреть на жизнь, не допускать, чтобы крупица истины препятствовала движению истины в целом, как маленькая скала — движению поезда. Сначала мы получаем крупицу истины. Прекрасно! Мы лелеем и ценим ее, но нельзя принимать ее за истину в последней инстанции.

   Мне довелось от одного американца слышать такое определение веры: «Это способность, позволяющая нам верить в то, что нашему разуму представляется невероятным». В одном я с ним согласен: нужно широко смотреть на жизнь, не допускать, чтобы крупица истины препятствовала движению истины в целом, как маленькая скала — движению поезда. Сначала мы получаем крупицу истины. Прекрасно! Мы лелеем и ценим ее, но нельзя принимать ее за истину в последней инстанции.

   — Гэбриэл Ван Хельсинг · книга
4. «

   Вода спит, но враг никогда не смыкает очей.

   Вода спит, но враг никогда не смыкает очей.

   — Дракула · книга
5. «

   Я всегда думал, что дикий зверь выглядит хорошо только тогда, когда между ним и нами находится какое-нибудь очень прочное препятствие.

   Я всегда думал, что дикий зверь выглядит хорошо только тогда, когда между ним и нами находится какое-нибудь очень прочное препятствие.

   — Дракула · книга
6. «

   Мне кажется, есть нечто в самой природе женщины, что позволяет мужчинам открывать им душу, делиться чувствами, не испытывая при этом унижения мужского достоинства.

   Мне кажется, есть нечто в самой природе женщины, что позволяет мужчинам открывать им душу, делиться чувствами, не испытывая при этом унижения мужского достоинства.

   — Дракула · книга
7. «

   О, дорогой мой, если мне суждено принять смерть от чьей-либо руки, то пусть это будет рука того, кто любит меня сильнее всех.

   О, дорогой мой, если мне суждено принять смерть от чьей-либо руки, то пусть это будет рука того, кто любит меня сильнее всех.

   — Мина Мюррей · книга
8. «

   Жизнь — нечто иное, как ожидание чего-то большего, чем здешняя суета, а смерть — единственное, на что мы и впрямь надеемся.

   Жизнь — нечто иное, как ожидание чего-то большего, чем здешняя суета, а смерть — единственное, на что мы и впрямь надеемся.

   — мистер Сволс · книга
9. «

   Вы понятия не имеете, что значит сомневаться во всем, даже в самом себе.

   Вы понятия не имеете, что значит сомневаться во всем, даже в самом себе.

   — Джонатан Ханкер · книга
10. «

    Подружки невесты радуют взор тех, кто ожидает невесту, но, когда невеста появится, они перестают их замечать.

    Подружки невесты радуют взор тех, кто ожидает невесту, но, когда невеста появится, они перестают их замечать.

    — Ренфилд · книга
11. «

    Страх парализовал меня. Лишь испытав такой ужас сам, человек способен понять, что это такое.

    Страх парализовал меня. Лишь испытав такой ужас сам, человек способен понять, что это такое.

    — Джонатан Харкер · книга
12. «

    Она была полна жизни и сладострастной красоты, и я даже вздрогнул, ибо пришел убивать. О, я не сомневаюсь, что в древние времена, когда приключались такие вещи, многие думали и пробовали делать то же самое, что и я, но затем убеждались, что это им не по силам; и они медлили и откладывали, пока наконец красота и соблазнительность порочного «не мертвого» не очаровывала их, и они не останавливались в нерешительности, а солнце садилось, и сон вампира проходил. Тогда открывались чудные глаза белокурой женщины и смотрели на них с любовью, а сладострастные губы протягивались к ним для поцелуя, человек ослабевал, и в объятиях вампира оказывалась новая жертва.

    Она была полна жизни и сладострастной красоты, и я даже вздрогнул, ибо пришел убивать. О, я не сомневаюсь, что в древние времена, когда приключались такие вещи, многие думали и пробовали делать то же самое, что и я, но затем убеждались, что это им не по силам; и они медлили и откладывали, пока наконец красота и соблазнительность порочного «не мертвого» не очаровывала их, и они не останавливались в нерешительности, а солнце садилось, и сон вампира проходил. Тогда открывались чудные глаза белокурой женщины и смотрели на них с любовью, а сладострастные губы протягивались к ним для поцелуя, человек ослабевал, и в объятиях вампира оказывалась новая жертва.

    — Ван Хельсинг · книга
13. «

    Ненормальный всегда исходит из своей собственной цели. Хотел бы я знать, во сколько он ценит свою человеческую жизнь.

    Ненормальный всегда исходит из своей собственной цели. Хотел бы я знать, во сколько он ценит свою человеческую жизнь.

    — Доктор Сьюард · книга
14. «

    Говорят, люди ближе всего к смерти и умирают обычно на рассвете или же во время прилива.

    Говорят, люди ближе всего к смерти и умирают обычно на рассвете или же во время прилива.

