21 цитата Даниэля Пеннака

Подборка из 21 цитата Даниэля Пеннака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все ослажняется тем, что большинство детей строят из себя детей, а почти все взрослые лишь играют во взрослых.

   Все ослажняется тем, что большинство детей строят из себя детей, а почти все взрослые лишь играют во взрослых.

   — Господа дети · книга
2. «

   Свойство живых — заставлять любить жизнь, пусть даже в форме уравнения второй степени, но живое никогда не значилось в школьной программе.

   Свойство живых — заставлять любить жизнь, пусть даже в форме уравнения второй степени, но живое никогда не значилось в школьной программе.

   — Как роман · книга
3. «

   Хорошо поставленное чтение спасает нас от всего, в том числе от самих себя... А если более буднично, то книга – убежище.

   Хорошо поставленное чтение спасает нас от всего, в том числе от самих себя... А если более буднично, то книга – убежище.

   — Как роман · книга
4. «

   Когда теряешь все, остаётся мужество.

   Когда теряешь все, остаётся мужество.

   — Собака Пёс · книга
5. «

   Я знаю, это [богатство] не обеспечит ему счастья, но, по крайней мере, это освободит его от мысли, что деньги делают счастливым; и потом, это избавит его от необходимости работать, и он сможет думать, что работа — это награда.

   Я знаю, это [богатство] не обеспечит ему счастья, но, по крайней мере, это освободит его от мысли, что деньги делают счастливым; и потом, это избавит его от необходимости работать, и он сможет думать, что работа — это награда.

   — Маленькая торговка прозой · книга
6. «

   Есть такие сведенья, которые хранятся внутри нас, ожидая того дня, когда они будут поняты.

   Есть такие сведенья, которые хранятся внутри нас, ожидая того дня, когда они будут поняты.

   — Господа дети · книга
7. «

   Не надо преувеличивать зло, которое мы можем причинить другим. Пусть они сами этим занимаются.

   Не надо преувеличивать зло, которое мы можем причинить другим. Пусть они сами этим занимаются.

   — Бенжамен Малоссен · книга
8. «

   ...если вы решили связать жизнь с собакой, это именно на всю жизнь. Собаку не бросают. Никогда. Зарубите это себе на сердце, прежде чем завести пса.

   ...если вы решили связать жизнь с собакой, это именно на всю жизнь. Собаку не бросают. Никогда. Зарубите это себе на сердце, прежде чем завести пса.

   — Собака Пёс · книга
9. «

   Ведь, значит, мы с тобой любим друг друга, раз нам достаточно без конца перечитывать одну сказку!

   Ведь, значит, мы с тобой любим друг друга, раз нам достаточно без конца перечитывать одну сказку!

   — Как роман · книга
10. «

    Странная штука жизнь… Вот вам говорят про что-то, о чем вы не имели ни малейшего понятия, про что-то такое, что и вообразить невозможно, во что трудно поверить, и вот, едва вам про это сказали, вы сами с этим сталкиваетесь.

    Странная штука жизнь… Вот вам говорят про что-то, о чем вы не имели ни малейшего понятия, про что-то такое, что и вообразить невозможно, во что трудно поверить, и вот, едва вам про это сказали, вы сами с этим сталкиваетесь.

    — Глаз волка · книга
11. «

    Чтение помогает общаться? Очередная шутка толкователей! Мы молчим о том, что прочитали. Удовольствие от прочитанной книги мы чаще всего ревниво храним в тайне. То ли потому, что, на наш взгляд, это не предмет для обсуждения, то ли потому, что, прежде чем мы сможем сказать хоть слово о прочитанном, нам надо позволить времени проделать тонкую работу перегонки. Наше молчание — гарантия интимности. Книга прочитана, но мы всё ещё в ней. Одна лишь мимолетная мысль о ней открывает нам путь в убежище, куда можно скрыться. Она ограждает нас от Большого Мира. Она предоставляет нам наблюдательный пункт, расположенный очень высоко над пейзажем обстоятельств. Мы прочли её — и молчим. Молчим, потому что прочли. Хорошенькое было бы дело, если б на каждом повороте нашего чтения на нас выскакивали из засады с вопросами: «Ну как? Нравится? Ты все понял? Изволь отчитаться!» Иногда молчание наше продиктовано смирением. Не горделивым смирением великих аналитиков, но глубоко личным, одиноким, почти мучительным сознанием, что вот это чтение, этот автор только что, как говорится, «изменили мою жизнь».

