172 цитаты Джеймса Джойса — читать онлайн

Подборка из 172 цитаты Джеймса Джойса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Долгое дело рассказывать, о чем у тебя голова болит.

   Долгое дело рассказывать, о чем у тебя голова болит.

   — Леопольд Блум · книга
2. «

   Хлеб его нехлебаем. Пусть он отдыхает, о странник, и не бери с него замогильных трат! И не порти его подземного помещенья! На нем заклятье Тута.

   Хлеб его нехлебаем. Пусть он отдыхает, о странник, и не бери с него замогильных трат! И не порти его подземного помещенья! На нем заклятье Тута.

   — Поминки по Финнегану (На помине Финнегана) · книга
3. «

   Откормить индейку, скажем, каштанами, у нее будет и вкус такой. Ешь свинину — сам как свинья. А почему тогда рыба из соленой воды сама не соленая?

   Откормить индейку, скажем, каштанами, у нее будет и вкус такой. Ешь свинину — сам как свинья. А почему тогда рыба из соленой воды сама не соленая?

   — Леопольд Блум · книга
4. «

   Каждый, кто проникает, думает, что он проник первым, тогда как он всего лишь последний член в ряду предшествующих, пусть даже первый в ряду последующих, и каждый воображает, будто он первый, последний и один-единственный, тогда как он не первый, последний и один-единственный в ряду, что начинается в бесконечности и продолжается в бесконечность.

   Каждый, кто проникает, думает, что он проник первым, тогда как он всего лишь последний член в ряду предшествующих, пусть даже первый в ряду последующих, и каждый воображает, будто он первый, последний и один-единственный, тогда как он не первый, последний и один-единственный в ряду, что начинается в бесконечности и продолжается в бесконечность.

   — Леопольд Блум · книга
5. «

   Ешь, пей и веселись. А потом толпы в примный покой за помощью.

   Ешь, пей и веселись. А потом толпы в примный покой за помощью.

   — Леопольд Блум · книга
6. «

   Они внимают. И я в ушные полости им лью.

   Они внимают. И я в ушные полости им лью.

   — Стивен Дедал · книга
7. «

   Каким быть мщению, если быть? Убийство — никогда, ибо зла не поправишь злом.

   Каким быть мщению, если быть? Убийство — никогда, ибо зла не поправишь злом.

   — Леопольд Блум · книга
8. «

   Всевышний боже природа это самое прекрасное дикие горы и море на свете и бурные волны и милые сельские места где поля овса и пшеницы и всего на свете и стада пасутся кругом сердце радуется смотреть на озера реки цветы все это природа а эти что говорят будто бы Бога нет я ломаного гроша не дам за всю их ученость.

   Всевышний боже природа это самое прекрасное дикие горы и море на свете и бурные волны и милые сельские места где поля овса и пшеницы и всего на свете и стада пасутся кругом сердце радуется смотреть на озера реки цветы все это природа а эти что говорят будто бы Бога нет я ломаного гроша не дам за всю их ученость.

   — жена Блума · книга
9. «

   Гений не делает ошибок. Его промахи — преднамеренные.

   Гений не делает ошибок. Его промахи — преднамеренные.
10. «

    Если бы я служил Богу своему как я служил королю, Он бы не покинул меня в дни старости.

    Если бы я служил Богу своему как я служил королю, Он бы не покинул меня в дни старости.

    — Кардинал Волси · книга
11. «

    Я бы не отказался официантом в шикарном отеле. Чаевые, вечерние туалеты, полуобнаженные дамы.

    Я бы не отказался официантом в шикарном отеле. Чаевые, вечерние туалеты, полуобнаженные дамы.

    — Леопольд Блум · книга
12. «

    Это лицо всюду меня преследует. Совпадение, конечно. Сто раз бывает, что думаешь о человеке и не встречаешь его.

    Это лицо всюду меня преследует. Совпадение, конечно. Сто раз бывает, что думаешь о человеке и не встречаешь его.

    — Улисс · книга
13. «

    Главное, налегай на лесть. Ласковое теля двух маток сосет.

    Главное, налегай на лесть. Ласковое теля двух маток сосет.

    — Леопольд Блум · книга
14. «

    Бумага не краснеет сколько ни лжет.

    Бумага не краснеет сколько ни лжет.

