Топ-29 цитат Даниэля Пеннака

Подборка из 29 цитат Даниэля Пеннака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда жизнь держится на одном волоске, цена этого волоска вырастает до сумасшедших размеров!

   Когда жизнь держится на одном волоске, цена этого волоска вырастает до сумасшедших размеров!

   — Маленькая торговка прозой · книга
2. «

   – А на что они похожи? – Люди? Две лапы и ружье.

   – А на что они похожи? – Люди? Две лапы и ружье.

   — Глаз волка · книга
3. «

   ...метро <...> являет собой величайший в мире читальный зал.

   ...метро <...> являет собой величайший в мире читальный зал.

   — Как роман · книга
4. «

   Свойство живых — заставлять любить жизнь, пусть даже в форме уравнения второй степени, но живое никогда не значилось в школьной программе.

   Свойство живых — заставлять любить жизнь, пусть даже в форме уравнения второй степени, но живое никогда не значилось в школьной программе.

   — Как роман · книга
5. «

   Там где Бог не справляется, туда он посылает женщину.

   Там где Бог не справляется, туда он посылает женщину.

   — Христиане и мавры · книга
6. «

   Слова испустили смысл, мир их буквам.

   Слова испустили смысл, мир их буквам.

   — Как роман · книга
7. «

   Любить, в сущности, значит одарять своим предпочтением тех, кого мы предпочли. Обмен такими дарами делает обитаемой незримую цитадель нашей свободы. В нас живут книги и друзья.

   Любить, в сущности, значит одарять своим предпочтением тех, кого мы предпочли. Обмен такими дарами делает обитаемой незримую цитадель нашей свободы. В нас живут книги и друзья.

   — Как роман · книга
8. «

   – Ты слишком много смеешься, – ворчал Голубой Волк, – это несерьезно. – А ты слишком серьезный, это не смешно.

   – Ты слишком много смеешься, – ворчал Голубой Волк, – это несерьезно. – А ты слишком серьезный, это не смешно.

   — Голубой Волк · книга
9. «

   Чтение помогает общаться? Очередная шутка толкователей! Мы молчим о том, что прочитали. Удовольствие от прочитанной книги мы чаще всего ревниво храним в тайне. То ли потому, что, на наш взгляд, это не предмет для обсуждения, то ли потому, что, прежде чем мы сможем сказать хоть слово о прочитанном, нам надо позволить времени проделать тонкую работу перегонки. Наше молчание — гарантия интимности. Книга прочитана, но мы всё ещё в ней. Одна лишь мимолетная мысль о ней открывает нам путь в убежище, куда можно скрыться. Она ограждает нас от Большого Мира. Она предоставляет нам наблюдательный пункт, расположенный очень высоко над пейзажем обстоятельств. Мы прочли её — и молчим. Молчим, потому что прочли. Хорошенькое было бы дело, если б на каждом повороте нашего чтения на нас выскакивали из засады с вопросами: «Ну как? Нравится? Ты все понял? Изволь отчитаться!» Иногда молчание наше продиктовано смирением. Не горделивым смирением великих аналитиков, но глубоко личным, одиноким, почти мучительным сознанием, что вот это чтение, этот автор только что, как говорится, «изменили мою жизнь».

   Чтение помогает общаться? Очередная шутка толкователей! Мы молчим о том, что прочитали. Удовольствие от прочитанной книги мы чаще всего ревниво храним в тайне. То ли потому, что, на наш взгляд, это не предмет для обсуждения, то ли потому, что, прежде чем мы сможем сказать хоть слово о прочитанном, нам надо позволить времени проделать тонкую работу перегонки. Наше молчание — гарантия интимности. Книга прочитана, но мы всё ещё в ней. Одна лишь мимолетная мысль о ней открывает нам путь в убежище, куда можно скрыться. Она ограждает нас от Большого Мира. Она предоставляет нам наблюдательный пункт, расположенный очень высоко над пейзажем обстоятельств. Мы прочли её — и молчим. Молчим, потому что прочли. Хорошенькое было бы дело, если б на каждом повороте нашего чтения на нас выскакивали из засады с вопросами: «Ну как? Нравится? Ты все понял? Изволь отчитаться!» Иногда молчание наше продиктовано смирением. Не горделивым смирением великих аналитиков, но глубоко личным, одиноким, почти мучительным сознанием, что вот это чтение, этот автор только что, как говорится, «изменили мою жизнь».

   — Как роман · книга
10. «

    ...парадокс чтения: оно уводит нас от реальности, чтобы наполнить реальность смыслом.

    ...парадокс чтения: оно уводит нас от реальности, чтобы наполнить реальность смыслом.

    — Как роман · книга
11. «

    Они вышли из возраста свинки и ветрянки и подцепляют теперь моды.

    Они вышли из возраста свинки и ветрянки и подцепляют теперь моды.

    — Как роман · книга
12. «

    ...мальчик прекрасно знает, что одно имя без истории ничего не говорит. Это все равно что волк в зоопарке: всего-навсего зверь, один из многих, если не знаешь историю его жизни.

    ...мальчик прекрасно знает, что одно имя без истории ничего не говорит. Это все равно что волк в зоопарке: всего-навсего зверь, один из многих, если не знаешь историю его жизни.

    — Глаз волка · книга
13. «

    Хорошо поставленное чтение спасает нас от всего, в том числе от самих себя... А если более буднично, то книга – убежище.

    Хорошо поставленное чтение спасает нас от всего, в том числе от самих себя... А если более буднично, то книга – убежище.

    — Как роман · книга
14. «

    Живой интерес — вот великая движущая сила, единственная, которая ведет в правильном направлении и далеко.

    Живой интерес — вот великая движущая сила, единственная, которая ведет в правильном направлении и далеко.

    — Как роман · книга
15. «

    ...в любом возрасте возраст — дрянная штука: в детстве — гланды и полная зависимость, юность — онанизм и вопросы без ответов, зрелость — порог жизненных сил и предел глупости, старость — артрит и никчемные сожаления.

    ...в любом возрасте возраст — дрянная штука: в детстве — гланды и полная зависимость, юность — онанизм и вопросы без ответов, зрелость — порог жизненных сил и предел глупости, старость — артрит и никчемные сожаления.

    — Бенжамен Малоссен · книга
16. «

    В сущности, уважение к несходству и есть основное правило дружбы.

    В сущности, уважение к несходству и есть основное правило дружбы.

    — Собака Пёс · книга
17. «

    Никакого сомнения: еще один вечер угроблен наркозом здравомыслия.

    Никакого сомнения: еще один вечер угроблен наркозом здравомыслия.

    — Как роман · книга
18. «

    Горе – странная штука. Даже в самом глубоком горе мы замечаем всякие вещи, не имеющие к нему никакого отношения.

    Горе – странная штука. Даже в самом глубоком горе мы замечаем всякие вещи, не имеющие к нему никакого отношения.

    — Собака Пёс · книга
19. «

    Вопрос не в том, есть ли у меня время читать (время, которого, кстати, никто мне не даст), но в том, подарю я себе или нет счастье быть читателем.

    Вопрос не в том, есть ли у меня время читать (время, которого, кстати, никто мне не даст), но в том, подарю я себе или нет счастье быть читателем.

    — Как роман · книга
20. «

    У каждого своя жизнь — вот в чём секрет дружбы.

    У каждого своя жизнь — вот в чём секрет дружбы.

    — Собака Пёс · книга