    — Дракула · книга
15. «

    Итак, вы, вместе с остальными, намерены тягаться со мной, хотите помочь этим наивным простецам выследить меня и расстроить мои планы. Но теперь вы знаете, а вскоре узнают и они, что значит встать мне поперек дороги. Им следовало бы беречь свои силы для защиты дома, а они строят козни против меня — это против меня-то, мастера интриг и борьбы, повелевавшего народами еще за сотни лет до их рождения! Разумеется, я обвел их вокруг пальца. И вы, столь бесценная для них, сделались плотью от плоти моей, кровью от крови моей, породнившись со мной; сначала вы будете моим живительным источником, а потом — спутницей и помощницей. Но в свою очередь вы будете отомщены за то, что они не уберегли вас; ведь никто из них не пришел вам на помощь. Но пока вы должны быть наказаны за то, что сделали. Вы участвовали в кознях против меня и теперь станете подвластны моему зову. Как только я мысленно прикажу вам: «Приди!» — вы помчитесь на мой зов через моря и океаны; для этого я сделаю вот что!»

    Итак, вы, вместе с остальными, намерены тягаться со мной, хотите помочь этим наивным простецам выследить меня и расстроить мои планы. Но теперь вы знаете, а вскоре узнают и они, что значит встать мне поперек дороги. Им следовало бы беречь свои силы для защиты дома, а они строят козни против меня — это против меня-то, мастера интриг и борьбы, повелевавшего народами еще за сотни лет до их рождения! Разумеется, я обвел их вокруг пальца. И вы, столь бесценная для них, сделались плотью от плоти моей, кровью от крови моей, породнившись со мной; сначала вы будете моим живительным источником, а потом — спутницей и помощницей. Но в свою очередь вы будете отомщены за то, что они не уберегли вас; ведь никто из них не пришел вам на помощь. Но пока вы должны быть наказаны за то, что сделали. Вы участвовали в кознях против меня и теперь станете подвластны моему зову. Как только я мысленно прикажу вам: «Приди!» — вы помчитесь на мой зов через моря и океаны; для этого я сделаю вот что!»

    — Дракула · книга
16. «

    Болезнь и слабость эгоистичны и обращают все наши помыслы и симпатии на самих себя, а здоровье и силы пришпоривают любовь, и в мыслях, и в чувствах ты тогда можешь бродить где заблагорассудится.

    Болезнь и слабость эгоистичны и обращают все наши помыслы и симпатии на самих себя, а здоровье и силы пришпоривают любовь, и в мыслях, и в чувствах ты тогда можешь бродить где заблагорассудится.

    — Люси Вестенра · книга
17. «

    Нас учит не успех, а неудачи.

    Нас учит не успех, а неудачи.

    — Гэбриэл Ван Хельсинг · книга
18. «

    Не объяснишь ли ты, почему черепаха живет дольше, нежели целые поколения людей; почему слон переживает целые династии и почему попугай умирает лишь от укуса кошки или собаки, а не от других недугов? Не объяснишь ли ты, почему люди всех возрастов и местностей верят в то, что существуют такие люди, которые могли бы жить вечно, если бы их существование не прекращалось насильственно, что существуют мужчины и женщины, которые не могут умереть. Нам всем известно – ибо наука подтверждает факты – что жабы жили тысячи лет, замурованные в скалах. Не можешь ли ты сказать, как это индийский факир убивает себя и заставляет хоронить; на его могиле сеют рожь; рожь созревает, ее жнут, она снова созревает, и снова ее жнут, затем раскапывают могилу, вскрывают гроб, и из него выходит живой факир и по-прежнему продолжает жить среди людей?

    Не объяснишь ли ты, почему черепаха живет дольше, нежели целые поколения людей; почему слон переживает целые династии и почему попугай умирает лишь от укуса кошки или собаки, а не от других недугов? Не объяснишь ли ты, почему люди всех возрастов и местностей верят в то, что существуют такие люди, которые могли бы жить вечно, если бы их существование не прекращалось насильственно, что существуют мужчины и женщины, которые не могут умереть. Нам всем известно – ибо наука подтверждает факты – что жабы жили тысячи лет, замурованные в скалах. Не можешь ли ты сказать, как это индийский факир убивает себя и заставляет хоронить; на его могиле сеют рожь; рожь созревает, ее жнут, она снова созревает, и снова ее жнут, затем раскапывают могилу, вскрывают гроб, и из него выходит живой факир и по-прежнему продолжает жить среди людей?

    — Ван Хельсинг · книга
19. «

    История века представляет собой не что иное, как бесконечное повторение истории часа, а история человеческой жизни — многократно повторенная история момента. Ангел, записывающий историю мира в Великую Книгу, не пользуется чернилами всех оттенков; ему достаточно света и тьмы.

    История века представляет собой не что иное, как бесконечное повторение истории часа, а история человеческой жизни — многократно повторенная история момента. Ангел, записывающий историю мира в Великую Книгу, не пользуется чернилами всех оттенков; ему достаточно света и тьмы.

    — Сокровище семи звезд · книга
20. «

    И отчаяние имеет свои хорошие стороны...

    И отчаяние имеет свои хорошие стороны...

    — Джонатан Харкер · книга