    — Улисс · книга
15. «

    Существуют грехи или (назовем их так, как называет их мир) дурные воспоминания, которые человек стремится забыть, запрятать в самые дальние тайники души — однако, скрываясь там, они ожидают своего часа. Он может заставить память о них поблекнуть, может забросить их, как если бы их не существовало, и почти убедить себя, что их не было вовсе или, по крайней мере, что они были совсем иными. Но одно случайное слово внезапно пробудит их, и они явятся перед ним при самых неожиданных обстоятельствах, в видении или во сне, или в минуты, когда тимпан и арфа веселят его душу, или в безмятежной прохладе серебристо-ясного вечера, иль посреди полночного пира, когда он разгорячен вином. И это видение не обрушится на него во гневе, не причинит оскорбленья, не будет мстить ему, отторгая от живущих, нет, оно предстанет в одеянии горести, в саване прошлого, безмолвным и отчужденным укором.

    Существуют грехи или (назовем их так, как называет их мир) дурные воспоминания, которые человек стремится забыть, запрятать в самые дальние тайники души — однако, скрываясь там, они ожидают своего часа. Он может заставить память о них поблекнуть, может забросить их, как если бы их не существовало, и почти убедить себя, что их не было вовсе или, по крайней мере, что они были совсем иными. Но одно случайное слово внезапно пробудит их, и они явятся перед ним при самых неожиданных обстоятельствах, в видении или во сне, или в минуты, когда тимпан и арфа веселят его душу, или в безмятежной прохладе серебристо-ясного вечера, иль посреди полночного пира, когда он разгорячен вином. И это видение не обрушится на него во гневе, не причинит оскорбленья, не будет мстить ему, отторгая от живущих, нет, оно предстанет в одеянии горести, в саване прошлого, безмолвным и отчужденным укором.

    — Улисс · книга
16. «

    Сын, пока не родился, портит фигуру; рождаясь, приносит муки, потом разделение привязанности, прибавку хлопот. И он мужчина: его восход – это закат отца, его молодость – отцу на зависть, его друг – враг отца.

    Сын, пока не родился, портит фигуру; рождаясь, приносит муки, потом разделение привязанности, прибавку хлопот. И он мужчина: его восход – это закат отца, его молодость – отцу на зависть, его друг – враг отца.

    — Улисс · книга
17. «

    Женатый мужчина со свободной девицей. Вот что им самое приятное. Отнять у другой её мужчину. Или хоть послушать про это. Во мне нет такого. Не стал бы связываться с чужой женой. Объедки с чужой тарелки.

    Женатый мужчина со свободной девицей. Вот что им самое приятное. Отнять у другой её мужчину. Или хоть послушать про это. Во мне нет такого. Не стал бы связываться с чужой женой. Объедки с чужой тарелки.

    — Леопольд Блум · книга
18. «

    Человек может всю жизнь прожить в одиночестве. А что, может! Но всё-таки, кто-то ему нужен, кто бы его зарыл, хотя могилу он себе может выкопать сам.

    Человек может всю жизнь прожить в одиночестве. А что, может! Но всё-таки, кто-то ему нужен, кто бы его зарыл, хотя могилу он себе может выкопать сам.

    — Улисс · книга
19. «

    Я был как он, те же косые плечи, та же нескладность. Детство мое, сгорбясь подле меня. Ушло, и не коснуться его, пускай хоть раз, хоть слегка. Мое ушло, а его потаенно, как наши взгляды. Тайны, безмолвно застывшие в темных чертогах двух наших сердец, — тайны, уставшие тиранствовать: тираны, мечтающие быть свергнутыми.

    Я был как он, те же косые плечи, та же нескладность. Детство мое, сгорбясь подле меня. Ушло, и не коснуться его, пускай хоть раз, хоть слегка. Мое ушло, а его потаенно, как наши взгляды. Тайны, безмолвно застывшие в темных чертогах двух наших сердец, — тайны, уставшие тиранствовать: тираны, мечтающие быть свергнутыми.

    — Стивен Дедал · книга
20. «

    Она расправлялась с жизненными затруднениями с такой же легкостью, с какой секач расправляется с куском мяса.

    Она расправлялась с жизненными затруднениями с такой же легкостью, с какой секач расправляется с куском мяса.

    — Пансион · книга