93 цитаты Дмитрого Львовича Быкова, которые захочется сохранить

Дмитрий Львович Быков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 93 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   По-моему, любовь к матери — это главная эмоция в человеческой жизни. Она больше, чем любовь к отцу, потому что мать более беззащитна. И при всех моих трениях с матерью, конфликтах с матерью (нам орать случается друг на друга) всё-таки мать — главный человек в моей жизни, она меня научила всему. Я даже не знаю, она меня сейчас слушает или нет. Может, и слушает. Но я могу это сказать всё равно. Мне кажется, что любовь к матери — это самое сильное, самое уязвимое, самое тонкое чувство. Человек, у которого оно есть — тот молодец.

   По-моему, любовь к матери — это главная эмоция в человеческой жизни. Она больше, чем любовь к отцу, потому что мать более беззащитна. И при всех моих трениях с матерью, конфликтах с матерью (нам орать случается друг на друга) всё-таки мать — главный человек в моей жизни, она меня научила всему. Я даже не знаю, она меня сейчас слушает или нет. Может, и слушает. Но я могу это сказать всё равно. Мне кажется, что любовь к матери — это самое сильное, самое уязвимое, самое тонкое чувство. Человек, у которого оно есть — тот молодец.
2. «

   Никого нельзя превратить в быдло, если он быдлом не является или не хочет им быть. ТВ никого не может превратить в быдло.

   Никого нельзя превратить в быдло, если он быдлом не является или не хочет им быть. ТВ никого не может превратить в быдло.
3. «

   Мы всегда преувеличиваем чужую неспособность обходиться без нас.

   Мы всегда преувеличиваем чужую неспособность обходиться без нас.

   — ЖД-рассказы · книга
4. «

   Всех страшнее тому, кто слышит музыку сфер — ненасытный скрежет Господних мельниц, крылосвист и рокот, звучащий как «Эрэсэфэсэр» — или как «рейхсфюрер», сказал бы немец;

   Всех страшнее тому, кто слышит музыку сфер — ненасытный скрежет Господних мельниц, крылосвист и рокот, звучащий как «Эрэсэфэсэр» — или как «рейхсфюрер», сказал бы немец;
5. «

   ... Жить с этой женщиной нельзя! Помилуй Боже, - Чего ей хочется — не ведает сама, Поглощена собой, а если нами тоже, - То лишь как слугами, сошедшими с ума.

   ... Жить с этой женщиной нельзя! Помилуй Боже, - Чего ей хочется — не ведает сама, Поглощена собой, а если нами тоже, - То лишь как слугами, сошедшими с ума.
6. «

   Чехов писал в одном из моих любимых рассказов, в «Красавицах», что красота оставляет приятное, но тяжёлое чувство. С чем связана вот эта тяжесть, эта грусть? С её принципиальной недостижимостью. Ею никогда нельзя обладать. Красота всегда не отсюда. Это примерно то чувство, с каким смотришь на лесной закат над каким-нибудь озером: ты понимаешь, что ты никогда к этому не приблизишься. Мало того, что ты никогда так не сможешь, но это не может принадлежать. Это всегда привет из другого мира.

   Чехов писал в одном из моих любимых рассказов, в «Красавицах», что красота оставляет приятное, но тяжёлое чувство. С чем связана вот эта тяжесть, эта грусть? С её принципиальной недостижимостью. Ею никогда нельзя обладать. Красота всегда не отсюда. Это примерно то чувство, с каким смотришь на лесной закат над каким-нибудь озером: ты понимаешь, что ты никогда к этому не приблизишься. Мало того, что ты никогда так не сможешь, но это не может принадлежать. Это всегда привет из другого мира.
7. «

   Я сказал когда-то в «Эвакуаторе», что «мы обычно сильно преувеличиваем чужую неспособность без нас обходиться». Я могу это только повторить. Человек, который угрожает вам самоубийством из-за любви, с огромной долей вероятности ничего он с собой не сделает. А человек, который уверяет, что он вас любит и не может без вас жить, забудет вас на другой день. Мне кажется, что это всё иллюзия — будто без вас кто-то не может, будто кто-то вас ужасно любит. Просто ей так интересно, просто она свою жизнь наполняет вот таким смыслом. А не будет вас — и завтра забудет немедленно.

   Я сказал когда-то в «Эвакуаторе», что «мы обычно сильно преувеличиваем чужую неспособность без нас обходиться». Я могу это только повторить. Человек, который угрожает вам самоубийством из-за любви, с огромной долей вероятности ничего он с собой не сделает. А человек, который уверяет, что он вас любит и не может без вас жить, забудет вас на другой день. Мне кажется, что это всё иллюзия — будто без вас кто-то не может, будто кто-то вас ужасно любит. Просто ей так интересно, просто она свою жизнь наполняет вот таким смыслом. А не будет вас — и завтра забудет немедленно.
8. «

   Печорин женился на Вере, Устав от бесплодных страстей, Грушницкий женился на Мэри, Они нарожали детей. Семейное счастие кротко, Фортуна к влюбленным щедра: У Веры проходит чахотка, У Мэри проходит хандра.

