37 цитат Дэна Абнетта, проверенных временем

Дэн Абнетт — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я всегда подозревал, что найдутся вредители, которые смогут нас одолеть. Слабые на первый взгляд, они невероятно изобретательны, и если кто и в силах одолеть человечество и разорвать Империум на части, так это, скорее всего, они. Раньше я мог предполагать, что это будут зеленокожие. Бесконечное количество и неизмеримая грубая сила, но теперь, друзья мои, я уверен, что нас погубят наши же сборщики налогов.

   Я всегда подозревал, что найдутся вредители, которые смогут нас одолеть. Слабые на первый взгляд, они невероятно изобретательны, и если кто и в силах одолеть человечество и разорвать Империум на части, так это, скорее всего, они. Раньше я мог предполагать, что это будут зеленокожие. Бесконечное количество и неизмеримая грубая сила, но теперь, друзья мои, я уверен, что нас погубят наши же сборщики налогов.

   — Хорус Луперкаль · книга
2. «

   Триумф был трезв, как судья, ясноглаз и бодр, но страдал от идейного похмелья... С Рупертом вечно случалась такая беда. Стоило ему серьезно задуматься, он уже не мог остановиться. Тупой уголек возможности тлел в районе брови, ноющие вероятности кололи за ушами и в основании черепа, а напряженный, действующий на нервы итог раздирал виски.

   Триумф был трезв, как судья, ясноглаз и бодр, но страдал от идейного похмелья... С Рупертом вечно случалась такая беда. Стоило ему серьезно задуматься, он уже не мог остановиться. Тупой уголек возможности тлел в районе брови, ноющие вероятности кололи за ушами и в основании черепа, а напряженный, действующий на нервы итог раздирал виски.

   — Триумф. Герой Ее Величества · книга
3. «

   Религиозная вера. Вера в демонов, вера в духов, вера в загробную жизнь и сверхъестественные силы существовали лишь для того, чтобы мы чувствовали себя более комфортно и уверенно перед лицом необъятного космоса. Все это подпорки для души и костыли для слабого разума, а молитвы и заклинания – слабые огоньки в кромешной тьме. Но теперь, друзья мои, мы познали космос. Мы сами стали его частью. Мы узнали и поняли, какова реальность. Мы вблизи посмотрели, как выглядят звезды, и не обнаружили ни часовых механизмов, ни золотых колесниц, заставляющих их двигаться. Мы поняли, что в боге, или богах, нет необходимости, равно как в демонах и духах. Так что величайшим шагом человечества стал переход к земной, нецерковной культуре.

   Религиозная вера. Вера в демонов, вера в духов, вера в загробную жизнь и сверхъестественные силы существовали лишь для того, чтобы мы чувствовали себя более комфортно и уверенно перед лицом необъятного космоса. Все это подпорки для души и костыли для слабого разума, а молитвы и заклинания – слабые огоньки в кромешной тьме. Но теперь, друзья мои, мы познали космос. Мы сами стали его частью. Мы узнали и поняли, какова реальность. Мы вблизи посмотрели, как выглядят звезды, и не обнаружили ни часовых механизмов, ни золотых колесниц, заставляющих их двигаться. Мы поняли, что в боге, или богах, нет необходимости, равно как в демонах и духах. Так что величайшим шагом человечества стал переход к земной, нецерковной культуре.

   — Зиндерманн · книга
4. «

   — Вы намерены убить меня в любом случае, поэтому мне глубоко плевать на то, что я говорю, — сказал Доктор. На самом деле, это дает ощущение свободы, например я могу оскорбить вас, не так ли? Ведь хуже быть уже не может. Смерть — это смерть. — Есть вещи хуже, чем смерть, — сказал ледяной лорд. — В самом деле? Назови. — Позор. Доктор откинул голову назад и расхохотался. — Я знал, что вы это скажете, — сказал он. — Люблю разговоры ледяных воинов о чести и позоре. Это все так ужасно серьезно и глубоко. Мой старый приятель, Военачальник Азелакс всегда любил говорить об этом. Мне оставалось только молча смотреть. Вы, ледяные воины, слишком любите этот вопрос.