    Чтение помогает общаться? Очередная шутка толкователей! Мы молчим о том, что прочитали. Удовольствие от прочитанной книги мы чаще всего ревниво храним в тайне. То ли потому, что, на наш взгляд, это не предмет для обсуждения, то ли потому, что, прежде чем мы сможем сказать хоть слово о прочитанном, нам надо позволить времени проделать тонкую работу перегонки. Наше молчание — гарантия интимности. Книга прочитана, но мы всё ещё в ней. Одна лишь мимолетная мысль о ней открывает нам путь в убежище, куда можно скрыться. Она ограждает нас от Большого Мира. Она предоставляет нам наблюдательный пункт, расположенный очень высоко над пейзажем обстоятельств. Мы прочли её — и молчим. Молчим, потому что прочли. Хорошенькое было бы дело, если б на каждом повороте нашего чтения на нас выскакивали из засады с вопросами: «Ну как? Нравится? Ты все понял? Изволь отчитаться!» Иногда молчание наше продиктовано смирением. Не горделивым смирением великих аналитиков, но глубоко личным, одиноким, почти мучительным сознанием, что вот это чтение, этот автор только что, как говорится, «изменили мою жизнь».

    — Как роман · книга
12. «

    Чтение никак не связано с регламентом жизни общества, оно, как и любовь, просто образ жизни.

    Чтение никак не связано с регламентом жизни общества, оно, как и любовь, просто образ жизни.

    — Как роман · книга
13. «

    ...совесть человека — странная штука, вроде пожара, — все думали, что его погасили, а он взял и разгорелся опять.

    ...совесть человека — странная штука, вроде пожара, — все думали, что его погасили, а он взял и разгорелся опять.

    — Стожилкович · книга
14. «

    Любовь делает людей слепыми, Бенжамен, любовь должна делать людей слепыми! У неё свой особенный свет. Ослепляющий.

    Любовь делает людей слепыми, Бенжамен, любовь должна делать людей слепыми! У неё свой особенный свет. Ослепляющий.

    — Тереза Малоссен · книга
15. «

    – Ты слишком много смеешься, – ворчал Голубой Волк, – это несерьезно. – А ты слишком серьезный, это не смешно.

    – Ты слишком много смеешься, – ворчал Голубой Волк, – это несерьезно. – А ты слишком серьезный, это не смешно.

    — Голубой Волк · книга
16. «

    ...в любом возрасте возраст — дрянная штука: в детстве — гланды и полная зависимость, юность — онанизм и вопросы без ответов, зрелость — порог жизненных сил и предел глупости, старость — артрит и никчемные сожаления.

    ...в любом возрасте возраст — дрянная штука: в детстве — гланды и полная зависимость, юность — онанизм и вопросы без ответов, зрелость — порог жизненных сил и предел глупости, старость — артрит и никчемные сожаления.

    — Бенжамен Малоссен · книга
17. «

    Значит, вот что такое дом, — подумал Пес, — это свалка, приведенная в порядок.

    Значит, вот что такое дом, — подумал Пес, — это свалка, приведенная в порядок.

    — Пёс · книга
18. «

    В сущности, уважение к несходству и есть основное правило дружбы.

    В сущности, уважение к несходству и есть основное правило дружбы.

    — Собака Пёс · книга
19. «

    Горе – странная штука. Даже в самом глубоком горе мы замечаем всякие вещи, не имеющие к нему никакого отношения.

    Горе – странная штука. Даже в самом глубоком горе мы замечаем всякие вещи, не имеющие к нему никакого отношения.

    — Собака Пёс · книга
20. «

    Никакого сомнения: еще один вечер угроблен наркозом здравомыслия.

    Никакого сомнения: еще один вечер угроблен наркозом здравомыслия.

    — Как роман · книга