   Печорин женился на Вере, Устав от бесплодных страстей, Грушницкий женился на Мэри, Они нарожали детей. Семейное счастие кротко, Фортуна к влюбленным щедра: У Веры проходит чахотка, У Мэри проходит хандра.
9. «

   Всякий русский человек занят чем-то великим, а любую работу воспринимает как отвлечение, почему и ненавидит ее. Что он делает, глядя в пустоту? Мыслит мир. Этой молчаливой задумчивостью держится все. Врач не любит отвлекаться на пациентов, водопроводчик — на водопровод, учитель — на учеников; даже менты мутузят задержанного с явной брезгливостью, особенно злясь на то, что он отрывает их от главного.

   Всякий русский человек занят чем-то великим, а любую работу воспринимает как отвлечение, почему и ненавидит ее. Что он делает, глядя в пустоту? Мыслит мир. Этой молчаливой задумчивостью держится все. Врач не любит отвлекаться на пациентов, водопроводчик — на водопровод, учитель — на учеников; даже менты мутузят задержанного с явной брезгливостью, особенно злясь на то, что он отрывает их от главного.

   — Свиридов · книга
10. «

    Знатоков духовной науки преследовали при всяком строе, и ни одна власть не делала свободней то, что только и нуждается в освобождении, — умы!

    Знатоков духовной науки преследовали при всяком строе, и ни одна власть не делала свободней то, что только и нуждается в освобождении, — умы!

    — Остромов · книга
11. «

    У нас теперь о чём угодно готовы говорить — о подорожании сахара, о конце света, о подорожании сахара в связи с концом света, о конце света в связи с подорожанием сахара…

    У нас теперь о чём угодно готовы говорить — о подорожании сахара, о конце света, о подорожании сахара в связи с концом света, о конце света в связи с подорожанием сахара…

    — Христос · книга
12. «

    А ужас этой истории очень прост: даже если глупая, романтическая, начитавшаяся книг женщина, даже бабёнка в каком-то смысле, красивая, довольно пустая, выдумывает себе любовь, она расплачивается за эту любовь по-серьёзному, расплачивается по-настоящему — расплачивается жизнью. Вот в этом-то и ужас. Выдумываем мы себе чушь, выдумываем мы себе романтический бред, а платим за него жизнью — серьёзно. И нельзя не пожалеть этого человека. <...> Женщина, влюбившаяся в идиота, расплачивается так же, как женщина, влюбившаяся в гения. Человек, исповедующий веру, даже если он верит в полную ерунду, а не в высокие христианские ценности, всё равно может стать мучеником веры — своей дурацкой веры. Вот в этом, мне кажется, страшный пафос романа. Хотя многие там увидят совершенно не то. Но прежде всего «Мадам Бовари» — это очень хорошо написанная книга.

    А ужас этой истории очень прост: даже если глупая, романтическая, начитавшаяся книг женщина, даже бабёнка в каком-то смысле, красивая, довольно пустая, выдумывает себе любовь, она расплачивается за эту любовь по-серьёзному, расплачивается по-настоящему — расплачивается жизнью. Вот в этом-то и ужас. Выдумываем мы себе чушь, выдумываем мы себе романтический бред, а платим за него жизнью — серьёзно. И нельзя не пожалеть этого человека. <...> Женщина, влюбившаяся в идиота, расплачивается так же, как женщина, влюбившаяся в гения. Человек, исповедующий веру, даже если он верит в полную ерунду, а не в высокие христианские ценности, всё равно может стать мучеником веры — своей дурацкой веры. Вот в этом, мне кажется, страшный пафос романа. Хотя многие там увидят совершенно не то. Но прежде всего «Мадам Бовари» — это очень хорошо написанная книга.
13. «

    Когда она с другим связалась, А я отпал как таковой — Какой она себе казалась Таинственной и роковой! Как недвусмысленно кипела Зубоскрежещущая страсть В том, как она не в такт хрипела Про «окончательнее пасть» — И в колебании недолгом В плену постылого жилья Меж чувством, стало быть, и долгом — Хоть долг, конечно, был не я.

    Когда она с другим связалась, А я отпал как таковой — Какой она себе казалась Таинственной и роковой! Как недвусмысленно кипела Зубоскрежещущая страсть В том, как она не в такт хрипела Про «окончательнее пасть» — И в колебании недолгом В плену постылого жилья Меж чувством, стало быть, и долгом — Хоть долг, конечно, был не я.
14. «

    Светлые люди будущего, они берутся в достаточной степени ниоткуда. Это внезапный процесс. <...> Резервы общества, как и резервы человеческого организма — они непредсказуемы и, в каком-то смысле, — неисчерпаемы. У человека сила жить берётся очень часто совершенно ниоткуда. И не только сила жить, но и творческие способности, и какие-то непредсказуемые возможности, и оптимизм, и прекрасное настроение, которое, кстати, всегда берётся ниоткуда...