   — Вы намерены убить меня в любом случае, поэтому мне глубоко плевать на то, что я говорю, — сказал Доктор. На самом деле, это дает ощущение свободы, например я могу оскорбить вас, не так ли? Ведь хуже быть уже не может. Смерть — это смерть. — Есть вещи хуже, чем смерть, — сказал ледяной лорд. — В самом деле? Назови. — Позор. Доктор откинул голову назад и расхохотался. — Я знал, что вы это скажете, — сказал он. — Люблю разговоры ледяных воинов о чести и позоре. Это все так ужасно серьезно и глубоко. Мой старый приятель, Военачальник Азелакс всегда любил говорить об этом. Мне оставалось только молча смотреть. Вы, ледяные воины, слишком любите этот вопрос.

   — Доктор · книга
5. «

   — Что это за шум, Доктор? — спросил он. — Ничего страшного, — сказал Доктор весело. — Он говорит так, чтобы ты не волновался, — сказала Эми.

   — Что это за шум, Доктор? — спросил он. — Ничего страшного, — сказал Доктор весело. — Он говорит так, чтобы ты не волновался, — сказала Эми.

   — Доктор · книга
6. «

   Возможная смерть предпочтительнее точной смерти.

   Возможная смерть предпочтительнее точной смерти.

   — Марта Джонс · книга
7. «

   Мы правы. Они ошибались. Эта простая и чистая истина должна завоевать их умы. Мы правы. Они ошиблись. Почему? Не потому, что мы так говорим. Потому что мы знаем это! Мы её не станем утверждать, что они ошиблись только из-за того, что победили их в сражении. Мы должны провозгласить эту истину, поскольку точно знаем, что она непоколебима. Мы не можем, не должны и не будем пропагандировать эту идею ни по какой другой причине, кроме этой. Без колебаний, без сомнений, без предубеждений мы должны сознавать, что такова истина и на ней основывается наша вера. Они ошиблись. Их общество было построенно на лжи. Мы принесли факел истинного знания и просветили их. Опираясь на это знание, и только на него, вы пойдете дальше и донесете мирам наше послание.

   Мы правы. Они ошибались. Эта простая и чистая истина должна завоевать их умы. Мы правы. Они ошиблись. Почему? Не потому, что мы так говорим. Потому что мы знаем это! Мы её не станем утверждать, что они ошиблись только из-за того, что победили их в сражении. Мы должны провозгласить эту истину, поскольку точно знаем, что она непоколебима. Мы не можем, не должны и не будем пропагандировать эту идею ни по какой другой причине, кроме этой. Без колебаний, без сомнений, без предубеждений мы должны сознавать, что такова истина и на ней основывается наша вера. Они ошиблись. Их общество было построенно на лжи. Мы принесли факел истинного знания и просветили их. Опираясь на это знание, и только на него, вы пойдете дальше и донесете мирам наше послание.

   — Зиндерманн · книга
8. «

   То, что мы строим, намного важнее того, что мы разрушаем.

   То, что мы строим, намного важнее того, что мы разрушаем.

   — Хорус Луперкаль · книга
9. «

   Воина Астартес может одолеть только другой воин Астартес.

   Воина Астартес может одолеть только другой воин Астартес.

   — Возвышение Хоруса · книга
10. «

    Любой может стать бойцом, если придётся.

    Любой может стать бойцом, если придётся.

    — Гриффин · книга
11. «

    Когда я призван сражаться, я отбрасываю в сторону мои личные пристрастия и просто действую. Полезность моих действий определяется сознанием более высокого командования. Я убиваю до тех пор, пока не поступит приказ остановиться, и в этот период у меня не возникает никаких вопросов. Они были бы неуместны. Командир уже определил военную цель, и от меня ждут только скорейшего ее достижения, насколько позволят мои способности. Оружие не спрашивает, кого и почему оно убивает. Это не его дело.

    Когда я призван сражаться, я отбрасываю в сторону мои личные пристрастия и просто действую. Полезность моих действий определяется сознанием более высокого командования. Я убиваю до тех пор, пока не поступит приказ остановиться, и в этот период у меня не возникает никаких вопросов. Они были бы неуместны. Командир уже определил военную цель, и от меня ждут только скорейшего ее достижения, насколько позволят мои способности. Оружие не спрашивает, кого и почему оно убивает. Это не его дело.

    — Локен · книга
12. «

    Удача — это другое название скромности.

    Удача — это другое название скромности.

