42 коротких цитаты Джеймса Оливера Кервуда

Подборка из 42 цитаты Джеймса Оливера Кервуда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Процесс человеческого мышления иногда не останавливается на своем пути, чтобы обсудить свои дальнейшие действия, а сразу делает скачок к немедленному и подчас неожиданному решению, которое, благодаря именно этой внезапности, является точно снег на голову.

   Процесс человеческого мышления иногда не останавливается на своем пути, чтобы обсудить свои дальнейшие действия, а сразу делает скачок к немедленному и подчас неожиданному решению, которое, благодаря именно этой внезапности, является точно снег на голову.

   — Золотая петля · книга
2. «

   ...когда бьешь зверя только ради охотничьей страсти и азарта, то это немногим отличается от настоящего убийства.

   ...когда бьешь зверя только ради охотничьей страсти и азарта, то это немногим отличается от настоящего убийства.

   — Бродяги севера · книга
3. «

   Знаете, человека отправляют сюда, прежде чем он узнает, что жизнь — это не солнце, не луна, не звезды, не воздух, которым мы дышим. Жизнь — это женщина, только женщина.

   Знаете, человека отправляют сюда, прежде чем он узнает, что жизнь — это не солнце, не луна, не звезды, не воздух, которым мы дышим. Жизнь — это женщина, только женщина.

   — Вильям Мак-Вей · книга
4. «

   Странными путями работает природа! Она дает птицам такое зрение, каким не обладает человек, и снабдила всех земнородных инстинктом, о котором даже и понятия не имеют люди. Ибо Ника возвратился для своего первого сна в то самое место, где родился, и в ту самую берлогу, в которой его мать произвела его на свет. И там заснул.

   Странными путями работает природа! Она дает птицам такое зрение, каким не обладает человек, и снабдила всех земнородных инстинктом, о котором даже и понятия не имеют люди. Ибо Ника возвратился для своего первого сна в то самое место, где родился, и в ту самую берлогу, в которой его мать произвела его на свет. И там заснул.

   — Бродяги севера · книга
5. «

   Маленький черный медвежонок во многом похож на двуногого ребенка с пухлыми, розовыми щеками; он любит молоко, сласти и не прочь прикорнуть к любому живому существу, которое относится к нему хорошо. Это самое привязчивое и достойное любви из всех четвероногих — кругленькое, мягкое пушистое и до того забавное, что любого человека приведет в самое веселое настроение.

   Маленький черный медвежонок во многом похож на двуногого ребенка с пухлыми, розовыми щеками; он любит молоко, сласти и не прочь прикорнуть к любому живому существу, которое относится к нему хорошо. Это самое привязчивое и достойное любви из всех четвероногих — кругленькое, мягкое пушистое и до того забавное, что любого человека приведет в самое веселое настроение.

   — Гризли · книга
6. «

   Любовь — чудесная вещь, если она взаимна.

   Любовь — чудесная вещь, если она взаимна.

   — Старая дорога · книга
7. «

   В жизни животных так же, как и в жизни людей, природа проделывает свои шутки и проказы.

   В жизни животных так же, как и в жизни людей, природа проделывает свои шутки и проказы.

   — Бродяги севера · книга
8. «

   Они ели, как только могут есть проголодавшиеся животные. Будучи в высокой степени практичными, они не оглядывались назад и не думали о том, что с ними случилось, а целиком погрузились в использование настоящего.

   Они ели, как только могут есть проголодавшиеся животные. Будучи в высокой степени практичными, они не оглядывались назад и не думали о том, что с ними случилось, а целиком погрузились в использование настоящего.

   — Бродяги севера · книга
9. «

   Охота тогда только представляет собой спорт, когда вы научились в ней не убивать, а давать жить. Однажды я целые семь часов пролежал на самой вершине горы и наблюдал, как играли между собой козы, и получил от этого удовольствия больше, чем если бы всех их перестрелял.

   Охота тогда только представляет собой спорт, когда вы научились в ней не убивать, а давать жить. Однажды я целые семь часов пролежал на самой вершине горы и наблюдал, как играли между собой козы, и получил от этого удовольствия больше, чем если бы всех их перестрелял.

   — Брюс · книга
10. «

    С этих пор Метузин еще много лет будет без устали рассказывать своим детям, внукам и друзьям из своего племени, как однажды он охотился с белым человеком, который перестрелял всех своих собак, чтобы только спасти от них медведя гризли.

    С этих пор Метузин еще много лет будет без устали рассказывать своим детям, внукам и друзьям из своего племени, как однажды он охотился с белым человеком, который перестрелял всех своих собак, чтобы только спасти от них медведя гризли.

    — Гризли · книга
11. «

    Так как это был юноша хорошо образованный, деятельный и предприимчивый, то он быстро создал себе положение.

    Так как это был юноша хорошо образованный, деятельный и предприимчивый, то он быстро создал себе положение.