    Светлые люди будущего, они берутся в достаточной степени ниоткуда. Это внезапный процесс. <...> Резервы общества, как и резервы человеческого организма — они непредсказуемы и, в каком-то смысле, — неисчерпаемы. У человека сила жить берётся очень часто совершенно ниоткуда. И не только сила жить, но и творческие способности, и какие-то непредсказуемые возможности, и оптимизм, и прекрасное настроение, которое, кстати, всегда берётся ниоткуда...
15. «

    ... Я выжжен изнутри, и только таких действительно любят женщины. Тех, которые сами уже не полюбят никого и никогда.

    ... Я выжжен изнутри, и только таких действительно любят женщины. Тех, которые сами уже не полюбят никого и никогда.

    — ЖД-рассказы · книга
16. «

    Вот понятие судьбы… Понимаете как? ...сейчас страшную, наверное, вещь скажу. Я часто предупреждаю об этом и говорю потом оглушительную банальность. Дело в том, что ведь само понятие судьбы — это не отражение нашего сознания, это как раз отражение нашего бессознательного. Мы подсознательно стремимся реализовать собственную судьбу. Сознание наше стремится её переменить, сыграть так или иначе. Но сколько раз (я на личном примере это знаю) я в собственной судьбе наблюдал поразительную закономерность: я делаю не то, что я хочу, а то, что вытекает из моих вот этих данностей природных: из наследия, из характера — то, чем я не владею. Я подсознательно выстраиваю судьбу. Сознательно я могу пытаться от этого убежать как угодно. Да, и человеку дано самоубийство. Но в последний момент он поймёт, мне кажется, что и самоубийство это вытекает целиком из логики его биографии. Поэтому я предлагаю бунтовать главным образом в смысле культурном, в смысле творческом.

    Вот понятие судьбы… Понимаете как? ...сейчас страшную, наверное, вещь скажу. Я часто предупреждаю об этом и говорю потом оглушительную банальность. Дело в том, что ведь само понятие судьбы — это не отражение нашего сознания, это как раз отражение нашего бессознательного. Мы подсознательно стремимся реализовать собственную судьбу. Сознание наше стремится её переменить, сыграть так или иначе. Но сколько раз (я на личном примере это знаю) я в собственной судьбе наблюдал поразительную закономерность: я делаю не то, что я хочу, а то, что вытекает из моих вот этих данностей природных: из наследия, из характера — то, чем я не владею. Я подсознательно выстраиваю судьбу. Сознательно я могу пытаться от этого убежать как угодно. Да, и человеку дано самоубийство. Но в последний момент он поймёт, мне кажется, что и самоубийство это вытекает целиком из логики его биографии. Поэтому я предлагаю бунтовать главным образом в смысле культурном, в смысле творческом.
17. «

    Когда жалко — то это не любовь. ... Любовь требует искренности большой, а если этой искренности нет, то по-настоящему влюбиться очень проблематично. Я не уверен, что человек, который все время боится, способен любить.

    Когда жалко — то это не любовь. ... Любовь требует искренности большой, а если этой искренности нет, то по-настоящему влюбиться очень проблематично. Я не уверен, что человек, который все время боится, способен любить.
18. «

    Я шел вослед своей судьбе, куда она вела. Я ждал, пока начнется жизнь, а это жизнь была.

    Я шел вослед своей судьбе, куда она вела. Я ждал, пока начнется жизнь, а это жизнь была.
19. «

    Одной из самых устойчивых легенд прошлого столетия — наряду с психоанализом, кейнсианством и структурализмом — является легенда о пиаре, с которой пора наконец покончить. <...> Я и по сей час не верю, что кто-нибудь из серьезных социологов способен допустить этот парадокс: будто бы потребитель, если ему пятнадцать раз за два часа, прерывая хороший фильм, расскажут о достоинствах масла «Рама», приобретет именно это масло и не возненавидит его. Думаю, он возненавидит даже вологодское. Повторение — мать отвращения.

    Одной из самых устойчивых легенд прошлого столетия — наряду с психоанализом, кейнсианством и структурализмом — является легенда о пиаре, с которой пора наконец покончить. <...> Я и по сей час не верю, что кто-нибудь из серьезных социологов способен допустить этот парадокс: будто бы потребитель, если ему пятнадцать раз за два часа, прерывая хороший фильм, расскажут о достоинствах масла «Рама», приобретет именно это масло и не возненавидит его. Думаю, он возненавидит даже вологодское. Повторение — мать отвращения.
20. «

    Как говорил Андрей Синявский, у всякого предмета есть своя тень. Пошлость — это тень предмета. И эта пошлость отбрасывается как тень, ничего не поделаешь.

    Как говорил Андрей Синявский, у всякого предмета есть своя тень. Пошлость — это тень предмета. И эта пошлость отбрасывается как тень, ничего не поделаешь.