    — Абаддон Разоритель · книга
13. «

    — А мы можем притвориться, что ничего не было и начать сначала. Нет? Жаль. По глазам вижу, что вы собираетесь убить меня.

    — А мы можем притвориться, что ничего не было и начать сначала. Нет? Жаль. По глазам вижу, что вы собираетесь убить меня.

    — Доктор · книга
14. «

    — Мы должны перехитрить ледяных воинов. — Они глупые? — Нет, не все, — сказал Доктор. — На самом деле, они очень умны. Но я умнее. — Хорошо, — сказала Эми. — Порази меня своим умом. — Мы выясним, как они саботировали систему и саботируем их саботаж.

    — Мы должны перехитрить ледяных воинов. — Они глупые? — Нет, не все, — сказал Доктор. — На самом деле, они очень умны. Но я умнее. — Хорошо, — сказала Эми. — Порази меня своим умом. — Мы выясним, как они саботировали систему и саботируем их саботаж.

    — Доктор · книга
15. «

    Вот за что я люблю людей. Они стремятся осуществить столь масштабные мечты и амбиции, даже если знают, что так и не увидят финала. Так строились пирамиды или кафедральные соборы. Люди были готовы строить ради будущего. Они были готовы пожертвовать свои жизни на то, чем воспользуются грядущие поколения.

    Вот за что я люблю людей. Они стремятся осуществить столь масштабные мечты и амбиции, даже если знают, что так и не увидят финала. Так строились пирамиды или кафедральные соборы. Люди были готовы строить ради будущего. Они были готовы пожертвовать свои жизни на то, чем воспользуются грядущие поколения.

    — Доктор · книга
16. «

    Вооружите этих мошенников, и в перерыве между сочинениями стишков они смогут завоевать для вас еще несколько миров.

    Вооружите этих мошенников, и в перерыве между сочинениями стишков они смогут завоевать для вас еще несколько миров.

    — Леман Русс · книга
17. «

    Я просто не мог позволить себе роскошь чувствовать боль, страх или печаль.

    Я просто не мог позволить себе роскошь чувствовать боль, страх или печаль.

    — Грегор Эйзенхорн · книга
18. «

    Картахенец пришел в полное отчаяние, видя, что его мужские чары не имеют ровным счетом никакого эффекта, и решил сделать неожиданный ход, который, по идее, должен был ускорить завоевание королевского сердца. Он подарил предмету своей страсти охотничье поместье.... С технической точки зрения то был стиль, в котором питали слабость к спиральным колоннам, изломанным арочным фронтонам и пилястрам с несколькими капителями. На практике же чрезмерное богатство украшений и декора похоронило под собой само строение... Елизавету дар явно впечатлил. Уже через неделю она приказала обезглавить ухажера по обвинению в заговоре с целью высмеять королевскую персону.

    Картахенец пришел в полное отчаяние, видя, что его мужские чары не имеют ровным счетом никакого эффекта, и решил сделать неожиданный ход, который, по идее, должен был ускорить завоевание королевского сердца. Он подарил предмету своей страсти охотничье поместье.... С технической точки зрения то был стиль, в котором питали слабость к спиральным колоннам, изломанным арочным фронтонам и пилястрам с несколькими капителями. На практике же чрезмерное богатство украшений и декора похоронило под собой само строение... Елизавету дар явно впечатлил. Уже через неделю она приказала обезглавить ухажера по обвинению в заговоре с целью высмеять королевскую персону.

    — Триумф. Герой Ее Величества · книга
19. «

    Религия толкала нас к безумию и вела к войне, к убийству, она давила на наш разум, словно тяжёлый недуг, словно железные оковы.

    Религия толкала нас к безумию и вела к войне, к убийству, она давила на наш разум, словно тяжёлый недуг, словно железные оковы.

    — Зиндерманн · книга
20. «

    Может быть, я преувеличиваю, но мне их жаль. Они чувствовали себя спокойно со своими тайнами, а мы пришли и лишили их этого спокойствия. А взамен предлагаем им тяжелую и неумолимую реальность, в которой их жизни так коротки и впереди нет никакой высокой цели.

    Может быть, я преувеличиваю, но мне их жаль. Они чувствовали себя спокойно со своими тайнами, а мы пришли и лишили их этого спокойствия. А взамен предлагаем им тяжелую и неумолимую реальность, в которой их жизни так коротки и впереди нет никакой высокой цели.

    — Локен · книга