    — Охота на волков · книга
12. «

    Он отлично понял, что этот случай в его жизни подвел окончательный итог той великой перемене, которая давно уже назревала внутри его. Он встретился с владыкой гор при таких обстоятельствах, при каких редко кто встречается с медведем; он стоял лицом к лицу со смертью, и в самую последнюю минуту четвероногий зверь, которого он так преследовал и увечил, вдруг оказался великодушнее его.

    Он отлично понял, что этот случай в его жизни подвел окончательный итог той великой перемене, которая давно уже назревала внутри его. Он встретился с владыкой гор при таких обстоятельствах, при каких редко кто встречается с медведем; он стоял лицом к лицу со смертью, и в самую последнюю минуту четвероногий зверь, которого он так преследовал и увечил, вдруг оказался великодушнее его.

    — Гризли · книга
13. «

    Ведь, пока не появится враг и не очутишься перед лицом опасности, нельзя до конца оценить дружбу.

    Ведь, пока не появится враг и не очутишься перед лицом опасности, нельзя до конца оценить дружбу.

    — Бродяги севера · книга
14. «

    Он был простым бойцом, когда его преследовали вообще, как это было неделю тому назад, когда он отбивался от собак, но если что-нибудь начинало угрожать его самке, то он превращался в демона, ужасного и беспощадного.

    Он был простым бойцом, когда его преследовали вообще, как это было неделю тому назад, когда он отбивался от собак, но если что-нибудь начинало угрожать его самке, то он превращался в демона, ужасного и беспощадного.

    — Гризли · книга
15. «

    Ваби описывал ему молодую девушку. Вечно он вплетал свою сестру в разговор, связывал ее со всеми проектами, которые они строили, и мало-помалу, сам этого не сознавая, Родерик воспылал мечтательной любовью к той, которую он не видел никогда в жизни.

    Ваби описывал ему молодую девушку. Вечно он вплетал свою сестру в разговор, связывал ее со всеми проектами, которые они строили, и мало-помалу, сам этого не сознавая, Родерик воспылал мечтательной любовью к той, которую он не видел никогда в жизни.

    — Охота на волков · книга
16. «

    Много есть вещей в природе, которые и не снились нашим мудрецам.

    Много есть вещей в природе, которые и не снились нашим мудрецам.

    — Брюс · книга
17. «

    Целые годы он работал и мечтал о том, чтобы всю остальную жизнь провести в девственных местах. Его гордостью и страстью было убить, и весь его дом был увешан головами и шкурами животных, которых он погубил. И теперь, с годами, в которые так и не оформились его мечты, что-то вдруг стало сдерживать в нем делание убивать.

    Целые годы он работал и мечтал о том, чтобы всю остальную жизнь провести в девственных местах. Его гордостью и страстью было убить, и весь его дом был увешан головами и шкурами животных, которых он погубил. И теперь, с годами, в которые так и не оформились его мечты, что-то вдруг стало сдерживать в нем делание убивать.

    — Гризли · книга
18. «

    Брэм Джонсон был необыкновенным человеком даже для своего Севера. Не говоря уже ни о чем другом, он представлял собою продукт окружающей обстановки и крайней необходимости и еще чего-то такого, что делало из него то человека с душой, то зверя с сердцем дьявола.

    Брэм Джонсон был необыкновенным человеком даже для своего Севера. Не говоря уже ни о чем другом, он представлял собою продукт окружающей обстановки и крайней необходимости и еще чего-то такого, что делало из него то человека с душой, то зверя с сердцем дьявола.

    — Золотая петля · книга
19. «

    Медведи причислены к вредным животным, и их можно убивать во всякое время года. Их даже можно выкапывать прямо из берлоги вместе с медвежатами, и — мне даже стыдно говорить об этом — я сам помогал выкапывать их! Мы звери! Иногда я даже думаю, что великий грех носить ружье.

    Медведи причислены к вредным животным, и их можно убивать во всякое время года. Их даже можно выкапывать прямо из берлоги вместе с медвежатами, и — мне даже стыдно говорить об этом — я сам помогал выкапывать их! Мы звери! Иногда я даже думаю, что великий грех носить ружье.

    — Лангдон · книга
20. «

    Возможно, что человек представляет собой венец творения, но когда дело доходит до почтительности к старшим, то он ведет себя не лучше, а во многих случаях даже и хуже, чем гризли; ибо Тир никогда не позволил бы себе ограбить старого медведя, вступить со стариком в бой или согнать его со своей еды, чего иногда вовсе не замечается среди людей.

    Возможно, что человек представляет собой венец творения, но когда дело доходит до почтительности к старшим, то он ведет себя не лучше, а во многих случаях даже и хуже, чем гризли; ибо Тир никогда не позволил бы себе ограбить старого медведя, вступить со стариком в бой или согнать его со своей еды, чего иногда вовсе не замечается среди людей.

    — Гризли · книга